Life goes on

      Последний прогон перед премьерой. В итоге предоставление пришлось сделать линейным, чтобы все зрители понимали, что происходит и никто никуда не бегал; помещение оставили одно, с небольшими закутками, декорации менялись по щелчку (храни мироздание световые технологии и Тэхёна с Чонгуком! Роль стандартных декораций играли проецируемые картинки и видео, плюс экраны). Но! Каждому гостю (работники фирмы, по сути) отвели свою роль - они находились на привычных рабочих местах, рядом с актёрами, и могли передвигаться и разговаривать с.       Чимин нервничал, и бесконечно садился в декоративный торт и вылезал из него, смотрел, достаточно ли оставили места, не передвинули ли стулья. Сокджин пил зелёный чай, рассматривая на экране телефона съёмки репетиций. Хосок обходил помещение и методично сверялся с записями и фотографиями, параллельно созванивался с кейтерами, уточнял про торт, все ли надписи и фотографии на нем верны, тот ли цвет у роз и тюльпанов, не поскользнется ли Чонгук на сцене с бегством на мишуре и конфетти; Мин Со была со своей труппой, решала насущные вопросы - кто-то забыл тональник, гример не так положила хайлайтер, у кого-то отсутствовала булавочка-амулет и прочая фигня. Намджун сидел в кабинке звукорежиссёра, там же сидел Юнги, проверял работу аппаратуры. Пуонг придирчиво осматривала костюм на Сокджине, в очередной раз проверяла, надёжно ли сидят кэновы трусы, потом - работает ли механизм торта, из которого выпрыгнет танцевальная группа на соло андроида Кима, Тэхён сновал по площадке, заранее смотрел места для съёмки в футболке с крупной надписью "Фото". - В целом, полный бардак, - резюмирует Юнги и отхлёбывает ледяной кофе. Тиен вышла на улицу, зябко закутавшись в огромное пальто: типа покурить, а ещё забрать партию. Она верно рассчитала, что перед премьерой все будут слишком заняты, чтобы заметить, а после этого грядёт череда вечеринок, и покупатели уже ждут. Херов Мин-сукин-сын-Юнги выставил её. Все люди предают. Никто не хочет понять, что молодость не вечна, роли не вечны, а кушать хочется всегда. На этой рождественской партии она заработает достаточно, чтобы отложить на счёт, а потом купить наконец квартиру. Правда, Сынхо в последнее время очень активно пытается перехватить её клиентов и намекает, что район, в котором она собралась работать - его. Платить ему совершенно не хочется. Тиен закусила сигарету; после смерти отца она очень быстро въехала в бизнес, перехватив его по наследству, особо крупные партии она раскидывала по помощникам в районе, бывшим одноклассникам, соседям. Она заработала имя, когда без тени сомнения слила одного конкурента другому, и заручилась поддержкой полиции. Сейчас она хотела уйти из районных разборок, отцовских крыш, и торговать только в тусовочно-клубной среде. Выходить было сложно: хвосты и бабло, бабло и хвосты. Юнги даже не подозревал, как помог, когда забрал её к себе - она откупилась от части поставщиков, нашла двух новых, с товаром покруче и почище, а, значит, дороже (риск выше - денег больше, все просто), но... Хвосты. Хвосты... Курьер принёс новинку, на пробу для тусовки - синтетика, эйфоретик. Они обменялись объятиями, и в это время - сумочками. Сумочка была внесена внутрь, и надёжно висела на талии - оставить ее где-то было бы безумием, ну и... Вне вип-зоны ждали, да и в випке были желающие, среди танцоров и техперсонала, продавцы заряжены. Нет-нет, Пуонг самостоятельно не будет больше толкать, ни за что. Тиен расслабилась, и глотнула хорошего виски из крошечной фляжки. Всегда так делает перед предоставлением.       Намджун тихонько следил за работой звукорежиссёра и Юнги. В особенно напряжённые моменты вскакивал (стараясь беззвучно), и ломал пальцы; ему повезло уронить стул только единожды, и то когда танцоры притащили торт, и из него под хлопушки выскочил Пак Чимин - только это спасло его от гнева Мин Юнги, тот отвлекся на шум и, конечно же, засмотрелся на танец - никто не мог устоять перед танцами Пака. Тогда Намджун вскочил и прижался носом к стеклу, глядя за развитием сюжета, и стоял так до самого финала, боясь пошевелиться. Зрители были довольны, хохот раздавался там, где и ожидалось, сочувственные ахи, реплики... Идеи Сокджина сработали на все сто, и со словами, и с финалом. Директор хохотал до упаду! В конце, на аплодисменты и поклон, танцоры выкатили огромный съедобный торт, танцы продолжились, можно было выдохнуть. Ким-старший, отпустив напряжение, сполз на пол и обнаружил, что не очень может встать: колени подкашивались от волнения и напряжения, Юнги пришлось помогать ему выходить; когда они вышли в коридор, Хосок и Мин Со как раз получали остаток оплаты от расплывающегося в довольной улыбке заказчика: он оформлял перевод. Если честно, Намджуну хотелось еще раз сползти по стене, и забыться - и больше ничего не делать, по крайней мере, часов двадцать. А ещё лучше - сорок. Но очень хотелось посмотреть, что будет дальше - ведь Хосок-хён планирует афтепати, и как упустить возможность пообщаться с Пуонг?

