Солнечные часы

      Не знаю, действительно ли каждый человек видит окружающий мир по-своему, но одно могу сказать совершенно точно. Время, действительно, воспринимается нами по-разному. Я провела в машине с Кристофом не больше получаса, но мне показалось, что прошла целая вечность. Однако, поняла я это только тогда, когда Кристоф, закончив расспрашивать меня о моей одежде, на какое-то время покинул пассажирский салон автомобиля.       Оставшись одна, я, словно, очнулась от окутавшей меня пелены, и на меня разом обрушились мысли, которые, до этого, как будто, были отделены от меня стеной. Стеной, несомненно созданной присутствием Кристофа. Теперь же, когда его больше не было рядом со мной, эта стена рухнула, и копившиеся за ней сомнения и тревоги вновь завладели мной.       Впрочем, чувство страха, не отпускавшее меня всё то время, пока рядом со мной не появился Кристоф, так и не вернулось. Оно по-прежнему оставалось где-то на задворках моего сознания, будто само чего-то боялось! Когда я задумалась об этом, то, почему-то, представила, что мой собственный страх сам испугался присутствия рядом со мной Кристофа и, теперь, боялся ко мне приближаться. Эта мысль была глупой и по-детски наивной, но, почему-то, она мне очень понравилась.       Как бы там ни было, но, поскольку ко мне вернулась способность рассуждать, к тому же, больше не затуманенная страхом, я решила воспользоваться этим и попытаться упорядочить в своей голове все те события, что так стремительно обрушились на меня за столь короткое время.       И, первым делом, я призналась себе, что не отпускавший меня вопрос: «почему Кристоф, вообще, обратил на меня внимание?»; наконец, получил ответ. Каким бы невероятным это не казалось, похоже, что во мне, действительно, было что-то, показавшееся интересным и, пожалуй, даже привлекательным, высокопоставленному офицеру Имперского флота. Причём, этот ответ был вполне логичным, ведь Кристоф сам сказал, что дело вовсе не в моей внешности.       Я до сих пор не могла принять тот факт, что такая, как я, могла быть привлекательной хотя бы для кого-то, не говоря уже про такого человека, как капитан Винтер, однако, у меня не было оснований не доверять его словам. Судя по всему, Кристоф был со мной абсолютно честен, причём, лишь потому, что попросту не считал нужным что-то от меня скрывать. Он прекрасно осознавал своё место в этом мире, впрочем, как и моё, так что мог позволить себе не притворяться и говорить то, что думал. В конце концов, я бы, всё равно, не смогла ничего изменить.       В тот момент, когда я подумала об этом, дверь, ведущая в пассажирский салон, вновь распахнулась, и Кристоф снова занял своё место рядом со мной. Судя по выражению его лица, он пребывал в хорошем расположении духа, в чём я убедилась, как только услышала его голос:       — Похоже, это захолустье не настолько дикое, как я думал, так что мы даже сможем решить проблему с твоей одеждой.       В этот момент я, почему-то, обратила внимание не на то, что именно говорил Кристоф, а на то, как он это делал. Мне подумалось, что такой голос мог принадлежать тигру, играющему со своей добычей. Тигру, который знает, что эта самая добыча уже никуда от него не денется...       Эти мысли показались мне пугающими и на мгновение ко мне снова вернулся страх. Это было похоже на резкий и болезненный укол, от которого я, похоже, немного вздрогнула, что, естественно, не укрылось от Кристофа.       — Что-то не так? — Произнёс он, глядя мне прямо в глаза, что заставило мои щёки снова вспыхнуть от смущения.       — Нет, нет… Я в порядке, — ответила я, к своему стыду, снова запнувшись.       Уже после того, как я произнесла свой ответ вслух, я подумала, что до сегодняшнего момента я бы сказала иначе: «всё в порядке». Однако, сейчас я отчётливо поняла, что Кристофа совершенно не интересовало, в порядке ли «всё». Его интересовало, в порядке ли я.       