Life goes on

— Как ты? — Намджун широко шагает, влетая в палату. — Да я хорошо... — Тэхён улыбается смущённо, длинные пальцы мнут простынь. Намджун порывисто обнял младшего, прижал к себе осторожно. — Хорошо, что ты в порядке. Я места не находил... — Чимин и Джин?... Мне Мин Со вкратце только пересказала.. — В больнице Кангу, всех пострадавших у господина Ли отвезли туда. Физически с ними все в порядке, слава богу, ещё психологи должны пообщаться, нам позвонят сегодня, когда их забирать. Твоя рука в норме? — Нужна реабилитация какое-то время, но в целом да, порядок. — Тэ помахал рукой. — Вам рассказали, что произошло? — Угу. Тиен очень хотела работать исключительно на господина Ли. Она планировала торговать наркотиками под заказ, и начала тест, так сказать, на нашем after-party. Но её курьера перехватили конкуренты, именно они пытались напугать её, ну и всех присутствующих своей властью. Это была их территория. Убегая, Тиен прикрывалась Чимином, а Джин пытался его отбить. В итоге и тот и другой были украдены. Тиен и Пуонг отправились к высокому боссу, тем более там был какой-то праздник. Там ребятам.. сильно не повезло. Джин был столом для нантаймори, а Чимин... Чимина обдолбанный господин Ли просил танцевать в женской одежде, а под наркотой что-то пошло не так: захват ворвался буквально за минуты до того, как он бы изнасиловал Пака. Тэхён вздрогнул. — Чимина что?! — Тэхёнии... Тебе нужно отдыхать. — Мне нужно увидеть Чимина. Он... — Хорошо, но слушай... Давай это будет дома? Сегодня ты ночуешь здесь. Доктор беспокоится. — Ладно... — во взгляде на брата — вся любовь, все мысли, вся серьёзность. — Джун... Как Джин-хён? — Не знаю. Сегодня буду забирать их, с Хосоком, говорю же, жду звонок. А что? Тэхён тушуется внезапно, и замолкает; чужая тайна вяжет рот, он молчит: — Ничего, Намджуни. Встретимся завтра. Можно, меня заберёт Чонгук? — Опять внезапно... У вас с ним, — Намджун запинается слегка, — между вами всё хорошо? Тэхён трёт лоб: — Не знаю. Я переживаю за Чимина. И за Чонгука. — Ну, ситуация отвратительная, с какой стороны не взгляни, но Чонгук-то при чём? — Не знаю. — Тэхён искренне смотрит на брата, но тот не сдаётся: — После всего, что случилось, я хочу быть в курсе. Тэхёни, это я тебе рассказывал, что любить не стыдно, без разницы, по отношению к кому тебя накрыло. Я тебе первые презервативы покупал! Ты с Чимином из-за Гука разошёлся? Тэхён вздыхает, и рассказывает брату всё — про KeksTalk, про Гука, про его пропажу, потом про то, как Чимина нашёл, как они оба поняли, что дружить им круче, как рассказал Чимину про Korean_Boy, про то, как этого самого корейского мальчика нашёл в реальности. Старший слушает, не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы. — Тэ, я отправлю его. Но вам прямо очень нужно поговорить. Как? В палате? Подумай, может, напишешь ему? Карты на стол, так сказать... Пока что я не понимаю. Буду думать. Напишу. Джун обнимает брата и уходит, а Тэхён кусает губы и сжимает телефон. Хватает, пишет: Bang!: Привет. Как премьера? Стирает, начинает снова: Привет. Как твои дела? Опять стирает, бездумно тычет эмодзи. Korean_boy: Ты мне там поэму строчишь?👀 Bang!: 🙈💐🏂🤔🥞🔥🍆 Korean_boy: не понял... Ты смутился, даришь мне цветы, адреналин как на сноуборде, ты в недоумении, хочешь блинчиков, внутри горишь и стояк? 