Заполняя пустоту

Чайльд выжидал, пока она не останется совсем одна, чтобы нанести свой удар. В течение долгого времени он наблюдал, как Люмин встречается с друзьями — двумя рыцарями и молодой девушкой из церкви. Пульсация его метки позволяла Предвестнику отслеживать точное местоположение странницы. Вскоре их компания остановилась, чтобы выпить, а Чайльд все продолжал ждать, прислушиваясь к хору голосов внутри «Доли Ангелов», пока Люмин не сообщила, что хочет подышать свежим воздухом. И спустя несколько минут она действительно вышла из таверны, оставив за собой звуки пьяного смеха и музыки. Люмин казалась прекрасной в лунном сиянии, что струилось по золотистым волосам, заставляя их сиять подобно звездам. Она сделала еще несколько шагов вперед, и Чайльд заметил легкую неуверенность в ее движениях. Розовые пятна окрасили ее щечки — Люмин явно была навеселе, так беззаботно устремляясь прямо к поклявшемуся отомстить Чайльду, которого оставила зависать под потолком в прошлый раз. Ослабила бдительность, юная леди, — подумал он, ухмыльнувшись, — ну, или ты сама захотела быть пойманной. Как только Чайльд заприметил ее силуэт за углом таверны, он осторожно вышел из-за ящиков с вином, до сей поры служивших ему укрытием, и плавной походкой двинулся к Люмин. Он шагал абсолютно бесшумно, крадясь по вымощенной булыжником мостовой. Люмин не успела и пикнуть. В один миг рука в перчатке закрыла ей рот, в то время как другая приставила край гидро-лезвия к нежной шее. — Лучше не двигайся, юная леди, — прошипел он ей на ухо. Люмин издала едва слышный писк, но его пальцы заглушили звук на корню. — Никакой магии, никаких криков о помощи. Ты будешь хорошей тихой мышкой, а не то моя рука может соскользнуть. Кивни, если поняла. Он сдвинул лезвие на пару сантиметров, чтобы она могла кивнуть, не поранив при этом шею, и Люмин поспешно помотала головой вверх и вниз. Злобно ухмыльнувшись, Чайльд вернул клинок на прежнее место. — Хорошая девочка. Ну, а теперь пора бы нам закончить одно дельце. Сложи руки за спину. Она не сразу подчинилась, вынудив прижать лезвие ближе. Жгучая красная линия проступила на коже, и это заставило Люмин пошевелиться. Дрожа, хотя Чайльд и сам не знал, от страха или предвкушения, она покорно завела руки за спину, скрестив запястья. — Намного лучше, — похвалил он. — А сейчас я уберу руку от твоего рта, но издашь хоть один звук — пожалеешь. Ясно? Последовал еще один легкий кивок, и он освободил ей рот. Чуть помедлив, Чайльд засунул руку в карман, выуживая оттуда белый шарф: он все-таки разыскал его среди гостиничных клумб. Как только белая ткань накрепко зафиксировала девичьи запястья, он взял Люмин за плечо и повел на задний двор неподалеку от таверны. Отодвинув лезвие в сторону, он грубо толкнул ее вперед, прижимая женское тело к стене. Прохладный камень чуть царапнул ее по щеке, и взгляд янтарных глаз метнулся к краю здания, пытаясь определить их местоположение. Они стояли в переулке за зданием таверны. Напротив задней двери «Доли Ангелов», если говорить конкретно. Вздумай Дилюк или кто-нибудь еще из их компании покинуть заведение таким способом, они бы непременно наткнулись на парочку. Люмин невольно поежилась в хватке Чайльда. Он улыбнулся. — На твоем месте я бы молчал. Ты же не хочешь, чтобы твоим друзьям открылось такое зрелище? Драгоценная героиня Моншдтадта, почетный рыцарь скачет на члене фатуи в темном переулке. — Чайльд… — выдохнула она тихим и чуть охрипшим голосом. — Только не Чайльд, — прорычал он, плотнее прижимая ее тело к стене. Острый край лезвия вновь прижался к шее, в то время как свободная рука задрала юбку белого платья. — Я — Тарталья, — поправил он. — Одиннадцатый Предвестник, и ты — мой враг. Он стянул с нее нижнее белье, пальцы в перчатках скользнули по входу, но лишь на секунду, после чего он вынул их и поднес к лицу Люмин. Немного смазки, свидетельствующей о ее возбуждении, блестело на черной коже. — Промокнуть насквозь только от одной мысли о том, чтобы тебя изнасиловал твой враг — какая бесстыжая шлюха этот рыцарь. Лицо Люмин заалело от