***

Вечеринка была в новейшем клубе, в котором сняли отдельный зал. Намджун устало вытянул ноги, подкатал рукава рубашки и оглядел поле боя: танцгруппа в полном составе. И Юнги, счастливый до чертиков Мин Юнги! Танцует! Намджун улыбался. Тэхён, непривычно тихий, потягивает вино, Чимин отрывается, сейчас они устроили танцевальный баттл, и Хосок там, но переплясать Чимина и Тиен почти без шансов; Джун нашел глазами Пуонг - опять она около Сокджина, вешается прямо. Намджун вздохнул, сделал долгий глоток. Вкусно. Они здесь уже второй час - сначала все поели. И выпили, конечно. Потом орали тосты. Потом пошли танцевать и петь - ну, не все сразу, конечно же. Но чтоб Юнги!.. Намджун задумался о брате - в последнее время он как-то тих. Устал? Совсем не было времени нормально поговорить. - Тэхён-и, с тобой все в порядке? Тэ улыбнулся, и поднял стакан, салютуя: - Все отлично. Просто жду сообщения, важного. Ты не танцуешь? - Ты ж знаешь, какой я танцор! - Намджун смущённо улыбнулся. - И ты позволишь Пуонг так просто отойти Джину? - Тэхён поднял левую бровь и хитро улыбнулся. - Давай, хён. Допивай и на танцпол! Там даже Юнги! Намджун допил виски залпом, и встал, сумев не уронить свой стул. - Ну... Танцуй так, словно тебя никто не видит. - Он отсалютовал Тэхёну и двинулся в сторону танцующих. К чёрту, танцевать так танцевать! Джун врывается в веселье, и отпускает на свободу всех своих чертей - он обожает танцевать, пусть и делает это не слишком умело, зато от души; он подпевает всему, что слышит, и даже попадает в ноты; больше всего он любит Джексона - и изображает его. Тэхён наблюдает за братом, улыбается в край стакана; за Юнги, который отрывается вместе с Джином, за Пуонг, которая явно дразнит Намджуна, за... Стоп, а где Чонгук? И где Тиен? Тэхён привстает, осматривается, и никак не может понять, где Гуки. Он проверяет телефон - Korean_Boy не в сети, но был полчаса назад. Неуверенно он открывает диалог, смотрит на переписку, и закрывает, медленно, нехотя. Садится, и смотрит по сторонам. Музыка громче, свет пульсирует, народу очень много - здесь собрались все, кто так или иначе работал над представлением, от техперсонала до актеров, и это непривычно - видеть всех одновременно. К нему падает Джин. Они мало общались близко, но в целом хорошо друг к другу относятся. Джин нервничает почему-то, Тэхён скорее это угадывает, понимает, чем видит, и протягивает старшему шот: - Текила от Тэ. Будешь? Джин смешно моргает, всем лицом, и вливает в себя крепкий алкоголь без всяких правил - лимон, соль... - Джин-хён, тебя что-то беспокоит? Удивленный, Сокджин смотрит на Тэхёна. Его и правда не отпускает тревога - как тогда, с кружкой и Юнги. Только в этот раз она как-то крепче, серьёзнее. Он бы отшутился, губы уже улыбаются, но это не тот случай. Нужен хотя бы один союзник, нужен кто-то, кто развеет эту тревогу и скажет, что это бред. Джун занят, почему бы не поговорить с его младшим братом? - У меня дурацкое предчувствие, Тэ. Прямо вот... Жопа не на месте. - Боишься, что мой братец уедет с Пуонг? - иногда Тэхён просто... Шило в бок. Сокджин скосился на него, немного выгнул губы и приготовил ответ, когда Тэтэ взял его за руку и, не дав ее вырвать, проговорил: - Джин-хён, прости. Я пытался сказать тебе как-то, что я все понимаю, вижу, и что сочувствую тебе, мой братец - слепой; а вместо этого неловко и грубо пошутил. Это было довольно мразотно с моей стороны, и ты вправе обидеться. Но у меня такое же предчувствие, весь вечер - как будто что-то не так. Я очень жду одного сообщения, но его всё нет. И я переживаю, что это сообщение уедет домой не со мной... (заиграл один из главных хитов этого сезона, танцующие подпевают, машут руками Тэ и Джину, зовут к себе) Джин помолчал, глядя в глаза этому... этому... - Ну и инопланетянин же ты, Тэ. Давно ты понял? Кто-то еще в курсе? - Примерно с самого начала. Я всегда рядом с вами - с камерой в руках, самый незаметный, но камера все видит, а если анализировать то, что снимаешь - получается довольно информативно. - А ты опасный парень! - Сокджин задумчиво ерошит волосы на макушке, губы сложились сердечком; он посмотрел на танцпол - Пуонг как раз прижималась к Джуну, а тот, со своими глазами-смайликами, так откровенно излучал счастье, что сердце сжалось. Тэ проследил взгляд хёна, и слегка сжал его руку. (Они оба улыбаются и машут танцующим, мол, сейчас-сейчас, и продолжают сидеть). У Тэхёна сердце глухо бахает где-то в желудке, он пытается прогнать ощущения тревоги и неловкости. Джин вздохнул. Неужели, все ощущения только из-за лося и этой.. этой.. пустопорожней? Ну, может быть, и так. Перекрутил себя. Давно не было такого... Он налил себе и Тэ ещё по шоту, они подняли рюмки, опрокидывая их в рот. Тэ краем глаза замечает оповещение о сообщении, тянется за телефоном, и успевает схватить его, но в этот момент... Джун расслаблен, он наконец около Пуонг, и она ему подтанцовывает (в некоторые моменты Джун бы даже