Солнечные часы

      Временами, он просто ненавидел этот невзрачный кусок камня. И с каждым годом, проведённом на Нартании, его неприязнь лишь усиливалась. Майор Марек Коннор утешал себя тем, что служба на всеми забытой шахтёрской планете является лишь временным этапом в его карьере, необходимым для того, чтобы, в дальнейшем, занять должность в центральном аппарате военной прокуратуры в столице Республики. Однако, сейчас все его планы стремительно летели под откос. И виновником этого был человек, сидевший прямо напротив него.       Майор Коннор мог лишь гадать, что двигало командиром имперского линейного крейсера, когда он решил лично посетить суд над девушками с нижних уровней. И уж, тем более, он не понимал, зачем столь высокопоставленному человеку понадобилось брать на себя роль защитника. Возможно, всё это было частью политической игры, затеянной кем-то из представителей антерранской военной элиты, а, может быть, и самим капитаном, который, в силу своего положения, сам к ней принадлежал.       Впрочем, после резких слов одной из обвиняемых — той, что выглядела совсем невзрачной на фоне своей подруги — планы высокопоставленного имперского офицера, возможно, несколько изменились. И государственный обвинитель решил, что сложившейся ситуацией необходимо незамедлительно воспользоваться. Он не стал задавать вопросы подсудимым, так как прекрасно понимал, что, скорее всего, они, действительно, говорили правду, и решил перейти к судебным прениям.       Получив разрешение от председательствующего судьи, майор Коннор начал свою речь:       — Уважаемый суд. Как государственный обвинитель, как офицер Сил Обороны Республики и, наконец, просто, как гражданин, я хотел бы сказать, что глубоко возмущён теми словами, которые все мы сейчас услышали. Эти слова, как ничто другое, доказывают, что обвиняемые, представшие сегодня перед судом, не заслуживают никакого доверия. В ходе настоящего процесса обвинение представило неопровержимые доказательства виновности подсудимых, личность которых прекрасно характеризуется их антиобщественным поведением, свидетелем которого все мы только что были. Отдельно я хотел бы отметить, что этим поведением нанесено оскорбление не только суду, нашим вооружённым силам и нашему государству, но и присутствующему здесь высокому гостю — капитану Винтеру — вне всяких сомнений достойному офицеру, столь любезно согласившемуся исполнить свой долг и оказать посильную помощь в отправлении правосудия. И я прошу суд учесть эти обстоятельства при вынесении приговора…       Речь государственного обвинителя была весьма продолжительной и содержала все положенные в таких случаях формальности. Хорошо поставленным голосом он ещё раз изложил все обстоятельства дела, кратко пересказал показания потерпевших и, наконец, попросил суд назначить подсудимым максимально возможное наказание в виде десяти лет каторжных работ. Сами подсудимые слушали речь совершенно по-разному. Анда смотрела на прокурора с нескрываемой ненавистью, а вот её подруга, после своих наделавших переполох слов, словно поникла. Она опустилась на скамейку и смотрела в пол, сжав руки в кулаки — скорее от страха, нежели от злости. Видимо, после яркого выступления, её внутренние силы иссякли, и теперь девушкой снова овладел испуг.       А вот настрой капитана Винтера существенно изменился. Если, в тот момент, когда майор Коннор начал говорить, он выглядел подавленным, то к тому времени, как прокурор закончил, на его лице снова читался гнев. Поэтому, неудивительно, что, когда председательствующий судья поинтересовался, желает ли сторона защиты выступить в прениях, Кристоф ответил утвердительно и поднялся со своего места:       — Уважаемый суд. Я благодарен государственному обвинителю за столь искреннее стремление защитить мою честь и достоинство. Однако, смею заверить, что я и сам в состоянии о них позаботиться. Также, к большому сожалению, вынужден констатировать, что я не могу сказать того же о солдатах и офицерах Сил Обороны Республики.       После этих слов капитан Винтер взял небольшую паузу и окинул взглядом зал заседаний. На лицах, как судей, так и прокуроров, явственно читалось беспокойство, если не сказать страх.       — Хочу сразу отметить, что я доверяю показаниям подсудимых и, в случае необходимости, готов лично поручиться за их достоверность, как старший офицер Имперского флота. — Продолжил Кристоф, тон которого с каждым словом становился всё более резким. — В связи с этим, похоже, что мы имеем дело с преступлением намного более серьёзным, чем представлялось в начале настоящего процесса. В ходе заседания нам открылась картина, в корне отличающаяся от той, что положена в основу обвинения. И картина эта, надо сказать, получается весьма зловещей. Трое военнослужащих, находясь на службе, совершили тяжкое преступление — покушение на изнасилование. При этом, планетарное военное командование не только не приняло никаких мер для того, чтобы пресечь подобные действия, но и, по сути, поддержало их. Таким образом, выходит, что действия высшего военного руководства Сил Обороны Республики вполне можно квалифицировать, как государственный терроризм. В соответствии с принятыми в Гегемонии нормами международного права, к таковым относятся, в частности, «практики полицейского государства, направленные против своих граждан», в том числе и незаконные аресты. В подобных случаях, старшим офицерам Военно-космического флота Антерранской империи в чине от капитана и выше предоставлено право самостоятельно принимать все необходимые для пресечения подобных практик меры, в том числе и силового характера. А, так уж получилось, что я, как раз, имею воинское звание капитана.       Когда Кристоф закончил, лица судей, буквально, побелели — уже даже не от страха, а от самого настоящего ужаса. Сказанные имперским офицером слова звучали, как приговор всей планете, если не Республике, в целом. За последние столетия Империя не раз свергала режимы, обвинённые в государственном терроризме против собственного населения, так что угроза капитана Винтера была более чем реальной. И капитан, произнося свои слова, прекрасно отдавал себе отчёт в том, какой эффект они произведут.       Дождавшись, пока все присутствующие в зале в полной мере осознают их значение, Кристоф снова продолжил:       — Впрочем, возможно, я ошибаюсь, и мы имеем дело вовсе не с террором против собственного народа, а, всего лишь, с досадной судебной ошибкой. Вполне может быть, что трое военнослужащих, в момент совершения ими преступления, не находились на службе и действовали, фактически, как частные лица, на что указывает отсутствие у них оружия. В дальнейшем, желая избежать наказания за содеянное, они дали ложные показания, чем ввели в заблуждение следствие и суд. В этом случае, качество проведённого расследования, конечно, вызывает серьёзные вопросы, однако, ответы на них, несомненно, находятся в компетенции национального, а не международного права. Естественно, что наказание виновных, в том числе и тех военнослужащих, что своим позорным поступком запятнали честь Сил Обороны Республики, также является обязанностью республиканских органов военной юстиции. От себя лишь могу добавить, что в Имперском флоте за подобное, кажется, вешают. И, само собой, что те, кто по недоразумению сейчас находятся на скамье подсудимых, должны быть немедленно освобождены, с принесением им соответствующих извинений.        Закончив речь, капитан Винтер вернулся на своё место, а судьям оставалось лишь пробормотать что-то невнятное, после чего они быстро удалились в совещательную комнату для принятия решения. Тем временем, повинуясь жесту прокурора, солдаты конвоя, которые должны были охранять подсудимых, приблизились к потерпевшим, готовясь взять их под стражу. Судя по всему, обвинитель не сомневался в том, какой приговор вынесет суд.       Бросив взгляд на скамью подсудимых, Кристоф увидел, что обе девушки смотрят на него с нескрываемым изумлением. Даже Ниалия отошла от оцепенения, в которое впала после своего выступления, и к ней, похоже, начала возвращаться способность воспринимать окружающую действительность. В её взгляде всё ещё читался страх, но теперь он, похоже, имел другую природу. Капитану Винтеру показалось, что причиной этого страха сейчас был он. Но, помимо страха, в глазах девушки было и ещё одно чувство — надежда. Кристоф, неожиданно сам для себя, понял, что это сочетание, похоже, ему приятно. Он подумал, что, несмотря на свою неказистую внешность, Ниалия, по-своему, красива. Эта красота была словно спрятана за неприглядной внешней оболочкой, а ему удалось открыть её для себя. В этот момент человек, обладавший властью уничтожить целую планету, отчётливо осознал, что желает обладать этой красотой. Это желание было странным и совершенно необъяснимым, но, при этом, твёрдым и ясным.       Пока командир линейного крейсера предавался своим мыслям, судьи уже успели покинуть совещательную комнату и провозгласить приговор, который вполне ожидаемо оказался оправдательным. Столь же ожидаемым оказалось и то, что потерпевших, в одночасье превратившихся в подозреваемых, задержали прямо в зале суда, так что прокурор явно не зря отдал распоряжения конвою. Естественно, председательствующий судья не преминул выразить капитану Винтеру признательность за помощь в отправлении правосудия, хотя и сделал это с явным неудовольствием.       