Гарри Поттер? Не похоже

– Люциус-с, Северус-с, с-снимите мас-ски. – в тишине Зала мой голос звучал довольно зловеще. – Я хочу видеть ваш-ши лица... Они выполнили мой приказ почти мгновенно. Малфой, уже привычно, был бледен, а в его эмоциях преобладали страх и отчаяние. На мгновение я даже задумался о том, что мне начало это надоедать. От него хотелось каких-то действий, попытки исправить своё положение или же наоборот, решительной глупости, а может чего-то в стиле хитрого бывшего Слизеринца, но никак не обречённого бездействия. Кажется, за десять лет Люциус изменился слишком сильно... Переведя взгляд на Снейпа я замер от удивления. Он тоже был бледным, но... Не от страха, нет. В его эмоциях были лишь усталость и, совсем немного, мрачная решимость. Под глазами зельевара залегли глубокие тени, лицо было осунувшимся и невероятно уставшим, а глаза, которые он опустил в пол, тусклыми. В душе начала подниматься буря из странных, непривычных мне и неуместных в данный момент эмоций. Захотелось выговорить Северусу за то, что явился в таком состоянии, узнать, что с ним произошло, отправить отсыпаться, напоить целебными растворами... С большим трудом я подавил эту бурю, загнав эти странные чувства и мысли подальше. – Люциус-с... – он дёрнулся от звука моего голоса, а я скривился под маской. На смену тому непонятному переживанию за Снейпа пришла злость на Малфоя-старшего, а потому дальше я сказал совсем не то, что собирался. – Я доверил тебе на хранение одну ваш-шную вещь... Ты выполнил мой прикас-с? С-сохранил её? Я знал, что мой дневник не мог остаться невредимым. В отличии от вещей, принадлежавших Основателям, он был лишь хорошо зачарованной маггловской тетрадью, а потому после извлечения крестража наверняка осыпался пеплом, как и Нагини, связь с которой обнаружить мне не удалось. Люциус между тем уже опустился на одно колено. Я ощущал, как от него исходят волны ужаса, и то, как растёт моя злость. Из недр души, заинтересованное происходящим, начало выползать безумие. – Милорд... Ваша вещь была помещена мною в сейф гоблинской работы. Его не под силу разрушить почти никому из ныне живущих... – И с-снова ты юлиш-шь, Люциус-с. – я перебил его мягким тоном, но от этого дрогнул даже стоявший в стороне Северус. – Н-несмотря на это, ваша вещь... обратилась прахом... – последние слова он произнёс почти шёпотом. Усмешка искривила мои губы. Безумие всё больше захватывало моё сознание, отчего магия и эмоции пускались в пляс, несмотря на мои попытки держать их в узде. Стоило мне только поднять палочку, как Северус дёрнулся вперёд. Я не стал ждать, что он сделает, и просто невербально обездвижил зельевара, слегка придержав его магией, чтобы он не рухнул на пол. Круциатус сорвался с моей палочки на мгновение раньше, чем раздались слова. Теперь я вложил в него намного больше силы и Люциус, несмотря на все свои усилия, закричал от боли почти сразу. А мне стало смешно. Неужели этот жалкий, испуганно дрожащий от каждого моего слова человек думал гордо и молча перенести пытку? Неужели и вправду верил, что мой Круциатус настолько слаб? О, как же больно ему сейчас было разочаровываться, принимать свою глупость и слабость... Я расхохотался и мой смех, безумный и торжествующий, смешался с криком Люциуса, отразившись от стен Зала и создав причудливую музыку, насладиться которой смогли бы лишь безумцы... Прошло не больше трёх минут, а крики Малфоя уже стали более хриплыми. Всё его тело выгибалось от невыносимой боли, а моё безумие наслаждалась страданиями блондина. Краем глаза я уловил движение сбоку, а повернув голову с удивлением увидел, что Северус, почти полностью сбросив моё заклинание, двигался к Люциусу. Когда зельевар заслонил собой Малфоя я даже ненадолго прекратил пытку. Нам с безумием стало интересно. – Милорд, я прошу вас... – он смотрел мне прямо в глаза, и во взгляде его было столько мольбы и отчаяния, что моё сердце почему-то сжалось, а безумие, совсем немного, отступило. – Пожертвуеш-шь с-собой ради него? – мне и правда было интересно. Северус лишь кивнул. Решительно, без всяких сомнений. Абсолютно не задумываясь... С моих губ сорвался короткий смешок, а зельевар напряжённо замер, явно приготовившись к боли. – Я велел тебе ус-снать о планах с-старика. Докладывай. В глазах Северуса появилось изумление, а я лишь усмехнулся. Безумие, вероятно, удовлетворившись криками Люциуса, быстро ушло, забрав с собой и злость. Пытать зельевара абсолютно не хотелось, а потому... Пора было выслушать, что он узнал.