Под покровительством Неба

Когда Сора проснулась, на деревянном стуле перед кроватью все еще сидел Эрвин Смит. Он, сцепив руки в замок, наблюдал за действиями врача, которая меняла стеклянную бутылочку с лекарством, прикрепленную к капельнице. Солнечные лучи пробивались сквозь светлые занавески, преломлялись и теплыми бликами отскакивали от нее на стену. Освежающий ветерок играл с рассыпанными по подушке волосами девушки, даря успокоение. Или дело в том лекарстве? Не столь важно. Главное — боль притупилась и больше не разъедает душу. Псевдо-Леви, псевдо-Эрвин Смит, стены — все перестало иметь какое либо значение. Были лишь тепло, свежесть и Сора, медленно тонущая в них, как в меду. Пушинка, залетевшая в помещение, осела на ее нос, из-за чего он зачесался. Девушка потянулась рукой, но впившийся в кожу металл напомнил о ее полуобездвиженном состоянии. Сора усмехнулась, чем привлекла внимание командира. Тот покосился на ее покрасневшее запястье, а потом устремил свой четкий взгляд прямо на ее лицо: — Вы очнулись, отлично! Как себя чувствуете? — Нормально, — бесцветно отозвалась девушка. Командир кивнул: — Необходимо кое-что прояснить. Вы должны знать, а если забыли, я напомню, что за стену Мария выход разрешен только разведкорпусу. Однако Вы, не являясь его частью, как-то проникли туда. Да еще и это пулевое ранение. Значит, у Вас был сообщник, с которым Вы, возможно, повздорили? Но в таком случае, мотивы, по которым вы покинули безопасную территорию, мне все равно остаются не ясны. Есть еще одна версия. Из-за несвойственной нашим территориям одежды смею предположить, что Вы и вовсе не были внутри стен. Тогда откуда же Вы? Согласно имеющимся данным, уже более ста лет за стенами нет жизни для людей. Или все же есть? Возможно, Вам известно что-то о происхождении титанов? Или, быть может, Вы одна из них? — Эрвин Смит смотрел на нее непроницаемым взглядом. Сора подавила желание улыбнуться. Тактика Эрвина все та же — вывалить на человека ушат, а затем наблюдать за реакцией. Однако, как бы забавно ни было обнаруживать сходства этого мужчины и ее главного редактора, информация, которую он ей преподнес, была более, чем странной и пугающей. Во что же она вляпалась? В такой ситуации ведь не будет ложью сказать, что она ничего не помнит? — Я не понимаю, о чем Вы говорите. И, я, правда, не помню ничего, кроме своего имени, — несмотря на царапающееся внутри волнение голос был спокойным, да и само волнение небольшим. Все же неплохое успокоительное ей ввели. — И как же Вас зовут? — скептично произнес командор. — Сора. — Послушайте, Сора, я надеюсь, Вы осознаете свое положение, — он кивнул на скованную руку, — по словам миссис Остин, через неделю Вы уже оправитесь настолько, что будете способны принять участие в военном суде над Вами. Там же решится Ваша судьба: жить Вам или нет. Подумайте над моими вопросами. Вы ведь понимаете, что досудебное сотрудничество будет наилучшим вариантом. Стоило бы переживать. Но мысли о смерти и суде не пугали. — Понимаю, но что мне сделать, если я ничего не знаю, и в моей памяти пусто, оттуда ничего, что Вас интересует, не выудить? — она смотрела на Эрвина открыто, неестественно спокойно. — И все же обдумайте то, что я Вам сказал, после того как действие успокоительного пройдет, — мужчина встал и направился к выходу. Сора устремила безэмоциональный взгляд на белый потолок и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В детстве мама говорила ей, что если необходимо выйти из эмоционального или апатичного состояния, которое не позволяет трезво мыслить, надо медитировать. А лучший способ — наблюдение за собственным дыханием, полная сосредоточенность на нем. Вдох. Выдох. Вдох... Ладони девушки невесомо коснулись тонкие пальцы. Сора распахнула глаза. — Я Вас разбудила, простите... — защебетала молоденькая медсестра, не зная, куда деть свои руки, — просто... просто я решила, что должна предупредить Вас. Если Вам что-то понадобится, например, сходить в туалет, Вы... Вы можете позвать меня, а я обращусь к дежурным, приставленным к Вам, у них есть ключ, — выпалила девушка. Сора слабо улыбнулась и кивнула. — А еще, — медсестра понизила голос, чуть склонившись, — я знаю, что не должна была, знаю, что это не совсем правильно, но я подслушала ваш разговор с командором. И хотела сказать, что верю Вам, — девушка, чье лицо обрамляли выпавшие из хвоста вьющиеся пряди, послала ободряющую улыбку и сжала руку Соры. Та с непониманием уставилась на нее: — Но... почему? — Как? Из-за ваших слов. — Софья! Я посылала тебя за бинтами, где они!? — с другого конца помещения послышался строгий голос врача. — Не падайте духом! — прошептала Софья и упорхнула, оставив девушку в смешанных чувствах.

