Твой любимый крестраж

      Гарри проснулся от приглушённых голосов и от яркого солнечного света, слепившего глаза. Потянувшись на большой для такого малыша, как он, кровати, он обнаружил, что рядом с ним никого нет. Протерев глаза, мальчик огляделся вокруг и увидел, что дверь, в которой были вставлены ажурные стёкла, приоткрыта, а за ней слышны голоса.       Гарри тихо приподнялся и подполз к краю кровати, стараясь не шуметь. Старая кровать несколько раз скрипнула, но люди, находившиеся в коридоре, были слишком заняты разговором, который и решил подслушать пятилетний мальчик.       — Мистер Чарльстон, мы не можем оставить ребенка, наш приют уже переполнен! — возмущался женский голос, переходящий на фальцет.       — Весь? — спросил второй голос, и Гарри узнал его: это был голос того самого мужчины.       — Миссис Коул, — произнёс ещё один голос, ранее не вступавший в общую перепалку. От этого голоса веяло холодом даже сквозь стены, и Гарри почувствовал страх к тому, кто говорил, — Насколько я знаю, у вас была комната, в которой живёт только один ребенок, мальчик, и ему семь лет… Это так?       — Да, мистер Пейн, — ответила женщина, которую назвали миссис Коул. Гарри показалось, что она тоже испугалась. Кто этот мужчина? И почему его все бояться?       — Значит, мы подселим новенького к нему, — вынес вердикт мистер Пейн, — Не забудьте заполнить все необходимые документы и узнайте его фамилию. А сейчас я вынужден откланяться, у меня есть дела.       Немного погодя, послышались шаги, становившиеся всё более удалёнными, и наконец затихли вдали. Несколько минут царило молчание.       — Чёрт, — сквозь зубы выругался мистер Чарльстон, нарушив тишину. Внезапно мальчик чихнул. Через мгновение в помещение к нему зашёл мужчина, и покачал головой.       — Ты всё слышал, малыш?       Гарри промолчал.       — Мистер Чарльстон, скажите сёстрам приготовить ему одежду. Через десять минут жду вас в своём кабинете, — мальчик до сих пор не видел женщину, но отметил в своём детском мозгу перемену, произошедшую, когда мистер Пейн ушёл: миссис Коул уже была не той запуганной девочкой, она превратилась в неприятную особу, любившую командовать. А может, ему всё-таки показалось?       — Хорошо, миссис Коул, — ответил мистер Чарльстон, и вскоре женщина тоже ушла.       — Давай знакомиться, Гарри. Я Джон, местный врач и сторож, что-то вроде того, — хмыкнул мужчина и опять почесал небритый подбородок. Он был одет уже не в пижаму, а в потрёпанный свитер и тёплые штаны, тысячу раз штопанные, а на ногах у него были тапочки.       — Сколько тебе лет? — спросил Джон. Мальчик выставил вперёд руку, растопырив пальцы.       — Пять? А фамилию ты свою знаешь? — задал ещё один вопрос сторож-врач.       — Фамилию? — Гарри не очень понимал, что это такое.       Он всегда был только Гарри, противный мальчишка, живущий с хорошими дядей и тётей. По их мнению, мальчишка должен быть благодарен за то, что его приютили, хотя его место, на утверждали горе-родственники, на помойке.       — Не знаешь свою фамилию? Ну, смотри, я - Джон Чарльстон, а ты? — попробовал ещё раз мужчина.       — Я Гарри, — он искренне не понимал, чего от него хотят, поэтому мальчик ответил просто.       — А родные, родные-то у тебя есть? Мама, папа? Может, дедушка или бабушка? Тётя? Дядя? Кто-нибудь есть? — расспрашивая, Джон сидел на корточках перед Гарри, — Если есть, то мы найдем и вернём тебя в семью…       — У меня нет семьи, — с грустью в голосе ответил мальчик, — Мои родители умерли.       