сказал "подмахивает", хм), и руки у нее уж очень свободные, и губы она облизывает, глядя на его рот, и вообще, вот сейчас только что - прижималась ягодицами прямо к его бедрам, а Мин Со многозначительно смотрела на них обоих - мол, смелее, и Хосок смеялся ему на ухо "Снимите уже номер"! Намджун старался не думать о том, как вчера на кухне Пуонг поразительно тупила, и выдавала нелепые несмешные шутки. Ну то есть... Он не смог бы объяснить, в чем дело. Она была не смешная и не слишком умная, и это напрягало. Возможно, нужно было бы поставить точку - попробовать уже секс с ней, и станет понятно. Безусловно, его тянет к ней, чисто на физиологическом уровне. А вот отношения - под вопросом. Но это же нечестно! Хотя какая разница? Все черти выпущены, Намджун развернул к себе партнёршу, наклонился чтобы поцеловать, и в этот момент... Чонгук держит в руках телефон. Он как ушел в сортир в примерно начале, так и сидит, и думает, чтобы такого написать. Эффектно? Честно? Больно? Бэнг в сети. Гук почти физически ощущал его ожидание, но обида ещё не отпустила. Он уговаривал себя, ведь у самого же был секс! Весь кордебалет судачит о достоинствах и достоинстве прекрасного Чон Чонгука, делают ставки, к кому он подкатит следующей, кто удержит его дольше, чем на ночь. Да, но никто из этих не стал ему лучшим другом. И вообще, какого черта, разве это не он лучший друг Бэнгу? Стоп. Но ведь это он, он, Чонгук, испугался и бросил его. Оставил одного, как выразился сам, в тишине. Каково это? Как там - в тишине, когда у тебя вообще не было сомнений в том, что все правильно и нормально? Господи, сейчас голова взорвётся. И так тяжело! Если он этого не сделает - никогда себе не простит! Он тапает "отправить", и в этот момент... Тиен ненадолго вышла из вип-зоны - клуб большой, по договоренности, сегодня была проба новья среди пушеров, и кое-что даже уже предлагала друзьям из кордебалета, пока Хосок не видел. Собственно, никто не видел - она очень хорошо знала, кому можно толкать, кому нельзя, и вообще, сама больше продавать не собиралась. Тиен переживала только за Пуонг, которая была лучшей подругой и слабым звеном, увы. Пару лет назад она попробовала одно из зелий, и отходняки были настолько жестоким, что Пуонг зареклась пробовать хоть что-то из химических веществ, употребляя только знакомый алкоголь и оооочень редко - табак. В тот "проклятый день" Пуонг так долго рвало, так долго ломало, что весь быстрый кайф был перекрыт, это, собственно, её и спасло от зависимости. В целом, очень удачно, что Пуонг снова живет с ней в одной комнате - можно было нормально все обсудить, наконец-то. Тиен предупредила подругу, что может понадобиться очень быстро уносить ноги, и уговорила её поставить машину поближе к бару, тайком, утром. Та спросила, нужно ли ей волноваться, на что получила ответ "меньше знаешь - крепче спишь" и оговорку про условный знак. Вообще-то, Пуонг решила этим вечером перестать водить Джуна за яйца, и уже проверить его в постели - он так мило ухаживал за ней последние три недели, что она даже задумалась об отношениях; а что? Красивый. Высокий. Очень умный. Хорошо зарабатывает. Партия - просто блеск, мама не поверит. Мама работала маникюршей в небогатом районе, всегда следила за собой и модой, и учила дочь хитро пользоваться женскими штучками: косметика, уход, правильная одежда... И поведение. Не нужно быть умной, нужно быть красивой. Танцы? Да пожалуйста, это поможет держать тело в тонусе, и мало ли, с кем получится познакомиться. После шикарной премьеры, получив аванс, Пуонг была в полном восторге, и решила, что день икс настал. И вот и когда она уже была готова сдаться, когда алкоголь придал нужный градус ситуации, когда платье красиво падает с плеча, и Намджун потянулся к ней губами, вот в этот момент... Чимин постоянно ловит на себе взгляд Юнги. Это было уже интересно, можно было выходить на охоту. Но, погодите, он же натурал! Всё страньше и страньше! Всё интереснее! Хён хороший, добрый. Хоть и пытается играть в снежного короля. Черт, почему он не обсудил это с Тэхёном!... Где вообще Тэхён, он же любит танцевать, дурачиться, он бы скакал сейчас возле Джина, а, э, погодите... Где Джин? От удивления Чимин резко останавливается, ищет глазами, в него врезается Пуонг, смеется, отскакивает обратно к Джуну. Юнги с усмешкой смотрит на них, но звучит их любимый трек - Baespae, и тело само идет в пляс - он только машет рукой Джину и Тэхёну, которых увидел за столиком. Те машут в ответ, мол, мы ща, и Чимин пытается перетанцевать Юнги в дурацких танцах, а тот смеется и толкается, не дается, убегает. Пак недоумевает, хочет отойти, видит Тиен, бегущую на танцпол, и в этот момент...... В этот момент... - - Вслед за бегущей Тиен помещение наполняется незнакомыми людьми, которые врезаются в толпу, слышны вскрики, но в основном - немое кино под громкую музыку: удар, кто-то падает, бегут насквозь, явно зная расположение. Следом - охрана, из-за светомузыки ничего