Под покровительством Неба

Приглушенные звуки и непроглядная темнота закрытых и таких тяжелых век. Я... жива? Мысли Соры были путанными. Завывания ветра, черные волны... обрыв... мертвое окровавленное тело Леви... Мертвое тело Леви... Какое же ужасное сочетание, одна мысль о котором заставляет сердце кровоточить. Хочется кричать от невыносимой боли в груди, но трудно даже открыть глаза. Почему... почему я жива, в то время как он... Хочется рыдать, но она даже не чувствует свое тело. Звуки. Необходимо сфокусироваться на них. Что это за место? Поймали? Чтобы выбить информацию? Вряд-ли... Выведать что-то было бы лишь хорошим бонусом, но целью были наши с Леви смерти. Звуки... кто-то ходит. Приглушенные и далекие голоса откуда-то слева что-то обсуждают. О чем же они говорят? Сора, насколько хватило ее иссякших сил, напрягла слух: — Говорят, ее нашли за стеной... — И ка... же... черта они... из-за стены... невесть кого... Эти люди, видимо мужчины, говорили слишком тихо, чтобы Сора могла расслышать их речь полностью. Однако... Стена? О чем они? Необходимо открыть глаза. Но как, если веки не поддаются? Она словно находится не в своем теле, настолько непривычны ощущения. Когда все базовые движения делаешь машинально, как же трудно через силу заставить мышцы двигаться. И вот она медленно приоткрыла глаза. В них ударил яркий дневной свет. Ослепляет. Но так же и подтверждает то, что она не умерла. К сожалению. Девушка прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение, однако, картинка все равно была мутной. Белый потолок, белые стены... Сора не могла пошевелить головой, но напряжения на глаза было достаточно, чтобы все пошло кругом. Стало трудно дышать, словно сейчас ее вывернет наизнанку. Девушка начала делать частые вдохи и выдохи. Слева послышался грубый оглушающий голос: — Эй, медсестричка, тут девчонка из-за стены, похоже, очнулась... Ее крутит, сейчас откинется еще, разведкорпус спасибо вам за это вряд-ли скажет! Спустя секунду перед лицом Соры появились очертания молодого взволнованного лица. Девушка попыталась сфокусироваться, чтобы понять, что ей говорят, но комната, медсестра в таком же белом халате, как и стены, — все завертелось, как в калейдоскопе. Сора зажмурилась и начала хватать ртом воздух. Вновь открыв глаза, она увидела уже двух склоненных над ней людей: та же девушка с миловидным лицом внимала тому, что ей говорила женщина старше, со сведенными к переносице бровями. По телу Соры растеклось неожиданное спокойствие. Она проследила за руками, по всей видимости, врача — та вводила что-то в ее предплечье. Заметив легкое движение головы девушки, высокая женщина с коротко стриженными волосами повернулась к ней. Ее губы шевелятся, отдаленно Сора слышит звуковые потоки, но смысл уловить не может. Очередное изнемогающее усилие. — Вы слышите меня? Сора слабо кивнула. Хотя слышала она ее плохо, словно находилась под водой. — Говорить можете? Девушка отрицательно махнула головой. — Вы полностью чувствуете свое тело? Сора задумалась. Она все еще не могла контролировать себя, но ощущать — ощущала. Даже какое-то металлическое обрамление вокруг руки. Однако посмотреть, что это, она не могла. Кивок. — Хорошо, — врач подняла взгляд на ожидающую указаний медсестру, — передай Эрвину Смиту, что она очнулась. Глаза Соры округлились. В ушах зашумело. Эрвину? Но как... он же... умер... Врач начала суетиться вокруг нее, но это оказалось тщетно. Вновь все вокруг поплыло — девушка упала в чернеющую пропасть.

