Я тебя завалю, Шастун!

— Вы… вы не ушли? — голос такой удивленный и шокированный. — Как видишь, Антон. Ты чего такой испуганный? Сзади меня красный чувак из «Астрала»? Садись давай завтракать, — легкость Арсения не может не очаровывать. Да, именно легкость. Он всегда легкий. Какой-то энергичный и живой, но при этом спокойный и уравновешенный. — Спасибо, — «Так, не тупи, вам нужно это обсудить», — Арсений Сергеевич… эм… — Что такое? — Амм… Очень вкусно! — «блять, ну что я за трус!». — Спасибо! Ты это хотел мне сказать? У тебя на лице такое напряжение, аж венка вздулась. «Очень остроумно, Арсений Сергеевич!» — Вы правы, да, — глубокий вдох, — что происходит, Арсений Сергеевич? Они оба боятся этого диалога. — Антоша, могу я попросить тебя поконкретнее выразиться? «Давай, Антон, спроси напрямую» «Арсений Сергеевич, вы же знаете о чем я! Зачем строите из себя дурака? Хотите, чтобы я напрямую спросил, да?» Эта мысленная перепалка продолжается секунд десять. Со стороны кажется, будто они игнорируют друг друга или же просто тупят, но на самом деле разговор есть. Они читают фразы в глазах друг друга. — Арсений Сергеевич, вы же понимаете о чем я. Я о нас. — А что с нами? Я не очень понимаю, Тош, — «выкручивайся, Шастун. Мне нравится, как ты мнёшься». «СУКА Я ЩАС ЕГО УБЬЮ» Маленькие человечки в голове Антона убивают Арсения самыми изящными способами. — Арсений Сергеевич, вы сидите в трусах и футболке у меня на кухне, мы несколько раз целовались, признались друг другу в чувствах и всю ночь обнимались. А так да, нихуя в принципе не было, вы правы, — и Антон с самым беззаботным видом продолжает есть завтрак. «Посмотрим, Арсений Сергеевич, как вы выберетесь из этого» — Антон, слушай, — голос его становится мягче и тревожнее, — я знаю, что это для тебя тяжело и в новинку. Пойми, пожалуйста, что я тоже не был в такой ситуации никогда. Ни разу за свою жизнь я не испытывал чувств к своему ученику. Блин, ты на двадцать лет меня младше. Тебе вообще сколько лет-то? — Вы серьезно не знаете сколько мне лет? — глаза Антона округляются. — Нуу… нет. Гениально, Арсений! Ты сука даже не знаешь сколько ему лет! — Семнадцать, Арсений Сергеевич. — Семнадцать?! Меня посадят блять… — Что вы сказали? — Да ничего, Тош, ничего. Антон тихо усмехается над мужчиной. — Послушай, это правда сложно. Что скажут твои родители? Как это все проделать в школе? И как ты вообще смотришь на разницу в возрасте в двадцать блин лет? — Вам тридцать семь? Горячо выглядите, Арсений Сергеевич, — «блин, по-моему он злится, но это очень забавно», — моим родителям похуй, помните? Я не общаюсь с ними, бабушка тоже. Кстати, ей не обязательно знать. Школу я через полгода закончу, а в кладовках и классах мы с вами целоваться не будем, так что никто не узнает. Еще есть вопросы? — Антон, как бы я хотел быть таким же наивным и простым, как ты. — Так будьте, Арсений Сергеевич. Браво, статуэтка за лучший совет вручается Антону Андреевичу! — Арсений Сергеевич, — Антон смущенно смотрит на мужчину, — выглядит наш разговор так, словно я вас уговариваю. Если вам не нужны отношения, то все в порядке, я пойму… Шастун не успевает продолжить свою мысль. Его перебивает нежный поцелуй. Губы Арсения плавно и аккуратно, даже стеснительно, целуют Антона, стараясь вложить в каждое касание всю нежность и чувственность. Оторвавшись от Антона, Арсений смотрит прямо в глаза Шастуна. — Я хочу быть с тобой. Я. Хочу. Быть. С. Тобой. Этой фразы хватает, чтобы сорвать предохранитель и перейти во все тяжкие. В беспамятстве они переходят в комнату. Каждый их шаг сопровождается глубоким поцелуем и цепкими объятиями. Словно если они хоть на секунду друг друга отпустят, то потеряют навсегда. А шансы потерять друг друга велики. Их отношения — это ненормально. Их отношения — это нездорово. Их отношения — запрет, который хочет нарушить и наслаждаться каждым мгновением запрещенных действий. Поцелуи, объятия, слова — все запрещено. От этого еще сладостнее. — Тебе идут мои руки на твоем теле, Антон, — приподнявшись над Шастуном, Попов проводит пальцами по его скулам. — Вы мне в принципе идете, Арсений Сергеевич. Поцелуи продолжаются. Арсений путешествуют