Я тебя завалю, Шастун!

— Я снова хочу умереть. Ирина смотрит на парня: потный, глаза на мокром месте, с одышкой от волнения, с дрожащими руками и испугом во взгляде. — Ты же знаешь, что не хочешь. Мы разбирали это с тобой. Антоша, садись. Перед тем, как мы вернемся к их интересному разговору, стоит посвятить вас в курс дела, а именно поподробнее рассказать про Ирину. Ирина и Антон знакомы очень давно: еще с пятого класса, когда родители Шастуна бросили его и оставили с бабушкой. У мальчика были ярко выраженные черты депрессии и когнитивных нарушений. Неплохо для одиннадцати лет. Прошли они через многое: Ира была в курсе ориентации Антона, его проблем с бабушкой, знала про его порезы и прочие интимные вещи. Пройдя через множество врачей, Антону поставили два диагноза — дереализация и биполярная депрессия. И можно сутками рассказывать и объяснять принципы поведения при этих болезнях, но не будем отвлекаться сейчас — вся необходимая информация для вас будет сверху, в лирическом отступлении перед главой. — Антон, ты надолго пропал: исчез из моего поля зрения на три недели. Я пыталась дозвониться, но ты не брал трубку, — глаза женщины ласково и сочувственно смотрят на парня, — Я очень переживала. Расскажешь, что с тобой происходило? — Извините, Ирина Александровна, неправильно заваливаться к вам после трех недель с фразой «хочу сдохнуть», — он печально усмехается, опуская виноватый взгляд в пол, — но я запутался. — Не нервничай и не торопись. Дальше у меня записи нет, так что мы можем просидеть здесь хоть всю ночь. Не гони лошадей и по порядку, как ты это обычно делаешь. Голос Ирины производит на Антона особое впечатление — слушая психолога, он словно принимает кучу таблеток афабозола и растворяется в воздухе, не испытывая стресс. — Я люблю человека и… — паузе Антона затягивается. — И что? — И мы встречаемся. — Ну это же отлично, Тоша! Что-то не так с ним? — Нет, с ним все так. Ну, за исключением его статуса и возраста. Но мне это неважно. Для меня он настолько особенный, что мне нужен этот человек, как воздух. — Продолжай, — задумчиво говорит Ирина, записывая что-то в блокнот. — Я не верю во все это. И поэтому хочу сдохнуть. — Ты не веришь, что это взаимно? — Нет. Я не верю, что это существует. Тяжелая пауза накрывает кабинет, в котором молча, после этой фразы, сидят Ира и Антон. — Опять дереализация? — Да. — Таблетки пьешь? — Нет. — Херово, Антон. Шастун грустно смотрит вниз, и на пол падает соленая капелька. — Расскажи мне, как это. — Вы же сами знаете, я же сотни раз рассказывал… — Еще раз, пожалуйста. Расскажи. Тяжелый вдох. Собрались с мыслями. — Очень часто, когда я где-то нахожусь или с кем-то говорю, ну или просто что-то делаю, я задаюсь себе вопросами: «как я сейчас это делаю?», «я живой?», «что происходит вокруг?», «откуда я знаю этих людей и кто они?». Но внешне я абсолютно нормален. Я не понимаю живой ли я или нет. Я действую на автопилоте. Я ничего не понимаю. Я словно смотрю кино от первого лица. И поэтому я нихера не чувствую, Ирина Александровна. Ничего. Ну как, я чувствую необходимость в ком-то, например в нем, но я не ощущаю все на 100%. Как будто все окружающее ненасыщенное, приглушенное, отдаленное. И мне сложно этому верить. — Используешь ли ты техники, которые я тебе давала? — Они перестали помогать. — Хорошо. Расскажи мне о своем парне. При слове парень у Антона, словно ножом, резанулись уши. — Ну Арсений просто невероятный человек… — Стоп, — перебивает Ира, — Арсений? Арсений Сергеевич? Учитель литературы? Холодный пот проступает и на лице Антона, и на лице Ирины. — Ты сказал, что тебя смущает возраст и статус. Значит это Арсений Сергеевич, так? Вместо ответа Антон испуганно выбегает из кабинета, хлопая дверью. — Блять, — шепотом, — это Арсений Сергеевич…

