Твой любимый крестраж

      Гарри не спешил убирать руки от шкафа, но внутренне поёжился от того, насколько ледяной был взгляд у мальчика.       — Да, это я, — проговорил Гарри, смотря прямо в глаза соседа. Это было трудно — не отводить взгляд. Но он выдержал.       — Меня зовут Том Реддл, — неспеша произнёс мальчик, переводя взгляд серых глаз на руку Гарри, держащую ручку дверцы шкафа.       — Что ты хотел сделать? — задал вопрос Том, слегка нахмурив брови.       — Я хотел только посмотреть, — ответил Гарри.       — Что посмотреть?       — Что там. В шкафу. Или мне нельзя?       Том посмотрел на Гарри снова. Он задержал свой взгляд на ногах мальчика. На них были заштопанные брюки, которые так велики ему, и черные носки, зашитые в разных местах.       — Ты можешь посмотреть. — Кивнул Том и добавил, — Я разрешаю.       Гарри наконец открыл дверцу. Перед его взором предстала полка, на которой лежали несколько игрушек. Деревянный кораблик с облезшей краской, небольшой солдатик без ноги — её кто-то отломал, причём довольно давно; самолётик, такой же старый, как всё остальное.       — Это всё твоё?       — Да, — ответил Том, продолжая неподвижно стоять на своём месте, — теперь, да.       — Теперь? А что…       — Довольно. Закрой шкаф, — перебил сероглазый Гарри.       Гарри, не возражая, прикрыл дверцы шкафа, несмотря на то, что мальчишка не только непрочь взглянуть на диковинные вещи, но и с удовольствием поиграть с ними. Том с удовлетворением посмотрел на Гарри и неожиданно сказал:       — Ты мне нравишься.       В глазах Гарри отразилось непонимание. Нравится? Как он, Гарри, противный, никому не сдавшийся, чьё место на помойке, как говорили Дурсли, может кому-то нравится?       — Ты умный. Ты не такой, как они все, — проговорил Реддл, — Ты можешь поиграть, я разрешаю.       — Спасибо, Том.       Реддл, не снимая ботинок, лёг на кровать. Гарри снова открыл шкаф и достал оттуда самолётик и солдатика.       — Обуй ботинки, Гарри, — приказал Том. Что-то в этом зеленоглазом, со взъерошенными волосами, ему нравилось. Притягивало.       — Зачем? — спросил Гарри. Но ботинки всё же обул.       — Пол холодный, ты можешь заболеть. А я не хочу, чтобы ты болел, — спокойно ответил Том, доставая из тумбочки книгу, — И не сиди на полу.       Гарри нахмурился, вздохнул.       — А если я буду сидеть на полу? — малыш, слегка склонив голову набок, посмотрел на читающего Тома.       — Ты не будешь сидеть на полу, — сказал Реддл, не отрываясь от чтения.       Аргументы были железные, но Гарри не хотел сдаваться. Создавалось впечатление, что он провоцировал Тома. Гарри уселся на пол.       — Встань с пола, — не повышая тона и не поднимая взгляда, проговорил Том.       — Не встану, — заявил Гарри. В нём проснулась смелость возражать, но ему вот-вот казалось, что сейчас Том превратится в Дадли и скажет, что его родители мертвы, и Гарри опять проиграет, как было всегда…       — Ты встанешь сам, или я тебя заставлю это сделать, — произнёс Реддл и поднял глаза на Гарри.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Я покажу тебе фокус, — приподнял уголок губ Том, насмешливо улыбаясь, — Но сначала ты встанешь с пола. Договорились?       — Какой фокус? — с любопытством спросил Гарри.       — Сначала встань.       — Нет, сначала покажи.       — Встань.       — Покажи.       — Твоя взяла. Пойдём покажу, — с притворным огорчением сказал Том.       Гарри радостно подскочил и тут вновь увидел насмешливую улыбку. Поняв, что он встал, Том победил в споре и смысла в этом больше нет, Гарри забрался на свою кровать и отвернулся к стене, а Реддл вернулся к чтению книги. Но чтение не шло на ум. Фразы, которые он читал, были бессмысленны, а на душе было неприятное чувство, словно он сделал что-то не то. Игнорировать это чувство он не мог, как ни пытался, и через пять минут мучений отложил книгу и позвал Гарри. Тот не отзывался.       — Ты что, обиделся? — голос прозвучал совсем не ласково и даже издевательски. Гарри молчал. Тогда Том спустился на пол, подошёл к постели Гарри и тронул его за плечо.       — Хочешь, я правда покажу тебе фокус?       Малыш неохотно повернулся к Тому и буркнул:       — Да.       — Только нам придётся незаметно выйти на улицу, а там сегодня холодно, — предупредил Том, следя за тем, как Гарри слезает с кровати.       — Я дам тебе свою куртку, ведь твою пока не пошили, — сообщил Том, — Мы можем пойти прямо сейчас, но скоро час дня, мы обычно гуляем с часу до трёх, потом обед.       При слове обед Гарри почувствовал, чего хочет. Он не ел со вчерашнего дня, а его живот, издав урчание, подтвердил это.       — Ты голоден? — спросил Реддл. Гарри вновь промолчал, опустив голову.       — Я спрашиваю, ты голоден? — повторил свой вопрос Том, но Гарри всё также стоял и молчал.       — Гарри? — Том заметил, как на пол упала слеза. Потом ещё одна. Том нахмурился.       — Дядя говорил, что я никчёмный мерзкий подкидыш, что я никому не нужен, что лучше бы я сдох с голоду… — захлёбываясь слезами, торопливо бормотал Гарри.       — Стой, дядя? А почему ты здесь? Почему ты не в семье? Почему тебя здесь оставили? — пытался понять Том, глядя на плачущего Гарри.       — Они мне не семья! Не семья! Ты понял? Не семья! И я им не семья! — внезапно вскинул голову вверх малыш: в его зелёных глазах стояла тоска.       Он видел настоящие семьи. Семьи, где есть любовь. Он каждый раз видел их, но потом ему напоминали, что он никто и у него нет ни семьи, ни любви.       — Тише, малыш, — Том поддался внезапному порыву и обнял Гарри, маленького, беззащитного и одинокого.       Они не заметили, как дверь тихо приоткрылась, и также тихо закрылась. Тот, кто открыл дверь, был немало удивлён тем, что Мальчик-которого-все-боялись, самый странный и нелюдимый, не сходившийся с другими детьми, стоял на коленях, обнимал и поглаживал по спине нового обитателя приюта, Гарри Фоундлинга — пятилетнего малыша, появившегося на пороге их приюта 5 июня 1934 года.