непонятно, сплошная мешанина, и вдруг несколько выстрелов разрезают музыку, кто-то из девушек визжит; - Тиен вцепляется в Чимина, пытаясь прикрываться им, не выпускает из рук, и кричит "Пуонг, рви!!!"; - вскочивший Тэхён наперез кидается в ноги кому-то, кто замахнулся на Джуна, и, уронив его, прокатывается дальше, почти к ногам Юнги; - Хосок прикрывает Мин Со, он пытается понять, откуда пришла беда, вызванивает полицию; - бледный Юнги потирает руку - кто-то из налетевших в нокауте с разбегу, но мешанина из людей продолжается, и уже не уследить, что происходит, кого защищать, за что хвататься, ищет глазами; - Охрана орет "всем лежать!!!!"; - Джин с бутылкой наперевес врывается в месиво, разбивает её о чью-то голову, толпа редеет - кто-то действительно лежит, отовсюду крики; - "кровь, у него кровь!", ААААА!; - Тиен снова как провалилась, и Юнги потерял из виду Чимина, Джин бежит следом за черным плащом, уворачиваясь от испуганных людей; - Тэхён уворачивается от удара стулом и падает, с удивлением отмечая на своих пальцах красное и тёплое; Музыка глохнет вспыхивает свет в зал влетает Чонгук. - Что, блять, произошло?! Намджун лежит, он громко и чётко объясняет, что его нужно отпустить, но его держит охранник, он не даёт ему пошевелиться; Мин Со пытается сосчитать своих; Тэхён без сознания; Хосок ругается с охранниками и пытается понять, что случилось; Юнги поднимается с пола, у него подбит глаз, костяшки пальцев сбиты, он держится за рёбра, и пытается собраться; Чонгук в шоке оглядывает поле боя - он-то выскочил когда оглушающее отсутствие музыки и яркий свет его ошарашили, он бежит к Тэхёну, так как фотограф единственный не встает и не проявляет признаков жизни. Нигде нет ни Тиен, ни Пуонг, ни Чимина, ни Джина, Мин Со ищет их - под стойкой бара, за пультом диджея, под столиками, заглядывает с оба сортира - пусто. Кордебалет почти в полном составе на полу, они переглядываются, ищут глазами своих - не хватает нескольких человек; один из техников, кажется, звукач, получил пулю в плечо; один из танцоров - без сознания, какие-то чужие схвачены и скручены уже охраной. "Блять. Погуляли..." - Хосок сосредоточенно пытается найти выход, и не впасть в истерику. Это очень тяжело, он считает до двадцати, дышит, дышит, дышит, молчит... - Хосок-ще! Тэхён-хёну нужна скорая! У НЕГО КРОВЬ! - Чонгук кричит, и его хватает за руки Мин Со - не трогай! вдруг сделаешь хуже... - Нам нужен врач! Здесь есть врач?.. Чонгук разволновался, он вытирает лицо, слезы жгут глаза, но он их душит и держится около Тэхёна, разглядывая его лицо, кровь на голове, дует на волосы, чтобы попытаться увидеть, что за травма. Больше крови нет, кажется, это просто серьёзная ссадина, кожа повреждена, но густые волосы залиты красным и не дают ничего увидеть, Гук изо всех сил кусает себя за согнутый указательный палец, и осматривает дальше: на плече порвана рубашка, под ней тоже ссадина, и синяк, но это явно не перелом, рука в нормальной позиции. Или как выглядит перелом? - Мин Со, напомни мне, при переломе же происходит обязательная деформация, да? - Чонгук смотрит на длинные тонкие пальцы Тэхёна, на два изящных кольца, почему-то ёкает сердце, наверное, потому что он не может вспомнить, где видел их. Мин Со вытирает лоб, она собрана, и только Чимин бы понял, что как раз сейчас она на грани: - Гуки... Первая помощь, давай вспоминать. У Тэ может быть скрытая травма головы или позвоночника, именно поэтому я не даю тебе его ворочать. Он дышит, цвет кожи нормальный, я вижу ссадины, но именно поэтому не трогаю. Ты проверял пульс? - Нет. Сейчас. - Гук присаживается около Тэхёна, думает несколько секунд, тянется к шее, осторожно раскрывает рубашку на груди, отмечает синяк на красивой ключице, и не ему все же боязно касаться шеи - вдруг что-то сдвинет? он берет руку, ищет на запястье пульс. Очень страшно не найти. Чонгук вдруг ощущает панику, которая зарождается в животе, растет наверх тонкими мерзкими тентаклями, и душит, мешает говорить, дышать, лезет в глаза горячими слезами, лоб покрывает испарина, но Мин Со стоит рядом, и ждёт, и усилием воли он берёт себя в руки. Дыши, Гук-а, дыши... Он уверенно берет запястье, ищет тонкую бьющуюся жилку. Несколько секунд тишины давят на барабанные перепонки звоном, и... - Есть!!! Боже, есть, Мин Со, есть... слава богу... Он обнимает подругу и начальника так крепко, что самому больно, и питается от нее уверенностью. К ним подошел бледный Намджун - он только что узнал, и Мин Со хватает его за руки. - Где Тиен? И где Джин, черт побери? Где Чимин? - Юнги спокоен только с виду. Он прямо сейчас готов взорваться от досады, злости и обиды. Хосок испускает громкий эмоциональный рык, так, что наступает тишина. После этого он готов - вызывает скорую, успокаивает друзей, идет к копам. Приехавшая скорая забирает Тэхёна, с ним едет Мин Со, больше никого не выпускают из здания. Хосок и Намджун разбираются с приехавшей полицией; Хосок ломает пальцы и голову, пытаясь дозвониться до Сокджина, до Чимина. Нет ответа. Чонгук держит в руках телефон - сообщения Бэнг не прочитал, да и к лучшему - какая может сейчас быть встреча?! Никого никуда не отпустили, Юнги пытался (зря, огреб от копов), Намджун стёр язык, пытаясь узнать хоть что-то, Хосок мрачно молчит, держит Юнги за плечо на всякий случай; его волнение выдает только то, как он трясет ногой. Чонгук мрачно ходит из угла в угол, как тигр в клетке; идёт направо - пинает кресло, налево - стойку. Намджун, наконец молча, наблюдает за допросами. Он умеет складывать два и два. Он молчит и думает. "...