Солнечные часы

16 лет назад.       Странно, но обыкновенная больничная палата сейчас казалась коммандеру Винтеру чем-то непривычным. Проведя почти месяц в стерильном боксе для облучённых, он с удивлением разглядывал ничем не примечательный интерьер небольшой комнаты, в которой теперь находился.       Впрочем, Кристоф находил парадоксальным сам факт того, что ему удалось выжить. В конце концов, внезапное прибытие целого дивизиона линейных крейсеров, мгновенно решившего исход боя в пользу Имперского флота, было сродни чуду. Ещё одним чудом было то, что, несмотря на прямое попадание в командный мостик, доза радиации, полученная командиром эсминца, оказалась сравнительно небольшой. Скорее всего, его прикрыл от смертоносных лучей свалившийся с потолка массивный коммуникационный короб.       После лечения от последствий облучения, получившего тяжёлые ранения офицера перевели в хирургическое отделение, где начали готовить к имплантации позвоночника. Однако, пока она не состоялась, Кристоф мог лишь двигать головой и разговаривать. И вот именно последним ему сейчас и предстояло заняться.       Его собеседником был контр-адмирал Конрад Родерик — командующий 4-й линейной флотилией, по праву считавшийся одним из самых одарённых командиров во всей Империи. Он получил чин коммодора в неполные тридцать лет, став, таким образом, самым молодым флаг-офицером за последние несколько столетий. Сейчас ему было чуть меньше сорока, и никто не сомневался, что совсем скоро он получит звание вице-адмирала и возглавит всю 2-ю оперативную эскадру — одно из наиболее боеспособных соединений Имперского флота.       Кристоф мог только гадать, зачем столь высокопоставленный офицер удостоил его своим визитом. Впрочем, адмирал Родерик был не из тех, кто стал бы долго ходить вокруг да около, так что, войдя в палату и опустившись на стул рядом с кроватью, он коротко поприветствовал коммандера Винтера и сразу перешёл к делу:       — Полагаю, спрашивать о вашем самочувствии будет излишним. Раз уж вы здесь, стало быть, явно идёте на поправку. А, раз вам стало лучше, то, полагаю, вы сможете пролить свет на некоторые недавние события.       Кристоф лишь медленно кивнул головой и коротко ответил:       — Конечно, сэр.       Ему всё ещё было тяжело говорить, так что его голос был тихим и хриплым от долгого молчания.       — Ну что ж, — не стал терять времени контр-адмирал, — тогда, пожалуй, приступим. Как вы, надеюсь, понимаете, столь серьёзное поражение, повлекшее потерю нескольких боевых кораблей, требует расследования. Как командир одного из них, вы должны будете дать официальные показания. И мне хотелось бы узнать, какими они будут.       — И что же конкретно вас интересует, сэр? — столь же прямо ответил Кристоф, решив, что в разговоре с адмиралом лучше всего будет играть по его правилам.       Судя по всему, расчёт коммандера Винтера оказался верным, поскольку адмирал Родерик одобрительно усмехнулся и произнёс:       — Незадолго до того, как ваш корабль получил критические повреждения, вы связывались с командиром лёгкого крейсера Агатис и запросили огневое прикрытие для эвакуационного транспорта. Получив отказ, вы, тем не менее, продолжили бой, несмотря на прямой приказ командующего флотилией. Полагаю, следственная комиссия заинтересуется мотивами вашего решения.       Несколько минут Кристоф молча обдумывал услышанные им слова, после чего, наконец, решился, и медленно проговорил:       — Вы правы, сэр. Это было только моё решение. И никто из моих офицеров не несёт ответственности за его последствия. Я…       — Можешь не продолжать, — прервал его Конрад, внезапно перейдя на «ты». — Скажи лучше, как ты, вообще, додумался пойти на флот? Я читал твоё дело. Сын университетского профессора, прекрасно сдал вступительные экзамены на юридический факультет. Тебе светила великолепная карьера. А что в итоге? Патрульная флотилия в самой заднице Ойкумены. Вот мне и любопытно, что же ты там забыл? Романтики захотелось?       — Скорее, наоборот, сэр. — Грустно улыбнувшись ответил Кристоф. — Расхотелось…