😄 Bang!: Ой! Korean_boy: 😄 я угадал? Bang!: Ну, почти. Я эмодзи как-то просто тыкал, не знал, что написать. В целом ты очень верно все понял, видимо, всё это я и хотел сказать. Пауза Korean_boy: Я хочу встретиться. Очень много всего произошло, и я понял, что не хочу тратить время бесполезно. Если чего-то хочешь, и так сильно, то какие могут быть сомнения. Когда ты можешь? Bang!: Всегда. Korean_boy: Ого. Bang!: У меня такие же ощущения, Гуки, про время и всё остальное. Мне немного страшно, но это не остановит меня. Korean_boy: Мне приехать? Bang!: Да. Сейчас скину адрес. Чонгук сидит в такси, смотрит на часы, на смартфон — ехать ещё тридцать минут. Какой он — Бэнг? Тонкие пальцы, два кольца, ключицы в вырезе. Холодком по спине стекает мысль "А если на фото не он?!" Да какая, в общем, разница , он или не он. Несовпадение ожидания и реальности? У Чонгука и так не совпадают ожидания и реальность! Друзья в больнице, предательство тех, кого считал партнёрами и коллегами, переворот сознания... Куда уж серьёзнее. А он несётся на встречу с интернет-знакомым. Ну что за блажь! Ему одновременно хочется ускорить происходящее, прямо сейчас, чтобы уже оказаться около Бэнга, увидеть, узнать, потрогать, и развернуть машину, удалить чат, приложение и забыть все как странный сон. Блять, он даже имени не спросил, нормальный вообще? А если это какой-то маньяк? Или розыгрыш? Съёмка передачи "Пранк месяца"? Листает переписку. Смотрит истории. Себя читает. Собеседника. Фотограф. Он упомянул, что работает фотографом. Чонгук открыл фотки. Опять залип на кольца... Мелькают какие-то образы знакомые в голове, а сердце вдруг бухает где-то в животе, чёртовы американские горки адреналиновых приходов! — Господин? Мы приехали. — водитель тактично ждёт впавшего в ступор Гука. — больница округа Каннам. Чон осматривается, и видит кого-то, стоящего около выхода, с телефоном около уха. Знакомая фигура... Входящий звонок. KeksTalk. Bang! Ким Тэхён. --- —...Можете забрать их домой. — доктор улыбается и уходит. Намджун смотрит на Джина, на Чимина, на грызущего пальцы Юнги, на хмурого Хосока. У него ощущение, что мир, который был гладкий и приятный на ощупь, теперь саднит в горле, шершаво цепляет все незакрытые участки кожи, сыпет песком в глаза. Он испытывает чувство вины и облегчение одновременно, и это бесит. Пока он облекает мысли в слова, Хосок молча обнимает Джина и Чимина, и тащит всех в лифт, на парковку, в авто. Мин Со, как ни странно, ждёт дома; Чонгук написал, что поехал забрать Тэ. В машине напряжённая тишина, можно резать ножом; никто не готов заговорить первым. Спасает звонок от Мин Со, который вышел на громкую связь: — Хоби, как дела?! Их отпустили? Вы их везёте? Я накрыла стол, почистила ванную, я не знаю, что ещё сделать! Как парни? Они целы? В порядке? Чимин не выдержал: — Минсооооооооо!!!! Как я рад тебя слышать! Мы едем, едем, скоро будем! — у него немного сорвался голос и он всхлипнул и зарыдал. Юнги осторожно привлёк к себе сидящего рядом Пака, и все разом заговорили, перебивая друг друга и разорвав напряжение. Хосок обнимает Мин Со. Эти двое ощущают противное чувство вины за всю компанию, она — за труппу, он — за весь проект. За прошедшие после премьеры трое суток телефон Хосока дымился от запросов на постановки шоу различного характера, но... Но вероятно-очевидный птср** Чимина и Джина — явная необходимость отпуска. "Incoming message" — знакомый дилиньк, и Джун лезет в карман. — О, смс от Тэ. Они с Гуком едут. Позднее, друзья пьют, едят и пытаются сделать вид, что все нормально, все как раньше. Но ведь это их солнечного Чимина вызволяла группа захвата. Это над их надёжным и прекрасным Джином летали пули это их друзей пытались изнасиловать обдолбанные люди, это им было отчаянно, зверино страшно, это они давали показания в состоянии шока, их обследовали врачи и полицейские психологи, им показывали