Судя по всему, я всё поняла правильно, поскольку Кристоф кивнул, видимо, удовлетворившись моим ответом, и откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. В этот момент мне почему-то стало неловко. Похоже, я только сейчас осознала, сколько всего сделал для меня этот человек и чего ему всё это стоило. Несмотря на то, что до сих пор он не показывал ни малейших признаков усталости, похоже, что ему, всё же, были свойственны те же слабости, что и обычным людям.       Наконец, машина мягко тронулась с места и поехала. Я тихо вздохнула, стараясь не потревожить Кристофа, и повернулась к окну. Прежде я несколько раз ездила на автомобиле, но никогда ещё мне не удавалось, при этом, посмотреть в окно, поэтому теперь я могла воспользоваться представившейся возможностью и удовлетворить своё любопытство. Однако, меня снова ждало разочарование. Машина довольно быстро набрала скорость, так что за стеклом мелькали расплывчатые тени, в которых лишь отдалённо можно было угадать фасады различных зданий. К тому же, затемнённое стекло полностью искажало цвет окружающего пейзажа, делая картинку по другую сторону серой и блёклой.       Поскольку за окном не было ничего интересного, мои мысли постепенно переключились на другие вещи. Например, я отметила для себя, что, хотя автомобиль двигался довольно быстро, внутри салона этого совершенно не было заметно. Если бы не быстрая смена пейзажа за стеклом, я бы вполне могла решить, что мы либо стоим, либо двигаемся со скоростью пешехода, неторопливо прогуливающегося по улице.       С этими мыслями я вновь перевела свой взгляд на Кристофа и принялась украдкой рассматривать его, стараясь не потревожить. Он расслаблено откинул голову на подголовник, прикрыл глаза и закинул одну ногу на другую, сложив на колене сцепленные пальцы рук.       При взгляде на эти ухоженные пальцы с чистой и гладкой кожей, я, в который уже раз, подумала, насколько же сильно он отличается от привычных мне мужчин с нижних уровней Нартании. Все они были, словно, на одно лицо: крепкие, хотя и не крупные, работяги с мутным от отсутствия естественного солнечного света взглядом, потемневшей из-за работы в шахте кожей, с такими же грубыми, как у меня, руками и столь же грубым голосом.       Кристоф разительно отличался от них. Его голос был чистым, взгляд ясным, а кожа на лице и руках абсолютно гладкой. На ней не было видно морщин или каких-либо других видимых изъянов. Внезапно, мне стало интересно, что же капитан Винтер, обычно, делает своими красивыми изящными пальцами? Чего он ими касается? Наверное, каких-нибудь кнопок на пультах управления, которых, несомненно, очень много на корабле, которым он командует. А ещё он касался этими пальцами меня.       Едва подумав об этом, я тут же ощутила эхо его прикосновения. Мною снова овладело то странное чувство, которое я совсем недавно испытала впервые в жизни. Только в этот раз оно, кажется, стало ещё сильнее — мягкое, вязкое, тягучее и, словно, требовавшее чего-то. Чего-то, о чём пока ещё не подразумевал мой разум, но точно знало тело…       Мне было тепло и приятно. Эти ощущения, казалось, разливались по всему телу, сковывая сознание и вгоняя его в приятную полудрёму. Все мои тревоги и волнения куда-то исчезли, осталось лишь мягкое и тёплое ощущение спокойствия и безмятежности.       В какой-то момент мне показалось, что меня осторожно гладит мягкой лапкой кошка: тепло, нежно, бережно… Я никогда не видела кошек и, тем более, не прикасалась к ним, но, почему-то, сейчас мне казалось, что это именно она. В детстве мама показывала мне картинки с этими животными и рассказывала о них. Она говорила, что, когда-то, у неё тоже была кошка. Эта кошка любила спать рядом с ней и, иногда, гладила её своими пушистыми лапами. После того, как мамы не стало, я часто вспоминала эти рассказы. Не знаю почему, но именно эти детские воспоминания казались мне наиболее светлыми. Часто, по ночам мне снилась крохотная комната, где мы жили вместе с мамой, тёплый плед из какого-то немного колючего и, судя по всему, натурального материала, который она привезла с родной планеты, и кошка, которая гладила меня своей мягкой лапой. У нас с мамой никогда не было кошки, но в моих снах она, почему-то, неизменно присутствовала.       