стыда, когда мужские пальцы коснулись пухловатых губ, размазывая ее соки по ним. — Вот, — прошипел он ей на ухо, — ты испачкала мои красивые перчатки, шлюшка. Будь так любезна, приберись за собой. С этими словами он прижал два пальца ко рту Люмин и замер, наслаждаясь тихими влажными звуками ее языка, когда она послушно слизывала выделения с чуть грубоватой кожи перчаток. — Хорошая девочка, — одобрительно хмыкнул он, в то время как Люмин продолжала посасывать его пальцы. — Продолжишь в том же духе, и, так уж и быть, я подумаю о том, чтобы сохранить твою жизнь. Заберу тебя с собой в Фатуи в качестве военной добычи. Он вытащил пальцы из ее рта, и Люмин ахнула; дыхание сбилось, а янтарь глаз потемнел от желания. — Ты бы хотела этого? — ласково спросил Чайльд, встречаясь с ней взглядом. — Быть личной шлюхой Предвестника? Как только эти грубые слова вырвались с его уст, он почувствовал, как вздрогнуло тело перед ним, и ее бедра непроизвольно сжались. — Я мог бы связать тебя в своей каюте, — продолжил он, пока его пальцы уже разбирались с пуговицами форменных брюк. — И ты бы стала моим маленьким питомцем, готовым к траху в любое время дня и ночи. Неровно дыша, он прижал головку своего члена к ее входу. — Последний шанс остановить меня, Люми, — настойчиво прошептал он ей на ухо. — Ты же помнишь стоп-слово? Это был «одуванчик». Ничего не сказав, она снова кивнула, и, удовлетворенно хмыкнув, Предвестник толкнулся в нее, войдя до упора. Они застонали в унисон. Люмин от столь захватывающего грубого обращения, а Чайльд — от счастья оказаться там, где так давно хотелось. Он дал ей секунду приспособиться к ощущению члена внутри, а затем, отстранившись, вновь вонзился до упора. — Скажи мне, питомец, — прохрипел Чайльд ей на ухо. Одна из рук вцепилась в золотистые локоны и оттянула голову назад, обнажая шею с множеством его отметин, — кому ты принадлежишь? — Тебе, — стонала она снова и снова, пока он продолжал вколачиваться в нее. — Ты — моя маленькая шлюшка, да? — усмехался он, скользя языком по девичьей шее. — И сделаешь все, что я захочу, верно? — Да, — выдыхала она, повторяя это слово подобно молитве. А затем зубы вонзились прямиком в оставленную ранее метку на шее. — Значит, вот чего ты хотела? — усмехнулся он жарким, жестоким шепотом. — Чтобы я связал тебя и трахал у стены, пока твои друзьяшки сидят всего в нескольких метрах от нас? Люмин не могла связать между собой ни единого слова — ее зрачки были расширены от нахлынувшего экстаза. Будь Чайльд в щедром расположении духа, он бы приласкал ее клитор. Но нет, только не сейчас. Мужские пальцы скользнули к ее горлу и сжали. Он слышал, как ее хриплые стоны срываются в тяжелые вздохи, и по мере этого его темп возрастал. Он ощущал биение пульса на кончиках пальцев и, дрожа, продолжал вдалбливаться в женское тело, преследуя собственный оргазм. — Блять, — простонал он. — Я собираюсь наполнить тебя, Люми. Чайльд тяжело дышал, опаляя горячим дыханием девичью шею, пока его член подергивался внутри. — Ты… ты можешь вернуться к своим маленьким друзьям. Прямо так, наполненная моей спермой, и надеяться, что они ничего не заметят. Люмин издала мягкий, сдавленный звук, кожа ее шеи покраснела под хваткой сильных пальцев. Он оставлял там синяки, что образовывали кольцо, подобно ошейнику. И одна лишь мысль о том, что Люмин сидит в компании своих друзей, наполненная его спермой, и судорожно сводит ноги вместе, извиваясь, лишь бы не пролить ни капли семени, заводит Чайльда до конца. Выругавшись, он изливается внутрь, довершая последние несколько долгих толчков. Задыхаясь, он отпустил девушку, но практически сразу же поддержал, ведь та чуть не упала — ее голова кружилась от острого недостатка кислорода. Чайльд наскоро поправил свою форму и, освободив ее руки, шагнул в тень. — Ну, — сказал он, все еще переводя дух, — это было весело. Он не удержался от ухмылки, когда поднял ее чуть перепачканное нижнее белье. Трусики повисли на одном из его пальцев. — Пожалуй, одолжу их. А вот тебе пора возвращаться. Ты же не хочешь заставлять своих друзей ждать?