фотографии, чтобы собрать информацию, а теперь они сидят и ковыряют в тарелках. Джин молчит. Это в принципе странно для Джина. Пока он пьёт и молчит. Чимин зато говорит не умолкая — это его защита: выговориться. Он говорит про поездку в машине, смеётся, как был рад узнать Джина по голосу. Рассказывает про всех, кого мог видеть, хоть записывай и неси следователю — такие подробности всплывают!.. Что у тех, кто его переодевал были маски, а у охраны тяжелый взгляд. Что он видел как кому-то делают минет в углу коридора за гримеркой, что Господин Ли красивый, но он никогда бы не хотел его видеть больше. Что танцевать в женской одежде он танцевал уже как-то, в одной из постановок, "помнишь, Мин Со?", и что кажется, он слышал Тиен, и что Джина он не узнал, но было совершенно не до того. И о том, как было страшно — до ломоты в суставах. Про обои цвета вина в гримерке, и про шаткую сцену, как радовался, что танцевать на каблуках не пришлось, и что он придумал свой лучший танец и никогда больше его не повторит, что ненавидит наркоманов. А ещё он не отходит от Юнги, а Юнги страшно. И после рассказа очень подло, плохо, мерзко хочется увидеть Чимина в платье. Оказывается, признаваться себе в том, что тебе нравится парень — очень сложно. Одно дело рассуждать про это с кем-то и мудро думать, что ты можешь. А потом срабатывают привычные паттерны и сознание всеми силами пытается подогнать реальность под "правильные" лекала, и это делает Юнги еще более замкнутым снаружи. Но ему ужасно хочется увидеть Чимина в платье. Он молчит, держит Пака за руку, кусает губы и мысленно линчует себя. Когда он открывает рот наконец, отлепляя сухой язык от нёба, приходится прокашляться: — А гхкмха... Где вы сегодня будете ночевать, парни? — Он смотрит на Джина, который моргает сразу обоими глазами и делает очередной глоток. Мин Со сразу предлагает: — У нас свободна вторая комната. Чим, Джин, останетесь у нас? — Чимин кивает, а Джин вдруг открывает рот: — Я хотел бы поехать к Намджуну-щи. — повисает пауза, Намджун осторожно кладёт ладонь на плечо старшего, кивает, а Джин продолжает: — Мне надоело молчать, прятаться и играть. Я очень хочу поговорить с Намджуном о том, как сильно он мне нравится. У Джуна краснеют кончики ушей, и удивление его нескрываемо, но обсуждать ситуацию при всех он не готов, поэтому он стремительно встает и берёт куртку: — Поехали. — он быстро жмёт руку онемевшим Хосоку, Юнги, чмокает в щёку Мин Со и берет Джина за руку, выводит на улицу. Тот не сопротивляется, и сплетает пальцы с Намджуновыми, молчит. Тишина продолжается всю дорогу в такси, где Джин, так и не отняв руки, смотрит в окно, а Намджун — на него. На красивого, безумно красивого мужчину. Тэхён ведь пытался что-то намекнуть, но очевидное признавать тяжело, и у Намджуна мурашки, и живот то и дело приятно крутит, словно там море. Он смотрит, и думает, какой на вкус рот Джина, и приятно ли касаться своим языком джинового. Вспоминает, как это, когда первый поцелуй, и нервы накалены так, что все ощущения умножаются на тысячу, наверное, очков: мягкость чужих губ, стук зубов о зубы, такой неловкий, пока пытаешься найти комфортную позу, и вкус незнакомый, и запах, и ощущение кожи, и адреналин, захлестывающий все рецепторы, и Намджун чуть сжимает пальцы Джина в своих, бережно. Тот поворачивается к нему, серьёзный и на вид спокойный: — Я тоже очень хочу целоваться, Наму, но давай не в такси. — и пальцами пальцы гладит, ладонь щекочет, и улыбается. Джун отводит взгляд от его глаз, смотрит на рот, и замечает вдруг, как сумасшедше бьётся вена на шее у старшего. — Хорошо. — Джун