Вот и сейчас всё, что происходило со мной, было похоже на сон. Разливающаяся по всему телу теплота, мягкие прикосновения и столь же мягкий голос, словно принадлежавший той же самой кошке, что гладила меня:       — Ния… девочка…       Эти слова доносились до меня словно издалека, но, в то же время, звучали так близко…       Внезапно где-то на задворках моего сознания промелькнула мысль, что и сами слова, и голос, который их произносил, были мне смутно знакомы, а в следующее мгновение я вернулась в реальность. На долю секунды мне показалось, что я стремительно поднимаюсь куда-то вверх, а, следом за этим, я открыла глаза.       Стоило мне сделать это, как сразу же стало понятно, что же случилось. То, что я увидела, не оставляло никаких сомнений в реальности всего произошедшего: я просто-напросто заснула. Во сне я, в какой-то момент, потеряла равновесие и оказалась прямо на плече капитана Винтера, на котором я, теперь, удобно устроилась, прижав руки к груди.       Кристоф, судя по всему, совершенно не возражал против такого развития событий. Его левая рука сейчас находилась между мной и спинкой сиденья, обнимая меня и привлекая к себе, а правой рукой он нежно гладил меня по голове, проводя пальцами по волосам.       Когда я в полной мере осознала, что происходит, то меня охватила настоящая паника. Я совершенно не знала, что же мне теперь делать, поэтому сделала первое, что пришло в мне голову.       — Простите! Я не хотела… — пискнула я и попыталась освободиться от объятий, однако, потерпела неудачу.       Кристоф оказался намного сильнее, чем я думала. Я натолкнулась на его руку, державшую меня, словно на твёрдую стену. Казалось, будто она вообще не шелохнулась под моим напором, однако, от Кристофа мои попытки вырваться, разумеется, не укрылись.       — Куда ты? Мы ещё не приехали, — проигнорировал он мои извинения. — Иди ко мне.       Кристоф вёл себя так, как будто то, что моя голова лежала на его плече, было чем-то само собой разумеющимся. Обнимавшая меня рука притянула меня ещё ближе к нему, а та, что гладила меня по волосам, мягко, но, в то же время, требовательно, вернула мою голову обратно ему на плечо. От всего этого у меня перехватило дыхание, так что я даже порадовалась, что нахожусь в объятиях Кристофа. Если бы не его руки, удерживавшие меня, я бы обязательно упала. Мои колени дрожали и сейчас не удержали бы даже моё совсем не тяжёлое тело.       Как-то само собой ко мне пришло понимание того, что сопротивляться совершенно бессмысленно. Я будто интуитивно поняла, что от меня требуется, и, не пытаясь больше освободиться, поудобнее устроилась на плече у Кристофа. В какой-то момент в моей голове возникло слово, которое лучше всего характеризовало моё состояние: покорность.       Я была покорна Кристофу. Его словам и, вот, теперь, ещё и его рукам. Ему даже не требовалось слов, достаточно было и прикосновений. Удивительно, но осознание этого факта не было для меня неприятным. Напротив, оно действовало на меня умиротворяюще, так же, как и руки Кристофа, продолжавшие нежно поглаживать меня.       Удобно устроившись на мужском плече, я прикрыла глаза. Почему-то, это тоже показалось мне правильным. Теперь, когда я перестала воспринимать происходившее вокруг глазами, я начала обращать внимание на другие чувства и, прежде всего, на запахи. От Кристофа исходил легкий аромат свежей ткани, перебиваемый каким-то удивительным букетом, который явно не мог принадлежать человеку. Он был едва уловимым и казался совершенно естественным. В какой-то момент, я с изумлением поняла, что это духи. Я слышала о них, но всегда думала, что такими вещами пользуются исключительно богатые женщины с верхних уровней, однако, судя по всему, антерранским мужчинам подобное тоже было не чуждо.       