***

      За окном ярко светило солнце, но его лучи не проникали в кабинет директора Хогвартса — самого безопасного места на свете. Сам кабинет представлял собой просторную круглую комнату со множеством окон, по стенам которой были развешены многочисленные портреты бывших директоров. Кабинет был заполнен разнообразными столиками с фигурными ножками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы; одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма.       Профессор Дамблдор сидел за своим, заваленным различными вещами столом. На первый взгляд казалось, что на столе царил полнейший хаос, но профессор знал, что и где находится. Внезапно дверь в его кабинет отворилась и к нему зашли два человека: первый — рыжий, полноватый, давно не занимающийся спортом, в потёртом костюме, и второй — с кудрявыми волосами до плеч, высокий, но в нём, в отличии от первого, чувствовалось что-то аристократическое. Он был одет в тёмную рубашку и джинсы, довольно стройный, ему было около тридцати, но в нём было нечто такое, отчего было понятно — пережил он немало.       — Артур, Сириус, рад вас видеть, — слегка кивнул им профессор, — Но давайте перейдем к делу. Вы узнали, в чём дело?       Мужчина с рыжими волосами достал из кармана кольцо, обмотанное в плотную мерцающую ткань.       — Хм, любопытно… Как вы его достали?       Сириус усмехнулся.       — Ну, это было довольно просто. Мы зашли в дом, на чердак, Артур вынул из штанов свою палочку…       Артур возмущённо открыл рот. Дамблдор с интересом поддался вперёд.       — И стал ею размахивать направо и налево, что-то бубня. Трах-тибидох, что ли…       Альбус улыбнулся сквозь бороду, но не перебивал.       — Из неё посыпались искры, я в это время стоял на стрёме и следил, чтобы нам никто не мешал. Потом Артур сказал, чтобы я помог ему. Ну, я достал свою палочку…       Дамблдор приподнял брови, внимательно слушая рассказ Сириуса.       — Но Артур сказал, что моя палочка здесь не понадобится, и тут из его палочки вырвалось что-то белое, и посыпались жёлтые искры. Светло-голубой луч направился на кольцо, мы его взяли и свалили.       — А как вы в дом проникли? — задал вопрос профессор, — Тоже палочками пришлось помахать?       — Нет, тут мы обошлись поддельными документами, — хмыкнул мужчина. Артур оскорблено поджимал губы.       — Жаль, что мы без Римуса были, — вздохнул Сириус, — Надо бы его проведать, а то эта чёртова луна…       — Да, вы можете идти, — кивнул Альбус, — Спасибо за помощь.       — Это мой долг, Альбус. Вы же знаете, — грустно улыбнулся Сириус, — Надеюсь, вы сумеете найти Гарри… Ладно, до свидания, Альбус.       С этими словами Сириус ушёл вслед за Артуром и не слышал, как профессор тяжело вздохнул и пробормотал:       — Я тоже, Сириус, я тоже…