сглатывает, и старается смотреть в окно; их пальцы продолжают игру, за окном несётся вечерний Сеул. — Хочешь чего-нибудь, может, вина? — Намджун изо всех сил пытается не показать неловкость, пока Джин спокойно рассматривает его квартиру. — Вина?.. — задумчиво тянет старший, касаясь кончиками пальцев корешков книг, сложенных на журнальном столике. Джун достаёт два бокала и открывает холодильник, когда чувствует на талии горячие руки и слышит у самого уха: — Ты серьёзно думаешь сейчас о вине? — пальцы скользят по планке рубашки, цепляясь за пуговицы, а пухлые губы щекочут ухо: — Намджуни... — касаются шеи, мягко тычутся в затылок. Пуговицы расстёгнуты и пальцы жадно трогают кожу живота, гладят, дразнят. Джун опрокидывает бутылку, благо, она не полная, когда поворачивается к Джину и жадно в губы впивается — наконец-то! Он хотел бы подхватить старшего на руки, унести в спальню, но помнит, через что тот прошёл, и сдерживается, только шепчет в пухлогубый рот "спальня?..", и в ответ кивок. Их рубашка и футболка уже на полу, а у Джина такие широкие плечи, и такая тонкая талия, а ещё хочется прикоснуться к пупку и провести большим пальцем по дорожке волос от него вниз, и целовать хочется везде, от лица до кончиков пальцев... Намджун старается хотя бы прикоснуться всюду, изучить наощупь, улыбается внутренне, что он как трогательный мальчик Тэхён, зато лучше понимает теперь, почему. Намджун старается не доминировать, но гладить, обволакивать, увлекать. Кожа старшего гладкая, чуть смуглая, вкусная; шрамик на ребре, родинка под соском, под очень чувствительным аккуратным соском — каждое прикосновение к нему вызывает у Джина всхлип, голова его запрокидывается и это так красиво, и так возбуждает, что Намджун нетерпеливо прижимается бёдрами к Джину, и чувствует такую же каменную эрекцию. У Намджуна в голове — только ощущения, он выгнал все мысли. Все до единой: про вину, про Тэхёна с его Чонгуком, про проект, про Тиен, полицию и злость; выгнал своё недоумение, оставил только Джина. Который, к слову, прямо сейчас опускается на кровать так же красиво, как всё, что он делает. — Разденешь меня? — старший улыбается снизу вверх; ноги расставил, на локти опирается, и губы облизывает. Намджун сглатывает, кивает, опускается на колени и ладонями снизу вверх по бесконечным ногам Джина скользит, подползает к нему ближе; его ладони встречаются на поясе джинсов, пальцы путаются в ремне, пуговице, собачке замка: — Знаешь, хён, я жалею, что уже снял с тебя рубашку. Раздевать тебя это так красиво!.. — победа! Ремень расстёгнут, джинсы тоже, но Наму не спешит; он гладит кожу живота кончиками пальцев, смотрит, как на ней появляются мурашки, прижимается к ним лицом, Джин вздрагивает, подается бедрами навстречу, а младший рисует языком знак бесконечности под его пупком, и дорожку вниз ведёт. — Аа....ах! — срывается изо рта Джина, и он нетерпеливо приподнимается на руках, стаскивает с бедер проклятые штаны, и движением ноги отшвыривает их куда подальше. — Ким Намджун, мать твою, иди сюда немедленно, голый! Говорить и заниматься любовью будем потом. Сейчас мне действительно нужно, чтобы ты втрахал меня в этот матрас, потом я тебя, потом курить, потом пиздеть за жизнь! — с этими словами Сокджин поднимает и роняет Джуна на себя, обхватывает его ногами бесстыдно, и пытается расстегнуть и снять с него штаны, но в такой позе это мало возможно. Намджун отвлекается на минуту, скидывает остатки одежды и возвращается к Джину, как в озеро ныряет, без длительных привыканий к воде: вгрызается в джинов рот, руками в себя вжимает, коленом прижимает пах, трётся до