Я подумала, что от меня самой, наверняка, пахло намного хуже, учитывая ночь, проведённую в камере без каких-либо удобств, но, почему-то, совершенно не беспокоилась по этому поводу. Я вдыхала приятный запах, исходивший от Кристофа, и чувствовала, как он гладит меня, перебирая пряди моих волос. Постепенно я почувствовала, что вновь проваливаюсь в сон, и отчётливо поняла, что этот сон был приятным.       — Ния, пора вставать, — снова услышала я голос Кристофа, вырвавший меня из приятного забытья. — Просыпайся, спящая красавица.       В этот раз моё пробуждение было не таким быстрым. Несколько секунд ушло у меня на то, чтобы открыть глаза, после чего я непонимающе уставилась на Кристофа.       — Пора выходить, девочка, — мягко произнёс Кристоф, которому мой заспанный вид явно доставлял удовольствие.       После этих слов Кристоф также аккуратно, как прижимал меня к себе, помог мне вернуться в положение, которое я занимала до того, как угодить в его объятия. Убедившись, что, оставшись без его поддержки, я не свалюсь с сиденья, он открыл дверь и покинул салон автомобиля.       Оставшись одна, я попыталась собраться с мыслями и хоть немного прийти в себя после пережитого. Несколько медленных глубоких вдохов и выдохов не помогли мне полностью успокоиться, но вернули некоторую ясность мысли.       И первым, что пришло мне в голову, было осознание того, что я тоже должна выйти из машины. Я была далека от мысли, что капитан Имперского флота станет думать о том, как помочь мне выбраться из салона, так что, судя по всему, я должна была решить эту задачу самостоятельно. Решив, что пора действовать, я осмотрела ближайшую ко мне дверь в поисках дверной ручки и не сумела её отыскать.       С каждой секундой я чувствовала себя всё глупее, поскольку не могла найти ни ручку, ни кнопку или какой-то иной механизм, позволяющий открыть дверь. В конце концов, я просто уперлась в неё обеими руками и толкнула. Дверь поддалась так внезапно, что я, не удержав равновесие, повалилась вперёд вслед за руками, как кулёк с грязным бельём.       Однако, вместо вполне ожидаемого удара об асфальт, я снова почувствовала на себе прикосновения Кристофа. Он держал меня рукой, как маленького щенка, который, не удержав равновесие, полетел со слишком высокого для него крыльца. В этот момент я поняла, что он всё-таки открыл дверь снаружи, чтобы помочь мне выбраться, и сделал это как-раз в то время, когда я так глупо пыталась сделать это сама.       Продолжая придерживать меня одной рукой, Кристоф протянул мне другую руку, в которую я послушно вложила свою ладонь, и помог мне, наконец, выбраться из машины и принять устойчивое положение. Впрочем, он не спешил отпускать меня, так что его рука по-прежнему продолжала касаться меня, переместившись в район талии.       — Ния, с тобой всё хорошо? — уже привычным для меня мягким тоном спросил Кристоф.       — Да, — столь же привычно ответила я.       Однако, на этот раз, Кристофа мой ответ, судя по всему, не устроил.       — Если тебе тяжело, я могу понести тебя на руках, — произнёс он голосом, в котором казавшаяся искренней забота сочеталась с долей насмешки.       Последнее было заметно по его глазам и вновь появившейся на лице улыбке, которая, на этот раз, была куда заметнее, чем раньше.       — Я… Я могу идти сама, — тихо произнесла я с долей обиды в голосе.       Судя по выражению Кристофа, такое, пусть и маленькое, но, всё же, проявление независимости немного удивило его, однако он убрал руку с моей талии, позволив мне удерживать равновесие самостоятельно.       Убедившись, что могу твёрдо стоять на ногах, я огляделась по сторонам. Разумеется, место, в котором я оказалась, было мне совершенно не знакомо, ведь я впервые находилась на верхних уровнях.       