я как наркобарон сраный с ней... То таскала траву... я терпел. Но сейчас она принесла кое-что серьёзнее. Прошу, не говори пока что ничего Мин Со и Хосоку. Я подумаю, как быть." Уставший коп заканчивает допрос, очередной кто-то орёт: - Я ничего не продавал! - Так, ладно... Чхва, направь этого в машину, пожалуйста. - старший коп жестом указывает подчинённому, стоявшему ближе всех. - Скажи, что будет ещё как минимум пятеро - кого мы задержали и у кого при себе есть. У всех присутствующих нужно взять анализы, причем срочно, займитесь. - следователь Лим, как следует из его нашивки, подходит к Намджуну и Хосоку, берет под козырек, представляясь: - Следователь Лим. В общем... Полагаю, произошел конфликт дилеров. Думаю, остальную информацию смогу предоставить вам только завтра. Спасибо за своевременный вызов, это помогло поймать нескольких торговцев. Прошу вас сдать анализы наравне со всеми, и ждать звонка. С вами свяжутся. Прошу вас не покидать Сеула до контакта с полицией. Намджун хмурится: - Вы нашли этих людей? - Он протягивает свой смартфон, там фотография Чимина и Джина с афиши одного из спектаклей, на следующей фотке Тиен и Пуонг. - Я уже говорил, они пропали. У меня есть соображения на этот счет, но мне нужно ещё время. Мы бы приступили к поиску сами, но вы не выпускаете нас. Это... - Он трёт лоб, сдерживая эмоции. - Это мои близкие друзья. Наши близкие друзья. - Мы приняли ваше заявление и работаем над этим. - Следователь немного смягчается: - Информации пока нет, но мы не остановили поиски. Если они свяжутся с вами - дайте знать. У нас есть их номера телефонов, попробуем отследить. Сдайте мочу, пожалуйста, мистер Ким. И ваши друзья тоже, будьте любезны. После этого можете быть свободны, но под подписку о невыезде, ее вам выдаст на подпись старший полицейский Канг. Все остальное - завтра. - Старший следователь Лим! - Мин Юнги вырывается из рук Хосока, у которого очень вовремя звонит телефон (Мин Со!), и вежливо тормозит полицейского: - Могу я поговорить с вами? У меня важная информация. - Оба отходят в сторону, о чём-то беседуют, записывают, обмениваются телефонами. Прибывшие сотрудники наркоконтроля всем раздали контейнеры для сбора мочи; анализы приходилось сдавать в довольно жестких условиях, сотрудники буквально сопровождали в туалет, лепили наклейки на полученные из рук выходящих ёмкости, фотографировали документы, получали контакты, подписи, отпускали. Все это было крайне быстро и постепенно остались только сотрудники клуба и Gidae event group. - Что она сказала? - Намджун тревожно заглядывает в лицо Хосока. - В общем, у Тэхёни все в порядке, если можно так сказать. Легкое сотрясение, порез на ребре, трещина в плече - надо сказать владельцу клуба, что эти стулья надо заменить, ими точно можно убить!.. Когда кто-то ударил его стулом, тот скользнул с головы (это сотрясение и кровь на волосах) на плечо - трещина кости, откуда царапина она не знает. Сейчас он спит. Едем домой, она уже в такси. В маленькой кухне свежо; пахнет кофе и тревогой. Все знают, как она пахнет - железом, грозой, кровью, и сигаретами. Курят Юнги и Мин Со. У Юнги замотана рука, фингал под правым глазом, ссадина на челюсти; Хосок обнимает Мин Со, Чонгук грызет ногти: все на взводе. Вопрос, висящий в воздухе - где Чимин и Джин? Юнги кусает щёку изнутри; очень тяжело говорить. - Со... Я не говорил тебе в этот раз. Не ожидал такого... Такой подставы. - он подбирает слова, говорит медленно. - Я догадывался, что Тиен снова торгует. Намджуна просил тоже не говорить вам, он в курсе. Спасать нужно того, кто хочет спасения. Она не хотела. И не хочет. - Юнги замолчал, внутри было очень много всего - злость (как она могла? Каков он лох!), разочарование (я идиот!), страх (Чимин в порядке? Где они, только бы в порядке!..), обида. Он снова говорит: - Я сдал её. Я её сдал. Следаку. Все контакты, адреса, кого знал из окружения. Сегодня, в клубе. Но я не понимаю, зачем они взяли Чимина, и почему с ними Джин. Что это было?! Простите меня. - Юнги белый, как мел, хрупкий как мел. Мин Со прижала окурок в пепельнице, выдавливая из него остатки жизни, повернулась к Юнги: - Эх, дрищ, ничего не меняется. Одни проблемы с твоими корешами! Давай думать, куда они могли ломануться, и где искать Чимина и Джина. Все остальное потом, ну правда. Успеешь извиниться, и пострадать, и я поорать.