судорожного стона. На мгновение отвлекается чтобы достать из ящика тумбочки смазку, вопросительно на Джина смотрит, а тот нетерпеливо хватает тюбик и бесстыдно разводит ноги, глядя младшему прямо в глаза (а тому кажется, что в саму душу) наносит скользкий гель, размазывает по анусу, пальцами внутрь проникает — сначала один, зато на всю длину, потом два. Третий... Они медленно скользят внутрь, а Намджун, теряет голову. Хватает Джина за запястья и держит, прижимается пахом к паху, чуть давит головкой, а старший нетерпеливо ёрзает и навстречу подаёт бёдра, и шепчет так жарко "Хочу", что будет так, как хочет он: быстро, в начале немного больно, а дальше приятно и скорее о да, вот так, ещё, сильнее! Ооооо, скорее скорее ааааа, даа!.. и адское напряжение отпускает. Оба тяжело дышат, осознавая, возвращаясь в реальность, Джин обнимает Намджуна, и это так нереально и так по-настоящему одновременно, что у него, кажется, думалка сломалась, он приходит в себя, когда слышит: — Эээй, ты плачешь?! Я сделал тебе больно, да? Прости меня, Джинни, прости! — Намджун опирается на локти, нависает над, и очень, очень нежно целует глаза, стирает слезы губами, носом трётся о джинов нос, щёки, рот, по волосам старшего малыша гладит, и ругает себя внутри, а Джин смотрит на него: — Сейчас прозвучит, как в грёбаной дораме, но я так мечтал об этом, что не могу проверить в реальность происходящего. — Мечтал?.. — Перестань повторять за мной, Джуни! — Джин морщит нос. — по плану сейчас мы меняемся местами, помнишь? И вдруг он сам себя перебивает: — Я испортил такой момент.. да? Вот идиот. Намджун молчит, смотрит в глаза, и ямочки эти адские на щеках; пальцем гладит лицо: — Ты самый красивый мужчина в мире, Сокджин. Самый красивый мужчина, с которым у меня секс, я сам себе завидую. — наклоняется поцеловать, ещё не спеша, нежно, изучая. — Только... У меня очень давно не было... — Пассивной позиции? — Джин улыбается и закидывает обе ноги на младшего. — Ничего. Это как кататься на велосипеде: главное проверить, что все смазано. Они ржут, как кони, хохочут до слёз от дурацкой шуточки. — Вот теперь точно ис-спортил! — заикается Наму, и откатившись, падает с дивана. Джин с беспокойством свешивается вниз и тянет к себе: — Неуклюжий мой... Иди сюда. *** Тэхён не видит Гуки, стоящего на другой стороне, и беспомощно смотрит на экран, где а очередной раз пишется "абонент не отвечает". Тэ кладет смартфон в карман и обхватывает себя руками, словно ему холодно. Ему и правда холодно и... Пусто. Обманутые ожидания, хуже пытки и на свете нет, а если учесть все нюансы, то все только началось. Чонгук не видел прежде такого Тэхёна, никогда. Пока он стоял, пытаясь принять произошедшее, вспоминал, как он смотрел на Тэхёна, издалека, пусть и вблизи. Восхищался его умением подобрать одежду, выглядеть прекрасно в любых вещах и локациях, его профессионализму, его удивительности и инопланетности; он пытался наложить этот образ на сетевой, и у него вдруг встали на место все кусочки паззла — то, как Тэхён разъехался с Чимином, как он смотрел на него иногда, словно что-то хотел сказать. Все-все сообщения Banga соединились в одного человека, который был так рядом! Гук просто подошел и просто обнял Тэ, как будто делал это всегда. — Представляешь, и мир не рухнул. И гром не ударил, молния меня не шибанула, ну в общем, ничего не изменилось, кроме того, что мне хочется это повторить. — Гук улыбается тепло. Он за рулём каршеринга, везёт их обоих к Хосоку, все уже там. Тэхён не убирает руку с его колена, и Гука от этого ощущения слегка потряхивает; он пытается решиться