Я тебя завалю, Шастун!

— Поверить не могу! Внатуре, вы встречаетесь? Ну охуеть! — Сам пока не догоняю… Видимо реально… Все это плохо умещается в голове Антона. Человек, его учитель, мужчина, которые старше его почти вдвое, является его парнем. Это… это не входит в голову Шастуна. — Братан, ты чего такой поникший? — странный настрой Антона не остается незамеченным. — Не обращай внимания. Просто задумался о своем. Все в полном порядке.

***

— Привет, Антош, проходи, — улыбка Арсения слепит с порога, — взял сборник по ЕГЭ? — Здравствуйте, да, взял, — неуверенность бьет тревогу в голосе Антона. Ему страшно. Ему некомфортно. Он хотел этого, но столкнувшись лицом к лицу со своим желанием, ему хочется расплакаться и убежать. — Антон, у тебя все в порядке? Тебе сделать чай? Ну точнее молоко с мёдом. Ты выглядишь странно. Вместо ответа Арсений получает смущенный кивок. Антон осторожно проходит в гостиную, ранее разувшись, и осматривается. Он, кажется, хочет что-то сказать, но сковывается все тело, включая речевой аппарат, поэтому он нелепо молчит. — Так, Антоша, смотри и слушай, ладно? — мягкий голосом, поднося к столу чашку с молоком, начинает Арсений, — тебе нечего боятся, хорошо? (Антон сглатывает и кивает) Все в порядке, ничего из ряда вон. Мы сейчас посидим и позанимаемся ЕГЭ, потом я тебя покормлю, затем мы посмотрим любой фильм, который ты выберешь и ляжем спать. Нужно будет — ляжем в разные кровати. Я не хочу на тебя давить. Ты нервничаешь и я просто хочу, чтобы тебе было комфортно со мной. Понимаешь? — Обнимите меня. Арсений мило смеется над жалобной просьбой Антона, сказанной так трепетно и нежно, и обнимает парня. Стресс и тревога сменяются теплом и каплей комфорта. Попов аккуратно целует Шастуна в макушку, смотря его реакцию на такое действие, и садиться на подоконник. — Доставай сборник и тетрадь, сейчас с тобой пройдемся по Тургеневу. Что читал у него? — Не очень много: «Отцы и дети», «Бежин луг», «Записки охотника» и «Муму» еще. — Это все, что тебе и нужно, — улыбается Арсений, — приступим. Полтора часа они обсуждают «Отцы и дети»: нигилизм Базарова, конфликт с Кирсановым, почему Одинцова всё-таки отказала и многое другое. — Одинцова всё-таки охуенная баба, — шепчет Антон. — Да, прям так в сочинение и напиши, — услышав шепот Шастуна, иронизирует учитель, — отвечаю, сотку получишь. Постепенно градус напряжения упал, а настроение мужчин поднялось. — Давай закончим на сегодня? Два с половиной часа позанимались, очень продуктивно. Молодец! — Спасибо, Арсений Сергеевич. — Антон, слушай, вопрос к тебе есть: а тебе не кажется тупым, что мы с тобой как бы вместе, как бы целуемся, а ты сука все равно на «вы» и зовешь меня Арсений Сергеевич? — Я не знаю. А как ещё-то? — Ну не на имя и отчество же блин! И не на «вы». А как ты себе это представляешь в будущем там? Проходит десять лет и ты все равно «Арсений Сергеевич»? Мне конечно льстит такой почет, но можно же менее официально. Хотя бы просто Арсений. — Ну Арсений Сергеевич, мне неловко к вам на «ты» обращаться, — смущается Антон, — может оставим это, как некую особенность наших отношений? Ну а что? Где вы еще такое видели? — Дурачина ты, Шастун! Фиг с тобой, называй как хочешь. Кушать хочешь? — Очень хочу, — радостно кричит Антон. Антон в очередной раз подмечает удивительное умение Арсения вкусно готовить. Причем, что поражает еще больше — готовить он умудряется из самых простых и стандартных продуктов. — Спасибо! Очень вкусно! Где вы научились готовить так? — Рад, что тебе нравится! Меня научила Катя, — голос немного мнётся, — моя сестра. — У вас есть сестра? А можете рассказать о ней побольше, пожалуйста? Арсения явно радует просьба Антона, — Катя… она невероятная! — мужчина расцветает при одном лишь упоминание о ней, — просто удивительная девушка. Она меня младше на несколько лет, но при этом всегда была моим примером для подражания. — А где она сейчас? Она с вами живет? И есть ли у нее семья? — Она… в больнице, — лицо Арсения слегка мрачнеет, — я не хочу тебя грузить лишним… — А кто вам сказал, что вы грузите? Я же сам