Гарри много раз приходилось слышать сочувственные вздохи других людей, когда дело заходило о его родителях. Ему часто напоминали о том, что он - никто, именно таким способом. Дадли, услышав пару раз о смерти родителей Гарри, несколько дней ходил и постоянно напоминал ему об этом. Когда Гарри пытался отстоять хоть что-то из своих малочисленных вещей, состоявших из старых и никому не нужных игрушек, то Дадли стоило только пихнуть мальчика и сказать: «Твои родители сдохли», и Гарри тотчас переставал защищаться, потому что ему казалось, что так и должно быть — его родители мертвы, значит, он никчёмный. Он не считал дядю Вернона, тётю Петунию и их отпрыска своей семьёй. Он видел семьи, в которых детей любили, и думал, что раз к нему относятся не так, как к Дадли, значит, он не из семьи Дурслей. Всё логично.       — Не тянешь ты на пятилетнего… Впрочем, ладно, — сдался Чарльстон, — Идём. Нам ещё нужно привести тебя в порядок.       Через десять минут Гарри стоял в кабинете миссис Коул. Она являлась директором приюта Вул. Её кабинет находился на втором этаже. Мальчик рассматривал окружающую его обстановку. Ничего интересного на столе он не обнаружил, а потому его взгляд скользнул на стены. От этого занятия его отвлёк голос миссис Коул.       — Итак, Гарри, ты помнишь своих родителей?       Опрос был стандартным, всё то же самое задавал и сторож-врач, а посему документы были заполнены быстро. Оставалось лишь одно.       — Как тебя назвать… — задумалась женщина, но, взглянув на Гарри, усмехнулась. — Что ж, назовём тебя Фоундлинг. Гарри Фоундлинг.       Гарри вышел из кабинета, возле которого его уже ждала полная женщина сорока лет, в чепце и безукоризненно чистом длинном коричневом платье без излишеств. Окинув мальчишку взглядом, она с недовольным выражением лица бросила ему:       — Не отставай.       Вместе они направились в сторону лестницы, спустились на первый этаж, и двинулись вперёд по длинному, обшарпанному коридору, в котором находились комнаты приютских детей. Наконец они дошли до конца коридора и остановились перед деревянной старой дверью, напротив которой ничего не было, лишь глухая стена. Женщина толкнула незапертую дверь, и они оказались в небольшой комнатушке с двумя кроватями. Обе постели были аккуратно застелены, но на одной из них явно присутствовали признаки того, что она занята: чуть смятое серое покрывало, словно на нём кто-то сидел, небрежно лежащая игрушка грязно-бежевого цвета.       Женщина поджала губы, увидев игрушку, но ничего не сказала. Кивнув на вторую кровать, она лишь сказала:       — Располагайся, - и вышла.       Гарри снял ботинки, которые ему выдали, и залез на кровать. Кровать была такой же жёсткой, как в больничном крыле, а тонкий старый матрас не делал её мягче. Он огляделся. Над кроватями, посередине комнаты, находилось окно. В самом углу, в ногах кровати соседа, стоял массивный шкаф. Он заинтересовал Гарри больше, чем окно. Таинственный, притягивающий внимание. Гарри слез с койки и подошёл к шкафу. Протянув руку, чтобы открыть дверцу, он вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Обернувшись, он увидел мальчика, старше его на два года, с ледяными серыми глазами. Мальчик приподнял брови, словно удивившись, и спросил с усмешкой:       — Так это ты теперь мой новый сосед?

***

      В кафе, за одним из столиков, сидел пожилой мужчина с длинной бородой в очках-полумесяцах, в странном одеянии, похожем на мантию. Столик его был пуст, но старик пришёл не за этим. Он внимательно слушал радио. «Сегодня вечером пропал племянник семьи Дурсль - Гарри Поттер. Лара Фаулис была няней, которую наняли супруги Дурсль. Женщина не уследила за пятилетним мальчиком, исчезнувшим из дома. Полиция нашла только одну улику - несколько капель крови на чердаке, принадлежавших Гарри. Разрабатываются версии о похищении и…»       Канал переключили, но седовласый мужчина уже не слушал.       — Куда он мог деться? — нахмурился старик, выходя из маггловского кафе. И если бы кто-нибудь обратил внимание на него, то заметил бы, что через секунду старик исчез, словно его и не было.