опоздать. — Тэ... Я... — Я тоже хочу. Может... Давай сначала ко мне? Это примерно по дороге. — Тэхён кусает нижнюю губу, опасаясь за напор. — Слава богу. Говори адрес. — Гук паркуется и вбивает ещё одну точку в навигатор. Почему-то он совершенно настроился, успокоился и принял тот факт, что влюблён парня. Абсолютно, то есть по уши. И эрекция уже не вызывает стыда, только желание заняться любовью с Бэн.. Тэхёном. Ну, да, каких-то деталей он не знает, но Тэхён же не чужой... Подскажет и научит. В противовес этой уверенности, Тэхён вдруг нервничает. Он так резко предложил, потому что и сам не понимал, согласится ли Чонгук, и его внезапно накрыло осознание ситуации, ответственность и откуда-то пришел страх. Он помнит, что у Чонгука никогда не было опыта с мужчинами, и судорожно вспоминает свой первый раз, и есть ли дома все, что нужно, и .. о, Господи, а там порядок?! Гук открывает дверцу, и наклоняется: — Тот подъезд? Тэхёнааа, ты чего? — Тот. Они молча поднимаются в лифте, воздух между можно резать ножом, из-за неловкости. От этого и Чонгук сбавляет обороты и недоуменно ловит мысли: дело во мне? Что-то не так? Тэхёну больно? На выходе из лифта он осторожно подхватывает Тэ под руку; тот смотрит искоса на младшего, а мысли мечутся, как чайки над водой, перебивают одна другую и в конце концов создают панику, пока он открывает дверь и медленно разувается: "Что... Как?! Спокойный такой, я точно не нравлюсь ему, сейчас ещё посмеётся" — додумать не выходит, Чонгук разворачивает его к себе и целует, закрыв глаза. Чонгук как в воду прыгнул, без подготовки особой. Все в теории, а практика здрасьте нате... У Тэ мягкие губы, а у него, Гука, нижняя немного пересохла, кожица царапается; напряжённый какой хён, почему? Он языком проводит по чужим губам, на вкус пробует, на кромке сознания мозг выдаёт что-то вроде "никакой разницы с девушкой", и он прижимает Тэхёна к стене, одной рукой за его головой опирается, другой осторожно касается лица, по линии челюсти водит, по скуле, в волосы зарывается пальцами, тянет немного, и наконец чувствует, как Тэ отвечает. Он останавливается, и открывает глаза: — Тэхён?.. — Ммм?.. — Давай из коридора куда-то двинемся... Тут прекрасно, но мы рискуем все сделать в первый раз прямо на коврике у двери. Тэхён, наконец, смеется тихо и расслабляется. — Думаешь... Погоди, нет. Дай скажу... Мне сейчас так страшно было, Гук. От своих мыслей, от твоей смелости, от всего сразу. Прости меня за то, что усомнился в нас. — он утыкается любом в лоб Гука, и пальцы на его затылке сплетает, путает, и дышит рядом-рядом: — Пойдём. Тянет Чонгука за ремень на черных джинсах в комнату, и валит его на диван, и глядя ему в глаза стягивает футболку, широкие брюки, остаётся в тёмно-синих боксерах, и седлает Гука. Все сомнения он утопил в распахнутых глазах напротив, и его поцелуй глубокий, уверенный, очень зовущий; Чонгук обнимает голую спину, гладит гладкую кожу, и прижимает к себе, когда внизу живота сворачивается тугая пружина желания, и ещё, ещё туже, из его губ вырывается стон, прямо Тэхёну в рот. Тот улыбается, и отодвигается немного, чтобы погладить Гука по напряжённому животу кончиками пальцев, забираясь под футболку. Чон снимает её, и бросает куда-то, чтобы скорее прижать к себе Тэхёна; от прикосновения кожи к коже — ток, дрожь. Очень мешает одежда. — Снимай, — в ухо выдыхает Тэхён и сам встаёт, стягивает боксеры. Гук снимает все вместе — джинсы, трусы и вдруг не знает, что ему делать со стоящим членом наперевес, он было смущается, но... Это же Bang. Тэхён счастливо оглядывает его и жадно тянется руками, обнимает и прижимается