***

Джин с трудом открыл глаза, но ничего не увидел, ничегошеньки; двигаться тоже не получалось, поэтому он прислушался, настолько мог - к телу и к окружающему всему. Он лежал, это точно. Что-то прижимало его ноги, было неудобно; затекли руки, связанные за спиной, особенно правая; попытки ощупать под собой пространство не дали ничего, онемевшие пальцы бессильны что-либо почувствовать. Запах был какой-то затхлый и немного машинный, как будто он в чем-то очень маленьком. Болит... Кажется, болит вообще всё, но совершенно точно - голова, правое плечо и правое бедро, и что, блять, лежит на нём сверху? Он попробовал пошевелиться, упёрся головой в твёрдое и зашипел. Откуда-то из района ступней послышался стон, и стон знакомый. Джин радостно воскликнул "Чимин!!!", но уши уловили только какой-то хриплый и невнятный мяв. - Джинни? - голос был хриплый и довольно слабый, но узнаваемый. - Джинни!! Это правда ты? - Чимин заерзал, и стало понятно, что парни расположены валетом - ногами друг к другу, Чимин сверху. - Я... Только я совершенно не понимаю, где мы. - В багажнике. Мы в багажнике. У тебя тоже завязаны глаза? - Да. Только я понимаю, зачем, здесь все равно темно. - Чёрт, у меня все тело затекло... Связаны и руки и ноги тоже. Хоть кляпа нет. Джин не разделял его оптимизма по этому поводу, но да, кляп бы мешал дышать, как минимум. Послышались шаги, хлопнула дверца, и машина закачалась на рессорах мягко, пока кто-то залезал внутрь. Судя по колебаниям, Джин решил, что это были девушка и парень - сначала был кто-то легкий, потом тяжелый. - Ну что, парни... Прокатимся. Голос был мужской, незнакомый; двигатель взревел, и машина довольно резко тронулась с места. - Мы что, едем куда-то? - Чимин пытался вертеть головой и двигать затекшими конечностями, чтобы как-то расшевелиться. Джин примолк - потому что даже в таком состоянии, он словил ту самую тревогу, после которой случалось всё хреновое; точнее - он не просто ее почувствовал, чего там - она была с ним все время, от самого начала вечеринки, у него все волосы встали дыбиком; он вспомнил, как они попали в этот багажник. Когда Тиен поняла, что придётся очень быстро смываться и прикрывать задницу, она сцапала Чимина, как щит, а тот доверчиво её прикрыл, впрочем, почти никто не понимал, что вообще происходит. Джин попытался задержать ускользающего Пака, и схватил его за рукав, в итоге был вынужден нестись за младшим, путаясь длинными ногами. На улице их вместе с Тиен грубо и быстро затолкали в машину; все скрылись с места очень быстро, в пути было сложно что-то понять, Пуонг, которая сидела впереди, что-то кричала, явно навеселе, водитель двигался как робот. Они мчали, нарушая все подряд, на полной скорости вписываясь в повороты, маневрируя в потоке. По дороге у Тиен пару раз звонил телефон, она быстро и очень нервно отвечала - мол, везут случайных, что делать пока непонятно, да, блять, случайных!! как-как, через одно место они там оказались! выкидывать их из машины на полной скорости она отказывается. На одной из дурных тёмных улиц, машина резко тормознула. Это был тот "прекрасный" район, в котором выросла Тиен, где она встретила Пуонг. Чимина и Джина вытащили из машины без всяких слов, и пока связывали, пока трамбовали в багажник - висела дурная тишина. Вообще, было стрёмно: ведь это Тиен, та самая, которая всегда была рядом, которая с ними дружила, которая жила с ними под одной крышей и ела из одной посуды! Впрочем, подумал Джин, могли бы и избить, а тут так - пара синяков да ссадина на скуле - пытались вырубить, когда сопротивлялся. Сопротивление он закончил в тот момент, когда увидел пистолет у одного из парней, и получил мощный удар под дых. Стоя перед пока открытым багажником, Тиен мрачно спросила: - Куда? зачем? - К Джинхё. Аджосси развлекаться изволит. Танцоры, говоришь? Ну и моськи симпатичные. - Ответил мужчина. Было слышно, что он докурил и закрыл багажник. - Ничего, с комфортом доедем. Паузу только сделаем, к Джинхё так просто не попасть. Тиен, Пуонг - валите с Ржавым, я сам довезу. Багажник закрылся. Их грубо выгрузили из машины, практически, вытаскивая за затекшие руки и одежду, и почти понесли куда-то в помещение (тела отказывались повиноваться, а завязанные глаза не давали шанса увидеть - куда, просто стало теплее вокруг, и запахи изменились). Джин пытался освободить руки, пока шли, растягивая веревку, или так ему казалось; ощущение тревоги было близко к панике, чувство пятой точки просто зашкаливало - волосы на загривке дыбом, мурашки