Солнечные часы

16 лет назад.       — Прямое попадание! Пробит бронепояс по левому борту. Разрыв вспомогательных энерговодов. Нарушена подача питания на орудийные системы…       В самом начале доклада о повреждениях офицер инженерной службы позволил паническим ноткам появиться в своём голосе, однако, быстро взял себя в руки и продолжил уже более спокойно. Впрочем, командир корабля его не винил. В подобной ситуации любой бы, хоть на миг, но утратил самообладание. Не каждый день доводилось видеть, как эскадренный миноносец имперского флота стремительно «разбирают на иголки». Всего несколько минут назад на выделенном канале связи прозвучал приказ командующего флотилией, в котором также прослеживалось явное беспокойство. Операция провалилась, и спасти ситуацию не мог даже имевшийся в его распоряжении дивизион лёгких крейсеров, хотя, лишь благодаря его присутствию на поле боя, имперские корабли всё ещё продолжали сражаться. Однако, сейчас время было не на их стороне, особенно, если учитывать, с кем они сражались.       Впервые эти существа появились в пределах Обитаемого космоса почти пятьсот лет назад. В то время он ещё не был объединён под властью Антерранской империи, поэтому прибывшим из межзвёздного мрака незваным гостям удалось закрепиться на его окраинах и подготовить почву для полноценного вторжения. И, лишь, когда оно началось, стало в полной мере понятно, что же представляла из себя новая угроза. Учёные называли её «биотехнологической цивилизацией», но всем остальным она была известна под простым и ёмким названием — «Рой». Никто не знал, откуда они пришли и где впервые появились, однако, одно можно было сказать точно — эта форма жизни была совершенно чуждой обитателям Ойкумены.       Судя по всему, «Рой» состоял из множества живых организмов, управляемых чем-то вроде своеобразного «коллективного разума», полностью контролировавшего действия отдельных особей, выступавших в качестве живых инструментов его воли. Таким образом, для него не было разницы, между рабочим, солдатом и даже космическим кораблём — все они, в равной степени, были его частью. Однако, коллективный разум «Роя» не был полностью единым. Осваивая колоссальные космические пространства, он научился создавать полунезависимых индивидов, обладавших ограниченной способностью к самостоятельному мышлению. В дальнейшем, спустя несколько десятилетий кровопролитных сражений, Антерранской империи удалось остановить вторжение и уничтожить большую часть захватчиков. Эта победа ещё больше укрепила её власть и авторитет, что, в конце концов, привело к роспуску Содружества миров, после чего единственной надгосударственной силой в Обитаемом космосе стала возглавляемая Империей Гегемония, в которую вошли практически все независимые государства.       Однако, не все «осколки» «Роя» были уничтожены. Некоторые из них, возглавляемые уцелевшими «мозговыми центрами», ещё встречались в отдалённых уголках Ойкумены, нападая на космические корабли, а, в отдельных случаях, даже на населённые планеты. И, сейчас, был, как-раз, такой случай. Сигнал бедствия пришёл с небольшой шахтёрской колонии, затерянной где-то на самой окраине Обитаемого космоса и, несмотря на незначительную ценность этого мира, имперский флот незамедлительно направил достаточно мощную флотилию для устранения угрозы.       Впрочем, оказалось, что даже таких сил не хватило для победы. С настолько крупным «осколком» имперцам не приходилось сталкиваться уже несколько столетий, так что имевшихся в их распоряжении кораблей было явно недостаточно. Понимая всю безнадёжность сложившейся ситуации, командующий флотилией отдал приказ отступать. Отход прикрывали два лёгких крейсера, щиты которых, пока что, выдерживали огонь противника, чего нельзя было сказать о кораблях меньшего размера, одним из которых был эсминец Айлант.       Его командир — коммандер Имперского военно-космического флота Кристоф Винтер надеялся, что успеет увести корабль из-под удара, но сыпавшиеся один за другим доклады о повреждениях делали эти надежды довольно призрачными. И, как назло, именно в этот момент прозвучал ещё один доклад, на этот раз принадлежавший офицеру, отвечавшему за системы обнаружения:       — Наблюдаю новую цель. Идентификация… Чёрт, это транспортник!       