***

Тем же вечером, лежа на кровати, пружины которой начали впиваться в тело, Сора вспомнила слова медсестры. Ее голос все еще не окреп, да и некоторые пациенты уже спали, поэтому кричать было бы, как минимум, некультурно. Девушка повернула голову влево. На кровати лежал, закинув ногу на ногу мужчина с рыжими волосами и такой же яркой бородой. Сора была почти уверена, что тот грубый голос, который слышала в полубессознательном состоянии, принадлежал именно ему. Сейчас наверняка грубо пошлет ее, ведь это он был не в восторге от новости о том, что ее притащили сюда из-за стены. Поэтому девушка замерла в нерешительности, подбирая слова. — И чего ты пялишься? — развязно протянул он, хищно сощурив карие глаза. — Простите... Я не побеспокою Вас, если попрошу позвать Софью? Пожалуйста... — Да-а-а-же не зна-а-а-ю, — нараспев произнес мужчина, — чег-о-о бы мне это могло сто-о-оить... Да шучу я, шучу, — раскатисто рассмеялся он, встретив недоумение девушки. После этих слов мужчина встал и, немного прихрамывая, направился к выходу. Только сейчас Сора заметила, что у него нет левой руки — длинный рукав раскачивается сам по себе. Спустя несколько минут рыжевласый сосед вернулся, а вслед за ним семенила, потирая глаза, Софья. — Мне бы сходить в уборную, — виновато обратилась к ней Сора. Медсестра кивнула и подозвала сидящих у выхода дежурных из внутренней полиции. Два парня подошли к кровати, смерив Сору презрительными взглядами. Когда наручник был снят, девушка расслабленно выдохнула. Софья суетилась рядом, помогая девушке встать, а затем обхватывая ее за спину, позволяя опереться. Хоть медсестра и казалась очень маленькой и хрупкой, но она справлялась. — Помогли бы девчонке, чего стоите, как дубни? — подал грубый голос мужчина с левой койки. — Давайте мы как-то сами разберемся, — надменно кинул один из молодых людей и резко потянул Сору за руку так, что она чуть не свалилась на пол. — Что же Вы делаете!? — возмутилась Софья своим тоненьким голоском и оттолкнула его ладонь, — Вы ей только навредите, уж лучше я сама! — и, наклонившись к Соре, прошептала, — Вы не ушиблись? Девушка с трудом отрицательно махнула головой, продолжая одной рукой опираться о кровать, а другой о подставленное плечо Софьи. Ноги дрожали и подкашивались. Единственное, что удерживало — крепкая хватка медсестры. В районе лопаток разрасталась боль. Сора поморщилась, но продолжила идти. Какое же все-такие это счастье — двигаться. Весь медленный путь до уборной и обратно девушка пыталась впитать в себя это чувство. Потому что в палате ее ждал наручник. И вот маленький замок щелкнул. Софья ушла. Свет потушен. А за окном тоскливо поет ветер. Сора лежала, откинувшись на подушку, и смотрела в темноту. Чрезмерно насыщенный и непонятный день. Может, это агония ее умирающего сознания? Или другой мир? Что это? Вопрос, на который ей предстоит найти ответ. Но больше всего ее волновал мужчина с серыми, уставшими глазами. Ей показалось? Это, и правда, такой же Леви, как этот странный псевдо-Эрвин Смит? Леви... В любом случае, настоящего Леви... ее Леви больше нет. Он погиб на том обрыве, закрывая ее собой. Дурак! Сора сжала простыню в кулак. Какой же все-таки самоотверженный дурак! Он всегда был таким. Сора зажмурилась. Кровавые пятна растекаются по его груди... «Пожалуйста... спасайся»... и навсегда закрытые глаза. Девушка потянулась свободной рукой к воротнику сорочки, оттаскивая край, пытаясь заглотить больше воздуха, успокоиться. Но слезы уже текли по ее щекам. Закрыв рот ладонью, девушка продолжила, как ей казалось, беззвучно плакать. — Ну и чего рыдаем? — тихий голос справа. Даже с долей участия? В ответ ему лишь всхлипы. Послышалось шебуршание, а затем край кровати Соры прогнулся. Ее волос коснулась грубая большая рука. Девушка на секунду затаила дыхание. Мужчина неуверенно провел ладонью по ее голове. И, почувствовав безопасность, Сора продолжила содрогаться, изливаясь слезами, а этот, как ей казалось поначалу неотесанный мужчина, успокаивающе гладить ее волосы. Так прошло довольно много времени. Лишь когда девушка иссохла, всхлипы затихли. — Почему... — она не знала, как продолжить интересующий ее вопрос. — Софья не ошибается в людях, — усмехнулся мужчина, похлопав ее по плечу, — у меня встречный вопрос. Почему ты решила обрыдаться этой ночью? Все же помнишь что-то? Или страшишься суда? Сора чувствовала себя виноватой. Она не могла сказать правду, ведь ей бы попросту не поверили. Но лгать, даже если во благо, тем, кто верит тебе... ужасно. — Да, мне очень боязно, — кивнула девушка, — ведь я, и правда, ничего не помню... — Эрвин Смит добьется справедливости. Ты не смотри на его холодность. Он готов жертвовать людьми, если необходимо, это правда. Но ненужные жертвы он ненавидит. — Я почему-то так и подумала, — улыбнулась Сора, шмыгнув носом, — Простите за вопрос, но что случилось с Вами? — А, это, — хмыкнул рыжевласый, — боевое ранение, — почти с гордостью произнес он. — А с кем в бою Вы его получили? — Как с кем... А! Ты же у нас без памяти... Я — один из членов разведкорпуса. Боюсь, только теперь бывших. С таким ранением меня вряд-ли возьмут за стену, где мы боремся с титанами. Это такие... большие-большие существа, очень похожие на людей, но без каких-либо половых отличий. И вот один из них откусил мою руку. Меня чудом вытащил из его вонючей пасти капитан Леви, я... Уши Соры заложило. Значит, все-таки не показалось... Это был он. — Ведь так? — вопрос повис в воздухе. — Простите, я прослушала Ваш вопрос, — щеки покрылись красными пятнами. — Говорю, слышал, что это он заметил тебя тогда за стеной. Титан уже тянул свои ручищи, но капитан Леви вовремя оказался рядом. Вообще, я поражен его... — Вот как... — прошептала девушка.