всем телом горячо, что-то шепчет в шею, в ухо, в волосы, что-то ласковое и ужасно горячее, типа "Никогда не видел члена прекраснее" и "Гукаааа, пожалуйста, поцелуй меня!.." и что-то ещё, и мир взрывается звёздами и красками прямо под кожей и перед глазами Чонгука, он сминает мягкие губы Тэ, и валит его на диван, и трётся обжигающе-горячим членом о его бедро, и руками гладит везде, а Тэхён со стоном жмется к нему плотнее. — Погоди.. приподнимись... Хочу потрогать его.. — Тэхён ладонью накрывает член Чонгука, и ласкает сверху вниз. — Ты восхитительно твёрдый... — Чонгук что-то невразумительное мычит, тычась головкой прямо в ладонь Тэ. — Погоди... — они лежат лицом к лицу, и Чонгук очень хочет целоваться, и чтобы Тэхён не убирал руку: — Тэ, не убирай руку, пожалуйста... — тот улыбается, и большим пальцем головку гладит, с уздечкой играет: —Так? — Гук вздрагивает и на миллисекунду забывает, как дышать, и тоже руку тянет, приласкать старшего; Тэхён выдыхает резко, и прижимает к себе, голова кружится, очень хочется лизнуть, куснуть, попробовать на вкус всего хёна, потому целуется Гук отчаянно. Губы точно опухли, а в ладони горячо, твердо, и они невольно двигаются в такт друг другу; Тэ наклоняет голову и быстро прикусывает чувствительный сосок Гука, потом лижет нежно, и их движения становятся быстрее и тяжелее, уже не шепот, а стоны, нервы как струны и в головах космос, а потом случается большой взрыв, с которого начнётся их вселенная. — Мы... Мы диван испачкали... — сокрушается Гук, а Тэхён счастливо целует его и руками размазывает их перемешавшуюся сперму по дивану, по животам, и смеётся: — Да и черт с ним! Они приезжают к Хосоку с небольшим опозданием, и довольный Юнги понимает все и сразу, Чонгук крепко жмёт его руку. Правда, Джин и Джун умчались, про это коротко сообщает Мин Со. Тэхён нежно обнимает Чимина, который совсем расслаблен среди своих, и чуть-чуть пьян, а потому откровенен больше, чем нужно. — Тэхёнаааа, я ревную ужасно. Нет, не как парень, как друг. Это же нормально? — поворачивается к Гуку: — ты ведь не отнимешь его у меня? Пожалуйста. Этот засранец мой соулмейт. Мне не нужна его задница, пусть она и прекрасна, мне нужно его понимание... Ох, кажется, мне нужно поесть. — Тэхён бросает напряжённый взгляд на Чонгука, садится рядом с Чимином, делает ему бутерброд и убирает из пиццы ананасы: — Джин-хён заказывал? Хоби смеётся: — Нет, твой братец! Чонгук немного смущён, и кивает, и берет себе соджу; чуть косится на Тэхёна и Чимина, но в целом спокоен. Хосок смеётся: — Чимина сегодня очень откровенен, да. Оно и понятно! Но неожиданно. Чонгук, всё хорошо? Тот кивает. Мин Со определённо довольна, и Чонгук немного ёрничает: — Шеф, осталась только одна девочка в нашей компании, да? Юнги хрюкает, пытаясь сдержатся, а потом начинает беззвучно хохотать, сотрясаясь плечами и хлопая ладонью по подушке. Хосок с улыбкой произносит: — Вам трындец, ребята, — и одним глотком допивает пиво. У Мин Со кончики ушей полыхают, а рот наполнился словами, которые катаются внутри него, щекочут и не могут выбрать первое, которое полетит, от этого она ещё сильнее сердится, и в то же время ей смешно, и она вдруг... Разрыдалась. Испуганные, парни все поворачиваются к ней, Чонгук бежит за водой, Хосок на колени к себе усаживает, Юнги за руку хватает, извиняется, Тэхён и Чимин что-то воркуют, по голове гладят... — Я так рада, что вы все живы! Мне так больно за Чимина и Джина! Я так зла на Тиен! Мне ужасно по душе, что Тэхён и Чонгук вместе! Намджун увез Джина, и я надеюсь, что у них все отлично. Спасибо, что вы все здеееееесь!...