В тот момент, когда судья закончил говорить, Кристоф почувствовал лёгкий толчок рукой, означавший, что Эрвин желает сказать ему что-то, не предназначенное для посторонних ушей.       — Как вы думаете, капитан, сколько эти девушки проживут после нашего отбытия? — Тихим голосом произнёс коммандер Нейтан, после того как его командир наклонился к нему, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Думаю, что очень недолго.       Кристоф не стал бы командиром одного из мощнейших боевых кораблей имперского флота, если бы не обладал способностью молниеносно оценивать обстановку и принимать решения. Безусловно, они не всегда были верными, однако, ещё в стенах военной академии курсант Винтер твёрдо усвоил от своих наставников, что в бою лучше принять неправильное решение, чем не принимать никакого.       — Тут есть какое-нибудь место, где можно поговорить? — Быстро сориентировавшись спросил он.       — Есть. — Кивнул Эрвин и наклоном головы показал на неприметную дверь возле скамьи подсудимых. — Похоже, это комната для конвоя.       — Что-ж, — едва заметно усмехнулся Кристоф, — тогда устрой нам небольшое свидание.       — Чур рыженькая — моя, — усмехнулся в ответ Эрвин и немедленно приступил к выполнению поручения, направившись к республиканским солдатам и взяв у них ключи от клетки.       После этого он, вместе со своими бойцами, проводил изумлённых таким поворотом событий девушек в небольшое помещение, а его подчинённые, повинуясь приказам своего непосредственного командира, встали у двери, не пропуская никого внутрь.       Естественно, что капитана Винтера это не касалось, так что он беспрепятственно вошёл в комнату и увидел, что девушки уже заняли места за единственным имевшимся в ней столом. Коммандер Нейтан, тем временем, успел отключить от питания и вывести из строя висевшую на стене камеру и теперь сканировал помещение на предмет скрытых «жучков». Обнаружив один из них, он без колебаний вынул из поясной кобуры пистолет и выстрелил в стену, оставив в ней заметную вмятину.       От выстрела обе девушки испуганно вздрогнули, причём, Ниалия почти прижалась к своей подруге. В этот момент Кристоф подумал, что не отказался бы побыть на её месте. Ему, вдруг, захотелось, чтобы эта хрупкая напуганная девушка прижалась к нему, положив голову на его плечо, и позволила прикоснуться к своим волосам…       Резко моргнув и вернув себе способность рационально мыслить, капитан Винтер приблизился к столу и поинтересовался у Эрвина:       — Это все?       — Да, сэр. — Коротко ответил коммандер Нейтан, в присутствии посторонних всегда неукоснительно соблюдавший правила воинского этикета.       — Прекрасно, — кивнул Кристоф, после чего обратился к девушкам. — Прошу прощения за действия моего подчинённого, если они вас напугали, однако, как вы, надеюсь, понимаете, наш разговор не предназначен для посторонних. Также прошу прощения за свою неучтивость, поскольку я до сих пор не представился вам надлежащим образом. Похоже, пора исправить эту досадную оплошность. Меня зовут Кристоф Винтер — капитан Военно-космического флота Антерранской империи и командир линейного крейсера Адонис.       Представившись по форме, капитан выдержал небольшую паузу, давая девушкам прийти в себя, после чего обратился уже непосредственно к Анде.       — Впрочем, мы собрались здесь, чтобы поговорить о вас, а не обо мне. Надеюсь, вы понимаете, что после случившегося сегодня жить вам осталось не слишком долго. Если быть точным, то ровно до того момента, как мой корабль покинет орбиту этой планеты. В этой связи, мне было бы небезынтересно услышать, что вы намереваетесь по этому поводу предпринять.       Кристоф намерено говорил предельно корректно, соблюдая все принятые по отношению к дамам формы вежливости. При этом, в его голосе сквозила неприкрытая насмешка, что, естественно, не укрылось от собеседницы.       — Мне есть, куда пойти, — с вызовом произнесла Анда, — на шахту я больше не вернусь.       — Вот как? — Удивлённо спросил Кристоф. — И куда же, если не секрет?       — Секрет, — ответила Анда, судя по неуверенному тону, сама удивившаяся тому, что решилась на такую дерзость по отношению к высокопоставленному имперскому офицеру.       — Полноте, леди, — вмешался в разговор Эрвин, произнеся вежливое обращение к женщине так, что оно звучало, скорее, пренебрежительно. — Мне прекрасно известно о вашем так называемом «сопротивлении». Более того, я узнал о его существовании спустя всего пару часов после того, как прибыл на планету. Если у вас есть друзья в «подполье», то я бы, на вашем месте, хорошо подумал, прежде чем отправляться к ним.       