В этот раз коммандер Винтер охотно присоединился бы к своему подчинённому, высказав пару «крепких» слов. Впрочем, это, всё равно, ничего бы не изменило. Кристоф поднёс правую руку к уху и переключил канал связи на аварийную гражданскую частоту, после чего, наконец, услышал настоящую истерику:       — Говорит эвакуационный транспорт 2-0-46, мы атакованы, повторяю, мы атакованы, кто-нибудь…       Имперский офицер лишь усмехнулся от того, что радист транспортника выходил в эфир с нарушением правил радиообмена, однако, сам Кристоф сохранял самообладание даже в такой ситуации:       — 2-0-46, на связи Айлант. — Произнёс командир эсминца как можно более спокойным и уверенным тоном. Он специально построил фразу так, чтобы она выглядела более связной и очевидной, хотя, в соответствии с правилами, должен был обратиться к радисту транспортника более кратко: «2-0-46 — Айлант». — Сообщите о своём состоянии.       Если бы на другом конце радиоканала был военный радист, то запрос коммандера Винтера звучал бы более кратко: «Доложите состояние». Вместо этого, ему приходилось терять драгоценные секунды на то, чтобы произносить лишние слова. Секунды, которые, в текущих условиях, могли стоить ему жизни.       — Повреждён второй двигатель, не можем дать полный ход… — сбивчиво принялся сообщать радист, однако, быстро осёкся, поняв, что этими словами подписывает себе смертный приговор.       Все суда, осуществлявшие эвакуацию колонии, уже отошли за боевые порядки имперской флотилии и теперь готовились уйти в подпространство. Следом за ними собирались покинуть систему и военные корабли. Одинокий транспорт, отставший от конвоя и, к тому же, неспособный развить полную скорость, был, фактически, обречён. Никто из старших офицеров не стал бы даже пытаться его спасать.       Видимо, понимая это, радист транспортника сорвался на крик:       — У нас семьи на борту! Дети! Пожалуйста…       Трудно сказать, что, в этот момент, двигало человеком, сидевшим за передатчиком. Возможно, он искренне стремился любой ценой спасти людей на борту своего корабля, а, возможно, лишь свою собственную жизнь. В любом случае, Кристоф не собирался терять времени и дальше слушать доносившиеся из динамика стенания. Он снова переключился на выделенный канал и связался с ближайшим крейсером.       — Агатис — Айлант. «Пакет» в секторе. Запрос на огневое прикрытие.       — Айлант — Агатис. Отказ. — Незамедлительно последовал ответ, после чего командир крейсера добавил. — Отходите следом за мной. Не теряйте времени.       — Айлант, принял. Конец связи. — Коротко закончил разговор Кристоф.       Кадровый имперский офицер прекрасно понимал, что его возражения не возымели бы никакого эффекта. Командир Агатиса был совершенно прав и коммандеру Винтеру оставалось лишь действовать в соответствии с планом. Бросив взгляд на тактический монитор, он увидел, что лёгкий крейсер уже начал отход, а, значит, всего через несколько секунд кораблю под его командованием следовало сделать тоже самое.       Однако, вместо этого, Кристоф, внезапно, вновь переключил канал связи на гражданскую частоту.       — 2-0-46 — Айлант. — На этот раз он говорил привычным для него языком, не пытаясь сделать его более понятным. — Уходите влево и увеличьте скорость насколько сможете, как поняли?       — Понял! — снова раздался в динамике истерический голос радиста, в котором страх смешался с радостью и внезапно появившейся надеждой. — 2-0-46, вас понял…       Кристоф, вновь, не дослушал своего собеседника и начал отдавать приказы своим офицерам:       — Лево на борт… — в этот момент он, буквально, на долю секунды, остановился, подумав о том, как бы ему сейчас хотелось отдать самый логичный и правильный в текущей ситуации приказ: «Обе назад полный» и начать незамедлительный отход. Но, вместо этого, коммандер Винтер произнёс прямо противоположное, — Обе вперёд полный.       Несомненно, все присутствовавшие на мостике офицеры и матросы отдавали себе отчёт в том, что означал приказ их командира. Однако, имперский флот всегда славился своей железной дисциплиной, которую полагалось поддерживать в любой ситуации — в том числе и перед лицом неминуемой смерти. Поэтому, следом за командиром на мостике раздались слова старшего помощника, подтвердившего приказ:       — Лево на борт, обе вперёд полный.       В ту же секунду корабль начал смещаться влево, а спустя ещё несколько секунд ускорился. Тем временем, Кристоф продолжал отдавать распоряжения:       — Левый борт, огонь по команде.       Командир эсминца прекрасно понимал, что меньше, чем через минуту, Айлант окажется точно между злосчастным транспортником и «боевым организмом» «Роя», став для первого спасительным щитом, а для второго прекрасной мишенью. И, раз уж на то пошло, Кристоф хотел нанести врагу как можно больший урон. Конечно, на такой дистанции уместнее было бы отдать приказ вести огонь по усмотрению, однако, последние попадания вывели из строя несколько энерговодов, существенно повредив систему питания вспомогательных орудийных систем, к которым на эсминце, как раз, относились бортовые орудия. В этих условиях можно было рассчитывать, самое большее, на один залп, который имперскому кораблю и предстояло дать. Конечно, намного эффективнее был бы выстрел из передних курсовых орудий, питавшихся, напрямую, от главного реактора, но попытка развернуться к противнику носом стала бы настоящим самоубийством. Причём, самоубийством немедленным, а для того, чтобы транспорт смог уйти, нужно было оставаться в живых, по меньшей мере, ещё несколько минут.       