***

Здравствуйте, Арсений Сергеевич! Это Ирина Александровна, школьный психолог. Мне нужно с вами поговорить. Ни в коем случае никому не говорить об этом, особенно Антону. Напишите, когда можете прийти. Ирина, 15:34 Арсений стоит напротив двери кабинета, с той самой надписью. Он стучит также три раза, как и его вторая половинка пару дней назад, и заходит смущенно в кабинет. — Добрый день, Арсений Сергеевич! Проходите, — добродушная улыбка сразу располагает к себе Попова, — Я Ирина Александровна, но можно просто Ирина. — Добрый, меня вы знаете, можно просто Арсений, — глаза и брови выдают всю палитру непонимания. — Не волнуйтесь так. Я могу вам все рассказать и объяснить, но перед этим, можно ли попросить вас ответить на пару вопросов? — Конечно. — Дело в том, что Антон мой пациент. Мы уже лет шесть с ним вместе работаем. Это для того, чтобы вы не удивлялись, почему вопросы будут касаться именно его, — капелька пота от волнения выступает на лице Арсения и Ирина это замечает, — когда вы в последний раз виделись с Антоном? — Не помню, на последнем уроке вроде, позавчера. — Замечали ли вы что-то странное? — Нет. — Какие у вас отношения? — Нейтрально-рабочие. — А теперь давайте заново, — Ирина улыбается, — только теперь правду. Я знаю, что вы состоите в отношениях. Но мне это неважно. Антон сейчас страдает и мне нужно ему помочь. В последний раз его беспокоили именно отношения с вами, поэтому вы здесь. Отвечайте честно, пожалуйста. Арсений слегка кашляет от неожиданности и неловкости. — Он приходил? Из-за меня? — больше в пустоту, чем Ирине, говорит шокированный Арсений. — Не совсем из-за вас. Но сейчас дело в другом. Когда вы видели Антона последний раз? Я не могу ему дозвониться. — Позавчера. Я отвез его в школу и все. Он не берет трубки, дверь не открывает. Сережа либо тщательно прикрывает, либо сам не знает, где Антон. — Странное что-то было? — Он сам по себе странный. Это Антон. Ходячий комок суицидальных наклонностей. — Какие у вас отношения? — Я сам не знаю… — постыдно произносит Арсений, — вроде как мы вместе с ним, но я чувствую, что ему некомфортно. Что ему неловко. Что он любит меня, но хочет убежать, встретившись лицом ко мне. — Я поняла. Хорошо, вот как мы поступим, — тень решительности отражается в глазах девушки, — вы сейчас заняты? — Н-нет. — Мы едем к Антону. Он дома. — Хорошо. Скорости, с которой они спешат к Антону, может позавидовать даже Флэш. Через 15 минут они уже были у его дома — 5 этаж, 21 квартира. — Антон, — сквозь стук кричит Ира, — открывай. Это я, Ирина Александровна. Тоша, я очень волнуюсь. Тишина. — Арсений, попробуйте. — Антон, я тоже тут. Откроешь? Тишина. — Он не откроет. Скрежет за дверью и звук поворота ключей. — Здравствуйте, молодые люди. Вам чего? — из 21 квартиры высовывается голова уже пожилой женщины с темными волосами и прекрасными зелеными глазами. — Здравствуйте, а я Ирина Александровна, — растерявшись, громко говорит девушка, — школьный психолог. Помните меня? Я работала с вашим внуком. — Ааа, Ирина, конечно помню, — улыбается женщина. Эта улыбка так тепло и знакомо отзывается в сердце Попова. — А я Арсений Сергеевич, учитель литературы и, по совместительству, репетитор Антона по литературе к ЕГЭ. — Очень приятно. Регина Владиславовна. Вы к Антону? — Да. Он дома? — Нееет, — отмахивается старушка, — ушел еще вчера вечером вроде, не знаю точно, сама только утром вернулась. Написал мне смс, что у Сережи живет. Пройдёте чай попить? — Спасибо вам большое за гостеприимство, но мы вынуждены отказаться, — вежливо говорит Ирина, — к сожалению много работы. Как встретите Антона, передайте ему, пожалуйста, что мы очень ждем от него обратной связи. — Хорошо. До свидания! Расстроенные, они спускаются вниз по лестнице и идут к машине. — Это бабушка Антона, если что, — непонятно зачем говорит Ира. Видимо, чтобы заполнить печальную паузу. — Я по улыбке понял, — грустно улыбается Арсений, — поехали к Сереже? — Поехали. Немного уставшие и расстроенные, но все также решительные и боевые, они едут к Сереже домой. Как-то раз Антон и Арсений случайно встретились неподалёку от Серженного дома и Шастун наглядно показал дом, в котором живет друг. Что же касается квартиры, то в каком-то из разговоров парень упоминал номер двери Матвиенко. А этаж дело логики и внимательности. — Фух, нашли, — с одышкой говорит Ира, — давай я начну, — она нажимает на небольшую черную кнопку и за дверью раздается неприятный звонок. Подождав минуту, из квартиры выходит растрепанный Сережа, можно даже сказать удивленный и злой. — Здравствуйте, Ирина Александровна и Арсений Сергеевич. А чего вы тут нахрен делаете? — Спокойно. Антон у тебя? — В смысле? — Антон у тебя твою мать, — Арсений психует и толкает в стену Сережу. — Арсений! — Сережа! Он у тебя? — Да не у меня он блять! — А где он? — Да он сказал, что с вами будет все выходные. Я не знаю где он! Отпустите блин, — с плечей Сережи резко спадают две тяжелые руки Арсения и Матвиенко снова чувствует воздух. — Ира, — испуганно поворачивается Арсений, — он сбежал. Он всех обманул и сбежал. Глаза округляются у всех троих после этой фразы. — Н-но к-куда? Ему нек-куда… — Сережа, быстро одеваешься и идешь сюда. Мы едем его искать. Через несколько минут они садятся в машину. Атмосфера шока от данной новости всех обезоружила. — Сережа, перебирай все места, всех людей. Все, даже самые тупые варианты. — У него нет особо друзей. Только если какие-то, о которых я не знаю, но вы сами понимаете, что это мало вероятно. Может он забухал? — Да нет, Антон не такой, — начинает Ира. — Мы едем в клуб. Он там. Они газует и на полной скорости несутся в тот самый клуб, откуда Арсений его забирал после той ситуации с Макаровым.