по спине и рукам, и обострённое ощущение чего-то неизбежного. Чимин просто пытался восстановить чувствительность конечностей, которые покалывало, и плёлся, как мог. - Давайте, шевелите своими сладкими булочками! На празднике у Аджосси придётся вам поработать, хе. У Джина подкосились ноги. Аджосси, так называли главу клана Ли, держал наркобизнес в районе Каннам, самом дорогом и престижном районе Сеула; кроме прочего, он отличался взбалмошным нравом и безумными выходками, а его вечеринки были на слуху даже за пределами Кореи - реки алкоголя, наркотики, девочки и мальчики... Аджосси развлекался от всей своей пизданутой души. Сегодня был день рождения его любимого кота, и в честь этого закатили вечеринку - просто потому, что Господин Ли Кванче может себе позволить. Аджосси крепок телом, его красивые седые прядки не закрашены, перстни на длинных пальцах подчеркивают красоту рук, идеально сидит на нем бордовый костюм классического кроя. Он выслушивает то, что ему шепчет на ухо помощник, и кивает. Слегка подумав, манит его пальцем поближе и что-то шепчет на ухо, после чего теряет интерес и медленно втягивает в себя дорожку чистейшего кокса через специальную серебряную трубочку (через банкноты - пошлость какая!) Музыка тягучая и горячая, как танцовщицы на подиуме. Гости уже не слишком сдержаны - вечеринка набирает обороты. Мальчики и девочки в передниках с фотками любимого котика Аджосси курсируют по большому залу, разнося напитки, один из лучших диджеев Сеула за пультом, по столам - угощение без границ, от перепелов и традиционных кибимпабов до дорожек белого. В отдельных ёмкостях подъязычные батарейки, и конечно же - везде алкоголь для тех, кто не. Сам Аджосси сегодня пробует грибы - редкое в Корее лакомство. Галлюциногены, растущие прямо под ногами. Аджосси в предвкушении. Впрочем, он не спешит, внимательно прислушиваясь к консультанту из Европы и "припудривая нос" в меру - чтобы тащило, но не сшибало с настроя. Рано. Программа обширна. Диджею тоже нужно передохнуть, и вот он останавливается, отдавая первенство парню с микрофоном. Тот обращает внимание гостей на сцену, и просит вкатить ужин для их Прекрасного Аджосси. На сцене движение - тёмная прежде, она освещается, и девушки в костюмах кроликов (Аджосси любит Плэй Бой) растаскивают портьеры. Две красотки танцуют вокруг чего-то, укутанного в черную ткань, музыка все тяжелее, все горячей, и в кульминацию девушки поднимают завесу - там стол с закусками. Живой стол. Ким Сокджин никогда не был настолько обнажён и беспомощен в такой толпе людей, ему страшно. Ему пиздец как страшно, потому что он лежит, привязанный к столу, с ног до головы покрытый только лишь закусками - спасибо, что не горячими. Впрочем, в основном это суши, уложенные на какие-то листья; во рту был шарик-кляп с отверстиями, чтоб дышать лучше. - Для нашего драгоценного Аджосси - нантаймори*! - Джин старался не двигаться. Он никогда не видел ничего подобного, и уж тем более, не слышал, а теперь вынужден участвовать. Где Чимин было совершенно непонятно, и что теперь делать - тоже. Стол, с лежащим на нём скатёркой Джином, подкатили к Аджосси и сидящим рядом его друзьям; господин Ли улыбается, господин Ли радостно хлопает в ладоши: - О, это что-то новое! И интересное! Учли, что я заинтересовался мальчиками? Похвально! - Он рассматривает Джина. - Ох, какие плечи! И ключицы красивые... Здесь немного лист скрывает. Интересно, кубики пресса видны? Впрочем, это мы узнаем, когда поедим. А зачем парню кляп? Он орёт, что ли? Нет? Тогда снимите. Достаточно того, что он зафиксирован, боже. Ааа, это те самые гости!? - у Аджосси во взгляде мелькает интерес, жалость, азарт. - Стало ещё интереснее. Мальчик, ты же не станешь кричать, верно? Не станешь портить праздник Аджосси? - Кончиками пальцев господин Ли ведёт от плеча к шее, по кадыку Джина. - Потому что если станешь, Аджосси наденет тебе премилый кляп-кольцо и заткнёт тебе рот по-другому. Ты понял, да? - Пальцы гладят по щеке, потом резкая звонкая, но не слишком болезненная, пощёчина. Джин кивает, стараясь не уронить ничего с себя. Игры плохи, уйти бы живым... Аджосси манит пальцем ассистента и пробует первую порцию грибов, закусывает суши, снимая их с тела Джина прямо ртом, смакует, запивает водой, зовёт гостей. Среди подошедших - Тиен. Аджосси предлагает всем угоститься прекрасным во всех смыслах блюдом, явно намекая, что угощаться можно не только суши; подошедшие гости явно навеселе, зрачки почти с радужку, смех, быстрые