Здесь было так же светло, как и возле здания суда, а зелёных насаждений было даже больше. Строения были пониже и поменьше. Аккуратные, но не такие строгие – они напоминали шкатулки для украшений с вырезанными орнаментами, которые не видны, если смотреть невнимательно.       Машина, на которой мы приехали, стояла напротив входа в здание нежно-лимонного цвета, вдоль которого были высажены в каменных ящиках лиловые, сиреневые и синие цветы, обрамлявшие всю постройку красивым поясом. Возле крыльца с двух сторон стояли вычурные гипсовые вазоны, украшенные резьбой, в которых яркими шарами пузырились огромные голубые кусты. Дверь, ведущая в здание, судя по её фактуре была сделана из дерева — либо белого самого по себе, либо покрашенного в белый цвет. Я решила для себя, что мне нравится это здание. Оно не давило на меня своими размерами и строгой архитектурой, как здание суда, но, в то же время, не кричало яркостью и нарядностью.       — Нам сюда, — тем временем произнёс Кристоф и повёл меня к крыльцу, продолжая держать меня за руку.       За нами молчаливыми тенями проследовали двое солдат. Капитан Винтер немало удивил меня, открыв передо мной дверь и предложив пройти внутрь первой, после чего вошёл сам. Следом за ним зашли его сопровождающие, заняв позиции по обеим сторонам входной двери.       — Проходи, я сейчас подойду, — сказал Кристоф, отпустив мою руку и указав мне направление вглубь здания.       Наверное, он хотел дать какие-то распоряжения сопровождавшим его солдатам, и я бы нисколько не удивилась, если бы узнала, что он приказал больше никого сюда не пропускать.       Холл, в который мы попали, пройдя через главную дверь, был не мрачным, как мне почему-то показалось, как только Кристоф распахнул передо мной дверь, а довольно светлым и просторным. Светло-кремовая глянцевая плитка, похожая на мрамор, отражала свет, делая помещение больше. Хотя, кто знает, может быть, это и был настоящий мрамор. Вдоль стен стояли кушетки, судя по всему, предназначенные для комфортного ожидания своей очереди, но сейчас все они были свободны. Напротив входа разместился высокий арочный проём, украшенный портьерами сливочного, золотого и нежно-розового цвета, забранных витыми золотыми шнурами, чтобы можно было пройти под ними.       Я направилась к проёму, прошла под портьерой и остановилась, не в силах идти дальше. Помещение, в которое я попала, поражало изысканностью и шиком. Мраморный, или всё же нет, пол продолжался из холла на всю площадь зала и поднимался по стенам, переходя из кремового цвета в белый с тонкими золотыми прожилками. Каждая такая прожилка, казалось, источает свой собственный мягкий свет. Два высоких — от пола до потолка — огромных окна, забранных шторами такого же цвета, как портьеры входной арки, давали большое количество дневного света. Но не столько, сколько огромная, висящая под потолком люстра. Чтобы рассмотреть её, мне пришлось прищуриться — такая она была яркая. Люстра состояла из тысяч и тысяч прозрачных призм, преломлявших и отражавших расположенные внутри светильники. Помещение было внутри высотой во все два этажа здания, и люстра висела на самом верху, поэтому яркие радужные и белые блики, исходившие от призм, распылялись по всей площади зала и даже, как мне показалось, висели в воздухе.       Вдоль стен стояли открытые стеллажи разнообразных светлых оттенков: от цвета яичной скорлупы, до светло-розового золота; в которых стопками лежали то ли красиво сложенные ткани, то ли готовые изделия. В некоторых лежали аксессуары: бесчисленные шляпки, перчатки, ремешки и ремни, сумочки и сумки, шарфики и бантики. В одном шкафу я заметила манекены, изображавшие женские головы в париках. К "волосам" париков были прикреплены какие-то яркие штуковины, назначения которых я не понимала, но выглядели они просто потрясающе.       