по телу Антона, прокладывая маршрут от его губ до ключиц, затрагивая скулы, шею, щеки и мочки ушей. Объятья такие сильные, что еще чуть-чуть и они войдут в друг друга, став одним целым. — Антон, нам пора в школу. Я опаздываю на работу, а ты на мой урок. Давай собираться. — Вы же не будете ругаться, если я задержусь на ваш урок? — глаза парня наполнены детской наивностью. — Боюсь, я сам задержусь, — так же наивно смеется Арсений. С Антоном можно быть наивным. С ним можно быть ребенком. С ним можно быть искрой. Настоящей жгучей искрой. Потому что Антон и сам является искрой. Он зажигает в Арсении что-то, что потухло много лет назад. А быть может и вообще никогда не зажигалось. — Ты готов? — Да, Арсений Сергеевич. — Тош, не обижайся, но я тебя наверное высажу за углом здания. Будет странно, если мы вместе приедем в школу. — Да, конечно, я все понимаю. Всю дорогу до школы они улыбаются, как идиоты, и искрят от счастья. Выйдя из машины, Антон продолжает улыбаться во все зубы. — Шастун, это ты вообще? Что с тобой? Я тебя таким счастливым никогда не видел! — Сережа удивлен до невозможности. Нет, ну его можно понять: куда делся мрачный Антон, желающий смерти? Почему перед ним светиться и улыбается какой-то красивый парень? — Матвиенко, мы встречаемся. — ЧЕГО?! Меньше чем через секунду Сережа уже радостный накидывается на Антона. — Что? Как? Когда? Ты обязан мне это сука рассказать! — но почему-то лицо Антона перестает быть абсолютно счастливым, — так, куда делся радостный Шастун? Верни его быстро! — Это… так странно. Не, я рад, определенно! Но это все так сложно. Я так хочу верить, что это не было сгоряча и мы действительно вместе. — Так, так, Шастун и Матвиенко! Звонок уже был, в курсе?! «Ооо, опять Журавль доебался» — Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. Извините, мы сейчас же побежим на урок. — Ну уж нет! Сейчас вместе поднимемся к Арсению Сергеевичу. Идем! Неуместная насмешка друзей еще больше бесит Дмитрия Сергеевича. Ситуация комичная, не правда ли? — Да, заходите, — Арсения неожиданно тревожат тройным громким стуком по двери его кабинета. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! Вот, смотрите, что за хамство! Звонок уже был, а эти два голубка треплются внизу! Расскажите всему классу, Антон и Сережа, причину вашего опоздания! «Интересно, если бы он знал, почему я опоздал, что бы он ответил?» Антон сам себе улыбается на эту остроумную мысль. — Идиоты! Они еще и лыбятся! Арсений Сергеевич, примите меры! Пускай после уроков остаются на дополнительные уроки! Вы не должны все это так оставлять! «Мда, у него сейчас глаз лопнет от своей истеричности. Как он свой голос выводит на такие чистоты?» — Дмитрий Сергеевич, не беспокойтесь! Я приму самые серьезные меры. Конечно они останутся сегодня после уроков и я им прочитаю лекцию об уважении и порядке школы. А сейчас, Дмитрий Сергеевич, позвольте мне продолжить урок, — удивительно, что с такой разговорчивостью и убедительностью Арсений не пошел учится на дипломата. — Хорошо! Я проверю, чтобы они пришли к вам сегодня, Арсений Сергеевич! Приду к вам после уроков. Дмитрий Сергеевич выходит из кабинета и Арсений разрывается от смеха. — Господи, — перебивая свой же смех, — лекция об уважении и порядке школы! Напряженные ученики тут же расслабились и поддержали учителя — Садитесь, ребят. Но после уроков останьтесь все же, а то он придет проверять. Довольный Шастун смотрит на Попова и хитро ему улыбается.

***

— Еще раз здравствуйте, Арсений Сергеевич, — бодро заваливаются друзья после уроков в кабинет к Попову, — ну что, мы готовы к лекции об уважении! — Ну да, это же самое важное в моей жизни. У меня же других дел блять нет! — с ноткой раздражительного сарказма говорит Арсений, — садитесь. Посидите минут двадцать и идите восвояси отсюда. Главное помозолить глаза журавлю. Ребята расслабленно заваливаются на парты и залипают в свои телефоны. Арсений тихо подходит к парте Шастуна и, садясь на корточки, чтобы оказаться с парнем на одном уровне, шепчет: — Ты свободен сегодня? — Да, а что такое? — Не хочешь сегодня ко мне приехать? Позанимаемся егэ, а потом фильм посмотрим. Как тебе? — Хочу.