Роковая минута пролетела стремительно, и вот Айлант уже оказался прямо на линии огня выращенного специально для войны органического звездолёта. Кристоф представил себе его покрытый прочным панцирем борт, который, наверняка, можно было увидеть своими глазами, если бы не опущенные на обзорные окна мостика бронированные заслонки. В бою не было никакого смысла в визуальном обнаружении, а вот несколько метров брони в определённых ситуациях могли оказаться не лишними.       — Цель! — Коротко скомандовал Кристоф, слегка повысив голос от нервного напряжения.       — Есть цель. — Незамедлительно последовал доклад.       Системы наведения эсминца взяли вражеский корабль на прицел, и коммандер Винтер тут же приказал:       — Огонь!       Восемнадцать сдвоенных орудий одновременно выпустили в сторону противника тридцать шесть бронебойных снарядов. Им вторили оставшиеся в строю три счетверённых орудия левого борта, добавив к мощи бортового залпа ещё двенадцать крупнокалиберных «чемоданов». Впрочем, ответ «живого корабля» не заставил себя ждать, и спустя несколько секунд уже имперский корабль содрогнулся от взрывов.       — Попадание! — Снова раздался доклад о повреждениях. — Отказ СЖО!       — Включиться в ИДА! — не дожидаясь приказа командира скомандовал старший помощник.       Кристоф незамедлительно схватил лежавший на специальной полке рядом с командирским креслом гермошлем и надел его на себя, соединив со скафандром, в котором, специально для таких случаев, имелся аварийный запас воздуха и даже компактная установка для его регенерации. Всё это вместе, теоретически, позволяло человеку прожить без пригодной для дыхания атмосферы в течении нескольких суток.       Коммандер Винтер бросил взгляд на тактический дисплей и увидел, что эвакуационный транспорт, выжимая всё возможное из единственного работавшего двигателя, удалялся от него и вот-вот должен был оказаться под защитой одного из крейсеров. В ту же секунду Кристоф потерял равновесие. Ударной волной от взрыва его отбросило назад и с силой ударило спиной о переборку. Всё тело пронзила острая боль, а, следом за этим, наступила темнота.       Когда сознание вернулось к нему, он обнаружил, что не может пошевелиться. Он лежал на полу командного мостика, придавленный тяжёлым коммуникационным коробом. Но, судя по всему, дело было не только в этом. Кристоф попробовал пошевелить руками и понял, что они просто не слушаются его. Неожиданно отстранённо он подумал, что, скорее всего, у него просто сломан позвоночник. Однако, к своему немалому удивлению, Кристоф выяснил, что всё ещё может двигать головой. Подняв её чуть вверх, он увидел перед собой звёзды. В корабельной обшивке зияла огромная дыра от попадания снаряда, угодившего точно в командный мостик.       Кристоф отметил для себя, что открывшаяся перед ним картина была на удивление красивой. В этом момент он подумал, что, возможно, судьба обошлась с ним не так уж жестоко. По крайней мере, перед смертью он сможет насладиться прекрасными видом. А в том, что смерть не заставит себя ждать, можно было не сомневаться. Несмотря на то, что индикатор уровня радиации его скафандра вышел из строя, Кристоф был уверен, что полученная им доза облучения была просто чудовищной.

***

      В то время как развороченный корпус эскадренного миноносца Айлант дрейфовал в космическом пространстве, чудом избежавший гибели эвакуационный транспорт запустил сверхсветовые двигатели и покинул систему. В грузовом отсеке корабля было тесно от заполнивших его людей. Среди них была средних лет женщина, державшая на руках годовалого ребёнка. Этот малыш стал для неё, пожалуй, самой большой радостью в жизни. Долгое время она не могла забеременеть, пока два года назад, каким-то чудом, не родила дочку. Девочка родилась недоношенной и болезненной, но родители не чаяли в ней души.       Отец, которому не нашлось места на борту последнего отбывающего корабля, куда сажали, в первую очередь, женщин и детей, успел лишь напоследок поцеловать свою дочь, а мать, которая до сих пор не могла перестать плакать, качала девочку на руках и успокаивающе выговаривала её имя, которое они с мужем так долго и тщательно выбирали:       — Не бойся, Ниалия, всё будет хорошо…