Несколько шкафов были отведены под обувь. На полках стояли самые разнообразные виды обуви: сапожки, ботинки, туфельки, какие-то немыслимые конструкции из подошвы и бесчисленного количества ремешков и многое-многое другое. Я мельком взглянула на собственные грубые ботинки и лишь грустно покачала головой.       Но самое ошеломляющее ждало меня дальше. По залу в каком-то одним владельцам известном порядке были расставлены металлические каталки-вешалки и манекены. На плечиках висели разнообразные наряды таких цветов и оттенков, которые я не то, что назвать, а видеть-то никогда не видела. От обилия красок и фактур у меня даже слегка закружилась голова. На ватных ногах я подошла к ближайшей каталке и, не в силах дальше бороться со своим любопытством, погладила рукав изумрудно-зелёного платья с атласным бантом на плече. Струящийся, прохладный, нежный — в него хотелось завернуться, упасть как в утреннюю траву, мокрую от росы.       — Добро пожаловать в бутик мадам Жерар! — Услышала я позади себя высокий голос. — Здесь вы сможете найти всё, о чем никогда даже не мечтали… а ты что здесь делаешь?!       Я резко повернулась, не понимая, к кому были обращены эти слова. Однако, не успела я что-либо понять, как ко мне фурией подлетела тонкая высокая девица с какой-то невероятной причёской, состоявшей из огромного количества тонких косичек, собранных на макушке в пучок. Некоторые косички немного торчали в стороны, делая причёску похожей на клубок растревоженных огненно-рыжих змей. Обладательница всего этого великолепия была одета в ядовито-зелёного цвета платье без рукавов, которое имело высокий ворот, скрытый под ярким жёлтым шарфиком, завязанным бантом, и туго обтягивало девушку до самой талии, которая казалась невероятно тонкой, а потом расходилось широченной юбкой до колена. Длинные ноги заканчивались туфлями на таком высоком каблуке, что было удивительно, как девушка, вообще, могла на них передвигаться.       — Ты, да-да, ты! — Девушка грозила мне пальцем и указывала на дверь. — Убирайся немедленно, здесь у нас не место для прислуги!       — Что у вас там происходит? — Послышался с другого конца зала другой, но тоже высокий голос и стук каблуков по мраморному полу.       К нам приближались ещё две девушки. Если бы не разные причёски и цвет глаз, я бы приняла их за близнецов-тройняшек, поскольку даже платья у них были одного фасона. Одна из девушек была блондинкой, забравшей волосы в высокий хвост, украшенный красным шарфиком. Её платье было жёлтого цвета и тоже без рукавов, но уже без шейного платка и с красным поясом на талии с огромной пряжкой из пластмассы. Другая — с волосами красивого каштанового оттенка, которые она просто распустила до плеч и подвязала платком на манер ободка, — была одета в голубое платье в белый горошек.       Все трое обступили меня, скрестив руки на груди.       — Ты заблудилась? — ехидно спросила девушка в жёлтом, глядя на меня сверху вниз.       — Нет, я думаю, она пришла, чтобы продемонстрировать нам последние модные тенденции на минус сто пятидесятом уровне, — брезгливо сморщив нос произнесла девушка в голубом.       Все трое тут же пронзительно засмеялись над удачной, по их мнению, шуткой.       — Здесь нет ничего для тебя, милая. — "сочувственно" покачала головой девушка в зелёном. — Мы немного не соответствуем твоему уровню.       После этих слов, они снова мерзко захихикали.       — Выход там, — несколько раз взмахнула рукой в направлении холла девушка в жёлтом. — Провожать не будем.       Я побледнела и попятилась к арочному проёму, но, внезапно, наткнулась на стену. Ожидая очередного взрыва смеха, я взглянула на «тройняшек», однако, вместо насмешки, увидела на их лицах настоящее изумление. Быстро повернувшись, я поняла, что именно вызвало у них такую реакцию. «Стеной», на которую я налетела, оказался капитан Винтер собственной персоной, который вошёл в зал и снова «поймал» меня. И, сейчас, я была искренне рада его появлению!