Солнечные часы

      Говорят, что сны являются отражением действительности. Например, если со спящего человека сползёт одеяло, то ему может присниться, что он, каким-то образом, очутился в холодную погоду на улице в лёгкой одежде. Иногда капитану Винтеру казалось, что так оно и есть. Сегодняшний сон был весьма неприятным, а, проснувшись, он ощутил уже привычную ноющую боль, которая, вероятно, и стала причиной подобных сновидений. Боль распространялась по всему телу так, что нельзя было точно сказать, что же именно болело, но Кристоф прекрасно знал, где находится её источник.       Замена повреждённого позвоночника даже для весьма продвинутой имперской медицины была делом отнюдь не простым. Обычно, в таких случаях новый орган выращивали посредством клонирования из клеток донора, что позволяло избежать проблем с гистосовместимостью, а также многих других побочных эффектов. Однако, настолько сложную систему, как позвоночник, включавшую в себя, помимо костей, ещё и нервные клетки, воссоздать подобным образом было невозможно. Поэтому имперским хирургам пришлось вживить в тело командира эсминца, каким-то чудом оставшегося в живых на развороченном командном мостике своего корабля, кибернетический имплантат, а потом тщательно подсоединять его к множеству нервных окончаний. После реабилитации, занявшей почти целый год, Кристоф снова смог вести полноценную жизнь и даже вернуться на службу. Более того, его реакция стала, пожалуй, лучше, чем раньше. Но, в то же время, иногда компьютерные системы, с помощью которых он, теперь, управлял своим телом, давали сбой, следствием чего становились различные неприятные ощущения. Как правило, это была боль.        Вот и сейчас, именно боль прервала сон капитана Винтера. По привычке, выработавшейся у него в последние годы, он пошевелил конечностями, проверяя их чувствительность. На этот раз всё было в порядке, так что болевые ощущения были единственной проблемой. Если бы Кристоф, сейчас, находился на своём корабле, то быстро решил бы её, обратившись к врачу-биотехнику, которые провёл бы диагностику имплантата и коррекцию его программного обеспечения. Однако, корабль оставался на орбите, а вот его командир вынужден был, повинуясь нормам этикета, спуститься на поверхность планеты. Точнее, в случае этого всеми забытого куска камня, под неё.       Командир одного из самых мощных боевых кораблей Имперского флота — линейного крейсера Адонис — капитан Кристоф Винтер оказался в этом захолустье почти случайно. Такие корабли, как Адонис, строились лишь на нескольких крупнейших верфях, расположенных в самой Империи, и размещались лишь в нескольких базах, обладавших соответствующей инфраструктурой для их обслуживания. Благодаря мощным сверхсветовым двигателям и подпространственным генераторам, они были способны оперативно оказаться практически в любой точке Обитаемого космоса, действуя непосредственно из мест постоянного базирования.       Таким образом, командование флота просто назначало таким кораблям зоны ответственности, куда они должны были прибыть, как только возникнет такая необходимость. А необходимость, надо сказать, возникала крайне редко, поскольку противников, для борьбы с которыми могли потребоваться настолько мощные корабли, у Империи попросту не было. Однако, командиры крейсеров, всё равно, периодически выводили свои корабли в космос для освоения предполагаемых районов развёртывания.       Капитан Винтер отличался в этом вопросе редкостной добросовестностью. Каждый раз, во время таких походов, он проводил свой крейсер разными путями, непосредственно изучая подпространственные коридоры и звёздные системы и, при необходимости, дополняя имевшиеся в распоряжении имперского флота астрографические карты. Вот и сейчас Кристоф решил вернуться в базу новым и ещё не освоенным маршрутом.       Звёздная система, в которой располагалась Нартания, была выбрана им в качестве одного из мест, где можно было перезарядить подпространственные генераторы для нового прыжка, а, заодно, раз уж представился такой случай, провести демонстрацию флага. Последнее Кристоф не слишком любил, однако директивы командования флота предписывали, по возможности, не пренебрегать подобными действиями. Сам он, с удовольствием, сделал бы остановку в какой-нибудь ненаселённой системе, но, вместо этого, вот уже второй день находился на этой ничем не примечательной шахтёрской планете.       Впрочем, во всём этом были и положительные моменты. На приёме, который был дан планетарным президентом в честь его прибытия, капитан Винтер, сославшись на последствия своего ранения, отказался от большей части еды, поскольку она была совершенно безвкусной и не шла ни в какое сравнение даже с той, что имелась на его корабле. В то же время, он получил определённое удовольствие, наблюдая за неуклюжими попытками представителей планетарной элиты выяснить причину его визита. Присутствие на орбите имперского линейного крейсера, разумеется, беспокоило этих людей, и Кристоф вовсе не был этому удивлён. Как не был удивлён и страхом, отчётливо читавшимся на их лицах.       