***

      Кристоф Винтер родился на одном из внутренних миров Антерранской империи, который можно было бы описать одним единственным словом — благополучный. Аккуратные дома посреди чистых улиц, утопавших в зелени, навевали мысли о безмятежной жизни его обитателей.       Кристоф провёл своё детство в просторной усадьбе с небольшим парком вокруг — так, как и подобало сыну уважаемого профессора одного из лучших университетов Империи. Он знал, что после окончания школы пойдёт по стопам отца и проживёт спокойную и комфортную жизнь вдали от каких-либо опасностей и потрясений.       Неотъемлемой частью этой жизни был брак с достойной девушкой из приличной семьи. И такая девушка быстро нашлась. Их представили друг другу на Дне Рождения Кристофа, когда ему исполнилось шестнадцать лет. Она была типичной антерранкой — блондинкой с голубыми глазами и правильными чертами лица. После совместного ужина, отец позвал Кристофа к себе в кабинет и намекнул, что дочь его хороших знакомых стала бы для него прекрасной парой. Юноша всё понял правильно и вскоре навестил Викторию — так звали девушку — в доме её родителей.       Судя по всему, родители Виктории тоже поговорили со своей дочерью, так что совсем скоро они с Кристофом начали встречаться. Их отношения были ровными и сдержанными, как и принято в консервативном антерранском обществе. Кристоф не забывал регулярно дарить девушке цветы и подарки, а та, в свою очередь, благосклонно принимала ухаживания и готовилась к скорой свадьбе.       Однако, через некоторое время Кристоф начал замечать, что за кажущимся благодушием девушки скрывалось что-то иное. Чем ближе было их предстоящее бракосочетание, тем большая грусть читалась на её лице. И, в конце концов, Кристоф узнал правду. Как оказалось, уже больше года Виктория была тайно влюблена в другого. Его звали Мартин и он был из простой рабочей семьи, так что её родители никогда не одобрили бы их союз. Впрочем, Мартин всеми силами стремился добиться в своей жизни большего. Он усиленно занимался, надеясь поступить на престижный факультет международного права и в будущем стать государственным служащим или даже дипломатом.       Когда Кристоф рассказал Виктории о том, что ему всё известно, та лишь печально улыбнулась и заверила его, что сделает всё возможное, чтобы не портить репутацию своему жениху. Девушка сказала, что Кристофу не нужно волноваться, и она постарается стать для него хорошей супругой. Да, она никогда его не любила, но, в конце концов, для крепкого брака, порой, бывает достаточно и взаимного уважения. А уж оно в их отношениях, точно, было. После этого разговора Кристоф долго не мог понять, как же ему поступить в сложившейся ситуации.       Решение пришло к нему в тот момент, когда он увидел результаты вступительных экзаменов. Его фамилия стояла одной из самых первых, а вот Мартину не хватило буквально одного балла для зачисления. Таким образом, для того, чтобы он смог учиться в университете, было необходимо, чтобы кто-то из сдавших экзамены на проходной балл отказался от поступления. Естественно, что таковых бы точно не нашлось, поскольку никто в здравом уме не упустил бы возможность получить диплом столь престижного учебного заведения.       То, что собирался сделать Кристоф, было совершенно нелогичным, однако, в тот момент ему показалось, что именно такой поступок будет наиболее правильным. Неожиданно для всех и, в первую очередь, для собственных родителей, он забрал документы из университета, уступив, таким образом, своё место Мартину. Кроме того, Кристоф разорвал помолвку и заявил Виктории, что теперь она свободна от каких-либо обязательств перед ним. Перед тем, как окончательно исчезнуть из её жизни, он лишь попросил девушку больше не упускать своего счастья.       Естественно, что теперь его отношения с родителями и, прежде всего, с отцом были полностью испорчены. Подумав об этом, Кристоф понял, что на родной планете его больше ничего не держит. Более того, в тот момент он хотел оказаться как можно дальше от сытого и благополучного общества, в котором провёл всю свою жизнь. А, раз так, то что могло быть лучше, чем служба в Имперском флоте?       Кристоф не имел родственников среди высокопоставленных офицеров, так что, вряд ли, мог рассчитывать на службу в штабе или линейных силах. После окончания военной академии ему предстояло отправиться в отдалённые регионы Обитаемого космоса, и такая перспектива его полностью устраивала.

***

      — Значит, женщина… — задумчиво произнёс адмирал Родерик. — Благородно. Полагаю, что мотивы, побудившие тебя пожертвовать своим кораблём ради беженцев с захолустной планеты, были столь же возвышенными?       — Не знаю, сэр. — ответил Кристоф, словно не заметив иронии в заданном ему вопросе. — Правда, не знаю. Просто, им ведь не на кого было надеяться. Кому они нужны? Пару тысяч смертей никто даже не заметит. Так, какая разница, чьи именно смерти это будут?       После того, как коммандер Винтер закончил говорить, контр-адмирал какое-то время молчал, будто ждал, что Кристоф захочет ещё что-то сказать. Всё это время он внимательно смотрел на лежавшего на кровати офицера, словно изучая его. Наконец, Конрад, всё же, прервал паузу и произнёс:       — Достойная позиция, коммандер. Жаль, только, что, на самом деле, всё было не так.       — Сэр? — Удивлённо спросил Кристоф.       — В рапорте твоего инженер-механика сказано, что корабль не мог выйти из боя в связи с отказом главной двигательной установки. — Спокойно проговорил контр-адмирал. — Основываясь на его словах, можно сделать вывод, что командир корабля принял единственно верное в сложившихся условиях решение продолжать бой и прикрывать остальные силы флотилии.       — Я поговорю с ним, сэр. — С необычной для его состояния решительностью произнёс коммандер Винтер. — Он не должен отвечать за мои поступки.       — Нет. — Покачал головой адмирал Родерик. — Не поговоришь. Два дня назад лейтенант Детеринг умер. Он получил больше двадцати грэй. С такой дозой не живут.       После этих слов Конрад хлопнул ладонью по кровати и поднялся со стула.       — Поправляйся. Когда вернёшься в строй, я подыщу тебе подходящую должность.