движения. Тиен ухмыляется и тянет ладошку к джинову паху, произнося что-то вроде "О, ну наконец-то!", но господин Ли придерживает её пальчики: - Э, нет. Это блюдо моё. Если есть большое желание, можешь только посмотреть. Ему что-то шепчут на ухо. - Ведите! - повышает он голос и накрывает ладонью член Джина; пока кого-то ведут, он прохладными пальцами щекочет, пожимает и изучает, не глядя; Джин замер: страх, паника, отвращение заливают тело холодным потом, он закрыл глаза. Хуже всего, отвратительнее, что тело предаёт и отзывается, хренова ебаная физиология**! Он никогда не чувствовал такую всеобъемлющую беспомощность, кажется, он даже принялся молиться. За всю свою жизнь он не был в подобных ситуациях, никогда! Он облизнул губы, сглотнул, и принялся считать до ста. Тиен вертится рядом, хохочет, Джин её слышит. Аджосси просит: - Припудрите ему нос, что-то он слишком напряжён, меня это злит. - и кто-то сыплет на его губы и нос что-то, мелкий порошок щекочет, он рефлекторно плюет, пытается выдохнуть носом, но втягивает воздух вместе с "пыльцой", Аджосси смеётся. - Другое дело. - Дамы и господа! - голос ведущего разносится по помещению. - У нас в гостях величайший танцор нашего времени, прекрасный цветок, распустившийся, чтобы сиять на сцене, но желающий остаться инкогнито. Полумаска закрывает лицо, Чимин устал сопротивляться, плечи опущены, руки болтаются. На нем чудесный наряд - тонкая, легкая ткань, движения не скованы, есть только одно но - это платье на бретельках, короткое, тонкое, с пышной юбкой, под ним портупея, и пояс для чулок, все нежное, со скрепками-сердечками, белое и розовое, и чокер на шее белый. Ему уже разъяснили, чего ждут: танцевать, чтобы понравилось господину Ли и его гостям. Потому что альтернатива не понравится уже самому Чимину: здесь слишком много жаждущих членов, а такой лакомый кусочек просто разорвут на части чтобы, присунуть хоть разок. Пак бледный, он шугается движений в его сторону. - На шесте умеешь? - спросил кто-то из сопровождения. - Нет. - Эх, жаль. Люблю когда на шесте. Трусы не жмут? - захихикал чувак и подтолкнул его на сцену. Послышались аплодисменты, улюлюканье, но громкий голос всё перекрыл: - Спасибо за ваше согласие, господин Маска. Я наслышан о вашем таланте. Так станцуйте же, прошу вас! - Господин Ли жестом призвал всех обратить внимание на сцену. Чимин старался не смотреть вниз, в зал. Он прислушался к музыке, и представил, что все это просто сон. Плохой, кошмарный сон. Обычно, чтобы прогнать это, он придумывал танец, прямо внутри сна, это отвлекало и увлекало, и кошмар уходил. Пак вскинул подбородок, руки и поплыл, полетел, заструился под музыку, стараясь не думать про женскую одежду и зрителей; музыка становилась жёстче, и жёстче становились его движения, закончил трёхминутный трек он практически крампом, и остановился, тяжело дыша. - Ещё! - Аджосси заинтересованно смотрит на сцену. - Поставьте медленный трек. Что-то посексуальнее! - В его голове что-то происходит. Он видит танцора, и в то же время декорации плывут, извиваются вокруг Чимина под трек Goodbye - Feder, и всё плывёт и плавится, и крылья у господина Маски такие нежные и трепетные, и стены стекают прямо под его ноги, бегут красивыми фракталами - фиолетовый и жёлтый сочетаются браком на небесах, а Аджосси заворожён; его пальцы застыли на слава-богу-опал члене Джина, ему не до того, он убирает пальцы и смотрит в сторону. Музыка замерла, и господин Ли слепо поворачивается в сторону тишины, и велит подвести к нему танцора, и сам идёт навстречу; Чимина подталкивают, он сопротивляется, к Джину уже подскочила Тиен и ещё какие-то женщины и мужчины, Аджосси не против: пусть делают, что хотят, тем более, давно хотят и просят, мальчик красивый. Аджосси идёт навстречу эльфу, который танцевал. Он идёт через цветущий лес, и эта фея мужского пола идёт навстречу, его сопровождают феи рангом пониже, у всех такие красивые крылья... Но его эльф прекраснее всех, и он хочет целовать господина Ли, и зовёт его, слышите? "Аджосси, хочу быть вашим!"... Музыка смолкла, их руки соприкоснулись, господин Ли не верит своему счастью, обнимает крепко, тянется поцеловать и уронить на нежную траву, и скорее, скорее овладеть этой красотой! Тут тишину его мира режет противный, ужасный звук - в лес врываются кусты колючей акации и можжевельник, и противная проволока скрежещет прямо по барабанным перепонкам, по столам и стенам барабанят жёлуди, падают листья; и все вокруг движется в слоумо... -Альфа, захват!!

***

***