И, надо сказать, этот страх его даже немного радовал. Как и многие боевые офицеры имперского флота, прошедшие не один десяток сражений, он не выносил лицемерия. Капитан Винтер прекрасно понимал, что о нём, равно, как и об Империи вообще, думают за её пределами. И, в особенности, это касалось представителей элиты. Простым людям, зачастую, было безразлично кому, в конечном счёте, подчиняться, а вот высокопоставленные чиновники, военные и тому подобные персоны весьма тяготились довлеющей над ними властью Империи, не дававшей им чувствовать себя полноценными хозяевами на своих мирах. В то же время, командир линейного крейсера знал, что никто из них никогда не рискнул бы высказать свои настоящие мысли ему в лицо, и, потому, испытывал к ним лишь чувство глубокого презрения.       Особенно это касалось военных. Капитану Винтеру сразу бросилось в глаза обилие наград, имевшихся у представителей планетарного гарнизона Нартании. В конце концов, он не сумел устоять перед соблазном, увидев, как кто-то из адъютантов командующего гарнизоном, будучи уже в изрядном подпитии, пытался произвести впечатление на одну из служанок, разносивших напитки. Молодой офицер никак не хотел отпускать девушку и делал ей весьма многозначительные намёки. В этот момент к нему подошёл Кристоф и несколько наигранным тоном, явно изображая из себя неопытного юношу, испытывающего смесь восхищения с любопытством, поинтересовался, за что именно тот получил свои ордена и медали. Произведённый эффект ещё больше усилило то, что капитан Винтер, благодаря доступной ему высококачественной медицине и регулярным омолаживающим процедурам, действительно, выглядел очень молодо, а его реальный возраст никому на этой планете известен не был.       Адъютант мгновенно протрезвел и стушевался, в то время как Кристоф взял с подноса в руках у служанки последний оставшийся там бокал с вином и, превозмогая свою привычку к хорошему алкоголю, сумел заставить себя выпить его содержимое, после чего поблагодарил девушку, добавив к положенным в таких случаях словам парочку вежливых комплиментов. Наслаждаясь произведённым эффектом, он не мог не заметить, что служанка тоже смотрела на него с некоторой долей страха, хотя он явно имел иную природу, нежели у высоких гостей, присутствовавших на приёме. Впрочем, подобное высокопоставленному имперскому офицеру тоже доводилось видеть довольно часто. И, не сказать, что такое отношение было ему так уж неприятно.       В конечном итоге, девушка, воспользовавшись ситуацией, покинула зал для приёмов, направившись за новыми бокалами и, похоже, в этот момент она была даже рада тому, что служебные обязанности предписывали ей сделать это. В то же время, Кристоф был вполне доволен результатами своего небольшого розыгрыша. Ещё какое-то время он слушал нелепые оправдания молодого офицера, после чего пришёл к выводу, что, судя по всему, ничего более интересного на этом приёме уже точно не произойдёт. С этими мыслями капитан решил, что, похоже, пришло время покинуть мероприятие, снова сославшись на недомогание.       Командиру имперского крейсера выделили роскошные, по местным меркам, апартаменты в президентском дворце, которые, впрочем, не произвели на него особого впечатления. Оставшись в одиночестве, Кристоф решил, что, пожалуй, лучше всего будет поспать, ведь, в конце концов, сон оставался таковым на любой планете. Однако, проснувшись, он уже не был уверен в правильности своего решения. Всю ночь ему снилась какая-то совершеннейшая ерунда, а под утро, когда боль, видимо, уже начала проявлять себя, сны и вовсе стали похожи на какой-то болезненный бред.       Поднявшись с кровати, Кристоф даже подумал о том, что, возможно, вчера ему следовало ближе познакомиться со служанкой, которую он «отбил» у местного офицера. Девушка обладала приятной внешностью, что, в целом, было неудивительно, учитывая место её работы, и вполне могла скрасить капитану Винтеру вечер. К тому же, судя по всему, у местных мужчин умение доставить женщине удовольствие, определённо, было не в чести. С другой стороны, одного удовольствия было мало, и, в случае, если бы он, всё же, решил воспользоваться девушкой, ему следовало позаботиться о её дальнейшей судьбе. Впрочем, учитывая его положение, это было не таким уж сложным делом.       В любом случае, шанс с пользой провести время был упущен, и сейчас Кристоф встал с постели совершенно разбитым. Первым делом он проглотил обезболивающее, которое должно было помочь до возвращения на корабль, после чего направился в ванную комнату, принял душ и надел форму. Закончив с гигиеническими процедурами, Кристоф сел в кресло и даже честно попробовал съесть пирожное из вазы на журнальном столике, однако, потерпел неудачу и, в итоге, бросил кондитерское изделие в мусорную корзину. От нечего делать, он выбрал в качестве «цели» ту, что стояла у входной двери, попав в неё с первого раза.       