***

И снова все повторяется: неразборчивые отдаленные звуки, веки, не выдерживающие собственную тяжесть, и осознание смерти Леви. Если бы он тогда не остановился, если бы поверил в то, что они могут спастись вместе... Видимо, он изначально все для себя решил. Да только ей не сказал. В памяти вновь всплыло его теряющее эмоции лицо: «Пожалуйста... спасайся...» Даже в последние секунды жизни он думал о ней. Как же чертовски больно. Сора попыталась открыть глаза. На этот раз было проще. Свет, проникающий в помещение, уже не такой резкий, видимо, прошло несколько часов. Мутной пелены на глазах тоже не было. Справа от себя девушка расслышала звуки тихого разговора, поэтому слегка повернула голову в ту сторону. К ней спиной стоял высокий крепкий мужчина с блондинистыми волосами. Напротив него — та самая строгая врач, которую Сора уже видела: — Она понимает нашу речь, реагирует на вопросы вполне логично. Пулевое ранение планомерно заживает. Но пока она не может говорить. Так как мы не знаем, что с ней произошло, почему и как она оказалась за пределами стены, я не могу сказать, в чем именно дело. За этим надо будет еще понаблюдать. Возможно, это лишь краткосрочное последствие пережитого шока. — Что вы скажете о ее, так сказать, происхождении? Отличается ли она от нас? — от слишком знакомого голоса по спине Соры пробежали мурашки. Этого не может быть... просто не может... Показалось. Просто похожий человек, а может, галлюцинация... — Мы провели доступные нам исследования, взяли анализы. По этим параметрам она такая же, как и мы. Они не видели, что девушка очнулась. Голос не хотел пробиваться, поэтому она решила привлечь к себе внимание иным способом. Однако рука... что же с ней... Сора попыталась ее поднять, но ее остановил врезавшийся в запястье металл и его лязг. Наручники? Сердце зашлось. Стоящие прервали свой разговор и обернулись на резкий звук. Глаза Соры в неверии расширились — на нее смотрит Эрвин Смит, которого они похоронили около года назад. День был особенно туманным. Немногие люди, пришедшие попрощаться с главным редактором, сбились в кучку, наблюдая за тем, как опустилась крышка резного гроба, навсегда закрывая от людей голубоглазого мужчину, погибшего за правду. Могильщики зачерпнули землю, и первые холодные клочья полетели вниз. Сора глубоко вздохнула. Сказали, что это был несчастный случай. Просто смешно. Ее плеча коснулась теплая рука. Девушка полуобернулась. Леви не смотрел на нее, но крепко сжимал плечо, словно делясь остатками энергии. — Мы доведем дело до конца! — его решительный и уставший взгляд направлен куда-то вперед. Сора кивнула. Девушка мотнула головой, прогоняя видение. Но Эрвин Смит не исчез. Он стоит прямо перед ней. Его губы шевелятся. Сора закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я — командир разведкорпуса Эрвин Смит, и я задам вам лишь несколько вопросов, на которые вы можете либо кивнуть, либо отрицательно помотать головой, хорошо? Он ее не узнает? Да и как... Он не может быть жив, не может. Она была на опознании его тела вместе с Леви. Они организовывали похороны. Невозможно. Просто нереально. Да и говорит он о каком-то разведкорпусе... Однако девушка лишь кивнула. — Вы готовы к сотрудничеству? — после положительного ответа девушки командир продолжил, — тогда отвечайте предельно честно. У вас были до этого проблемы с голосом? Сора отрицательно махнула головой. — Мы нашли вас за пределами стены Мария с пулевым ранением в спине в довольно странном одеянии. Вы помните, как вы там оказались? Что ответить? Какая стена Мария? И чем его не устроила одежда... Хотелось вновь провалиться и больше не открывать глаза. Не понимая, что происходит, и желая обезопасить себя, она отрицательно помотала головой. Эрвин задумчиво кивнул. — Вы хоть что-то помните? — испытывающий взгляд. — Свое имя... — почти беззвучно прошептала девушка и закашлялась. Эрвин, слегка удивившись, спокойно ждал, когда ей полегчает, откинувшись на стул. Отдышавшись, Сора вновь обвела взглядом помещение — ей необходимо чувствовать пространство, иначе опять станет сложно дышать — наручник сдавливает запястье и вместе с тем душу ничего не понимающей девушки. Миллион иголок пронзил ее тело, когда взор зацепился за серый взгляд стоящего поодаль мужчины. Кто-то явно проколол ее легкие, потому что весь воздух в миг исчез. Он скучающе осмотрел ее и уставился куда-то в пустоту. Девушка же начала задыхаться. Как рыба, выброшенная на сушу, она открывала рот в попытках отдышаться, не погибнуть. Живой. Живой Леви стоял перед ней. Всего в нескольких метрах. И она снова не может до него дотянуться. Снова он близко и так далеко от нее. — Миссис Остин! — Эрвин крикнул через плечо, а затем навис над девушкой, чье тело била дрожь, — Что с вами? Ответом были лишь прерывистые и пустые вдохи. Леви чертыхнулся и быстрым шагом направился по направлению, в котором помещение покинула врач. — Нет, нет, нет, нет, не уходи вновь... Перед глазами его серая кофта, украшенная багровыми пятнами, а в ушах выстрелы и его крик: «Беги и не оборачивайся!», «Пожалуйста... спасайся». На этот раз черная бездна приняла ее в свои объятия, как родную.