После этих слов Анда обидчиво насупилась и тоном, который больше подходил бы своенравному ребёнку, ответила:       — Я хорошо подумала.       — Ну, что ж, — примирительно произнёс Кристоф, не скрывая, при этом, своей иронии, — значит, с вами мы разобрались. А что будем делать с вашей подругой?       При этих словах Ниалия вздрогнула и, впервые с того момента, как произнесла свою речь на суде, посмотрела на капитана Винтера. Тот, в ответ, заглянул прямо ей в глаза, будто изучая их, и, при этом, не давая девушке отвести взгляд. В то же время, он продолжал говорить с Андой, которая, как-раз в этот момент, нашлась, что ему ответить.       — Ния пойдёт со мной. Я смогу о ней позаботиться. — Решительно произнесла она.       — Ния, значит, — медленно произнёс Кристоф, не отрывая взгляда от девушки и словно «пробуя на вкус» её имя, которое, почему-то, больше всего нравилось ему именно в таком виде. — Позволю себе с вами не согласиться. Поверьте, я ничуть не сомневаюсь в том, что вы приложите все силы, оберегая свою подругу. Но, видите ли, некоторые люди не созданы для того, чтобы стоять на баррикадах, и даже для того, чтобы подавать патроны тем, кто на них стоит. Все мы рождаемся разными, и не все цветы способны пробиться сквозь асфальт. Некоторым из них нужно расти в тепличных условиях, где они смогут в полной мере раскрыть свою красоту. Такова жизнь. Поэтому, я полагаю, что в моей стране вашей подруге, определённо, будет лучше. Да и наше общественное устройство куда больше подходит для таких, как она.       Произнося эти слова, капитан Винтер не отрывал взгляда от Ниалии, наслаждаясь тем, как выражение страха на её лице становится сильнее. Девушка явно боялась его и, при этом, не могла отвести от него взгляд.       — Кроме того, — продолжил Кристоф, теперь обращаясь уже к Ниалии, — я спрашивал, доверяете ли вы мне защищать вас и, помнится, получил утвердительный ответ. Так что, как офицер, я просто не могу нарушить своё слово.       В этот момент Ниалия, внезапно, прервала своё молчание и произнесла:       — Да, конечно.       При этом, капитан Винтер отметил, что в её голосе, поразительным образом, ощущались достоинство и даже некая внутренняя сила. Она, словно, признавала очевидное и решила не опускаться до бесполезных возражений. В то же время, Кристоф поймал себя на мысли, что эта хрупкая и беззащитная девушка, будто бы, давала ему своё разрешение, оставив, пусть и символический, но, всё же, выбор за собой.       — Что ж, — произнёс капитан Винтер, которому ироничный тон давался уже с трудом, — кажется, мы нашли решение проблемы.       После этих слов, Кристоф повернулся к Эрвину и обратился к нему, кивком головы показав на Анду:       — Коммандер Нейтан, полагаю, вам не составит труда сделать так, чтобы леди исчезла из поля зрения правительства, не оставив никаких следов.       — Безусловно, сэр, — снова коротко и чётко ответил тот.       — Прекрасно. В таком случае, распорядитесь, также, чтобы кто-нибудь из ваших людей проводил мисс Ниалию до моей машины. — В этот момент Кристоф повернулся к той, о ком говорил, и поинтересовался у неё. — Вы же не замужем, верно?       — Нет, — покачала головой девушка.       — И мужчины у вас, как я понимаю, тоже нет?       — Я… — смущённо проговорила Ниалия, — у меня никогда не было…       — Превосходно, — прервал её Кристоф. — Прошу прощения, что не поинтересовался об этом раньше. В таком случае, приступайте, коммандер. Заодно, можете преподать будущей революционерке пару уроков. Думаю, они ей пригодятся.       — Разумеется, сэр, — ухмыльнувшись ответил Эрвин.       Закончив отдавать приказы, капитан Винтер снова повернулся к Анде, поднёс правую ладонь к голове и коротко произнёс:       — Честь имею.       После этого, Кристоф покинул комнату, а Эрвин взял с пояса коммуникатор, вызывая кого-то из своих бойцов. В этот момент девушки поднялись из-за стола, и Ниалия произнесла, обращаясь к своей подруге:       — Знаешь, я и не думала, что у тебя, правда, есть связи с серьёзными людьми.       — Да это и не связи вовсе. Так, знакомства. — отшутилась Анда. — Хотя, теперь они, пожалуй, станут более близкими. А я не думала, что твои слова про встречу с имперским капитаном сбудутся. И даже больше. Как видно, светской беседой дело не ограничится.       В этот момент на лице Ниалии выступили слёзы и она тихо проговорила:       — Береги себя и… удачи тебе.       В ответ на это, Анда, неожиданно, обняла свою подругу и сказала:       — Тебе тоже. Кто знает, может тебе она нужна больше, чем мне.