В тот самый момент, когда кусок теста вперемешку с начинкой уже летел в сторону двери, она распахнулась, и в комнату вошёл один из офицеров Андониса — лейтенант-коммандер Эрвин Нейтан. Эрвин командовал всеми размещёнными на корабле десантными подразделениями, также выполнявшими, при необходимости, контрштурмовые функции, и, что вполне естественно, вместе со своими людьми сопровождал командира корабля во время визитов на планеты. Человек, командовавший линейным крейсером, в силу сосредоточенной в его руках власти, вполне мог считаться политической фигурой. Таким образом, офицер, занимавший при нём такую должность, помимо прочего, являлся также и его доверенным лицом. В отношении Эрвина Нейтана это утверждение было полностью справедливо, поскольку между ним и капитаном Винтером давно установились дружеские и даже, в чём-то, близкие отношения.       Войдя в комнату Эрвин, отличавшийся спокойствием и полнейшей невозмутимостью в любой ситуации, лишь удивлённо повёл бровью, увидев пролетевшую прямиком мимо его лица еду, и заметил:       — А вы не теряете хватку, капитан.       — Вот, развиваю рефлексы, — развёл руками Кристоф. — Случись что, может, я буду не так уж бесполезен и даже облегчу тебе работу.       — Что ж, спасибо за заботу, — усмехнулся Эрвин. — Похоже, вы и впрямь меня цените.       Безусловно, подобное общение между командиром и подчинённым совершенно не соответствовало принятым на флоте правилам, однако, в той или иной степени, подобная неформальность была своего рода традицией среди старших офицеров и являлась своеобразным признаком взаимного доверия.       Ещё одним признаком такого доверия было то, что Эрвин прошёл в комнату и занял кресло рядом с Кристофом, не спрашивая у того разрешения. Конечно, в его каюте или, тем более, служебном кабинете, младший по званию и должности офицер никогда не позволил бы себе подобного, но сейчас это было вполне допустимо. Опустившись на кресло, он достал из кармана брюк энергетический батончик из флотского аварийного рациона и предложил его командиру:       — Угоститесь?       — Спрашиваешь! — Утвердительно ответил Кристоф и, взяв в руки батончик, тут же принялся вскрывать упаковку. — Ты меня, сейчас, просто спас.       — Видите, капитан, я тоже не такой уж бесполезный, — улыбнувшись произнёс Эрвин, ответив на недавнюю иронию своего командира.       Тем временем, Кристоф развернул обёртку на батончике и поинтересовался:       — Скажи, лучше, сколько нам здесь ещё торчать?       — Данкер обещал, что к вечеру закончат, — сообщил коммандер Нейтан, по поручению командира регулярно связывавшийся с кораблём на орбите. — Конечно, стоит провести дополнительные проверки…       — Не стоит, — прервал его капитан. — Корабль совсем новый. А мы и так тут порядком задержались.       После этих слов он откусил от батончика добрую половину и принялся не без удовольствия пережёвывать.       — Кстати, об этом… — Внезапно, вспомнил Эрвин, — А, ведь, для нас тут подготовили насыщенную культурную программу.       — Это какую же? — С явным сарказмом в голосе поинтересовался Кристоф, наконец, дожевав кусок батончика. — Приглашают нас посетить местные три дома и две улицы?       — Ну, вроде того, — подтвердил его подчинённый. — Всё, как обычно. Представляете, у них даже музей есть.       — Однако, — капитан Винтер даже немного удивился. — Сходить, что ли. А что из интересного есть?       Эрвин на какое-то время задумался, прекрасно понимая, что имел в виду Кристоф. Коммандер Нейтан не просто так был доверенным лицом капитана Винтера. Помимо охраны и сопровождения, одной из его обязанностей был сбор информации, и сейчас командир хотел получить от него сведения о недавних событиях, произошедших на планете, на которые стоило обратить внимание. Ещё раз прокрутив в голове все известные ему на данный момент факты, Эрвин, наконец, произнёс:       — Кажется, есть кое-что. Пару дней назад на нижних уровнях произошёл инцидент — какие-то шахтёры напали на солдат. Говорят, командование гарнизона просто в бешенстве. Ещё бы, прямо во время нашего визита.       — Да уж, неприятно, — не без удовлетворения хмыкнул Кристоф, — ну и что с того?       — А то, — ответил коммандер Нейтан, подняв вверх указательный палец на левой руке, — что уже сегодня их будут судить. Часа через два.       — Быстро они, — отметил капитан Винтер, заломив левую бровь в жесте, который, помимо удивления и насмешки, словно бы, содержал в себе капельку уважения. — Ну, что ж, раз так, то, похоже, мы нашли себе развлечение на сегодня.