поинтересовался. Расскажите, пожалуйста, — рука Антона тянется к рукам Арсения, давая знак поддержки и понимания. — У нее эпилепсия. Очень тяжелой степени. Я говорил, что она удивительна, потому что никогда не мог понять ее жизненную силу: она имеет серьёзные проблемы со здоровьем, но при этом видит жизнь настолько красивой и счастливой, что получает удовольствие от всего на свете, даже от приступов. От приступов получает удовольствие, понимаешь? Это невероятно. Она гений счастья. Даже сейчас, очнувшись в палате, я уверен, что она искрит перлами и поет баллады о любви к жизни, — печально смеется Арсений, — она прекрасна. Она лучшая версия меня. — Не подумайте ничего такого, но я хотел бы познакомиться с ней. По вашим рассказам она действительно замечательная, — краснеет Антон, делая небольшую паузу в речи, — Вы бы видели себя в зеркало — вы расплываетесь в улыбке, когда говорите о ней. Это очень мило. Они улыбаются друг другу, смотря прям в глаза и держась за руки. Этот момент действительно не передать словами: он настолько интимный. Все будто пропитано нежностью и теплом, а они постепенно становятся один целым, растворяясь в друг друге. Раньше говорили: «Не будь сахаром, будь чаем; не растворяйся — растворяй». Но они оба и растворяются друг в друге, и растворяют друг друга. Предсказуемо этот момент заканчивается поцелуем. Невероятно интересно наблюдать за такими поцелуями. Сначала он очень аккуратный и слегка застенчивый, словно немного боишься коснуться партнера. Затем поцелуй обретает уверенность, но при этом остается аккуратным, добавляя всю скопившуюся нежность. Дальше в ход идут руки — они начинают свой путь, дотрагиваясь до скул партнера, и плавно спускаются вниз, проходя шею, ключицы, торс и останавливаясь на бедрах. Темп поцелуя нарастает и характер его меняется. Это больше не застенчивые касания губ — это страсть и возбуждение, желание насладиться возлюбленным. Помимо рук вниз спускаются еще и губы: они целуют, кусают, медленно раскрываются и достают язык, нежно облизывая маленький участок шеи; губы то ускоряются, то замедляются; то опускаются, то снова ненадолго поднимаются. В порыве поцелуя они не замечают, как оказываются в спальне Арсения. Сама по себе комната, даже с выключенным светом, имеет ярко выраженные детали: она свободная, с огромной мягкой кроватью (что в тот же миг обрадовало Шастуна), мебели здесь по минимуму; посередине полупустой спальни стоит колона — нафиг она там построена одному богу известно, видимо это какой-то невероятный замысел планировщика. Но мы не об этом. Мы о наших дорогих мужчинах. Повалив Антона на кровать, Арсений бережно ложится сверху, продолжая осыпать его поцелуями. Тихий стоны парня лишь больше возбуждают Попова. Он заставляет его виться под собой, стонать громче и протяжнее, цепко хвататься за мужчину в порыве страсти и перебираться пальцами простынь от удовольствия. Забывшись от возбуждения, Антон опускает свою руку прямо на член Арсения. — Тоша, я думаю ты пока еще не готов к этому, — немного отстранившись, шепчет на ухо Арсений, — давай мы остановимся на этом? Хорошо? — голос его мягок и заботлив. — Извините. Вы не хотите этого, да? — Глупышка ты, Антоша. Я не хочу торопиться, понимаешь? Ты сейчас перевозбужден, поэтому так все получается. Но тебе нужно время, так быстро это не делается. Поверь мне, — смеется Арсений, — ты представить не можешь, как я хочу сорвать всю одежду с тебя и продолжить. Но я умею держать себя в руках. И чтобы тебе было комфортно, я подержу себя в руках еще некоторое время. Хорошо? Антон благодарно кивает мужчине и они обнимаются, цепко прижимаясь друг другу. «Как я его хочу, — думает Антон» «Как я его хочу, — думает Арсений» Но вместо этого они спокойно лежат в объятиях и ждут своего часа.

***

Антон заходит в кабинет после нескольких громких стуков. — Здравствуйте! Ирина Александровна, можно зайти? — Конечно, Антоша, проходи, ждала тебя. Рассказывай, что случилось? Шастун заходит, закрыв дверь с табличкой, на которой красуется надпись: Мягкова Ирина Александровна Школьный психолог старших классов — Я снова хочу умереть.