***

Три дня. Три мучительно долгих дня Сора уже провела в госпитале. Ощущение, что время стоит на месте. К ней никто не приходил, с ней никто не говорил. Лишь периодически загруженная работой Софья на несколько минут останавливалась, чтобы оставить несколько ободряющих слов, да Пьер, так звали ее соседа, рассказывал ей по ночам о своей жизни и мире вокруг. Эти разговоры не были длинными, потому что мужчина быстро засыпал, оставляя девушку растворяться в тишине. Полдень. Сора занималась своим обычным делом — пялилась в потолок. По простыне пальцами она отстукивала какой-то незамысловатый ритм. — Сегодня я займусь перевязкой! — громче, чем следовало, воскликнула Софья, таща за собой ширмы. Расставив их с трех сторон, медсестра прошмыгнула в образовавшуюся комнатку. — Миссис Остин вызвал главный врач, она вернется лишь после обеда, — пояснила с улыбкой Софья, увидев непонимающий взгляд девушки, — наконец я смогла выкроить больше времени. А то те полицейские, видимо, заметили мой настрой по отношению к Вам, поэтому предостерегли миссис Остин, и она давала мне так много заданий, — девушка слегка потянулась, разминая спину. — Все так боятся меня... — грустно усмехнулась Сора, медленно принимая сидячее положение. — Людей всегда пугает что-то неизвестное. То, что они не могут понять, — вздохнула Софья и начала разматывать бинты. Действовала она быстро и почти невесомо. — Почему же это не пугает Вас? — Прошу, мне неловко, когда ко мне обращаются на «Вы», мне нет и двадцати. Я уже говорила, — Софья отложила бинты и принялась омывать рану и спину девушки, — Ваши слова искренни. Простите, если это прозвучит грубо, но Вы выглядите, очень потерянной, по-истине не понимающей, что происходит. — А почему ты так рано начала работу в госпитале? — удивилась Сора. — Поднимите, пожалуйста, руки в стороны... Когда родители погибли, на мои плечи легла опека над младшим братом. Нужно было в короткие сроки найти работу, а здесь как раз требовались свободные руки, — Софья говорила об этом так легко и спокойно, с тонкой улыбкой. — Прости... — Ничего, — медсестра заглянула через плечо ей в лицо и улыбнулась, — Я закончила, можете ложиться. Сора отрицательно помотала головой: — Я посижу, а то все тело затекло. — Знаете, Вам не стоит беспокоиться о суде, — Софья присела на край стула, словно в любой миг была готова упорхнуть, — В разведкорпусе служат люди, не забывшие о человечности, несмотря на то, что они и являются теми, кто чаще всех совершает убийства. Я знаю точно об этом! Ведь мои родители тоже были его частью, — девушка посмотрела в окно, — да и я хотела вступить в ряды разведчиков. Правда, теперь это останется лишь мечтой. Я не могу оставить брата круглым сиротой. Сора погладила свободной рукой ладонь Софьи. — Мне Пьер сказал что-то похожее, однако, я не до конца понимаю... Даже если мне поверят, куда я отправлюсь? Наверняка ее сошлют куда-то доживать свой век. И все же...Если это иной мир, где есть те, кого я знаю... быть может, это мой второй шанс? Шанс все исправить. В голове возникла идея: — Есть ли возможность вступить в разведкорпус? — Вообще перед вступлением в любое из подразделений необходимо пройти трехгодовую подготовку в кадетском корпусе. Однако я знаю о нескольких исключениях. Так, Леви Аккерман... Вам плохо? — Софья испуганно подскочила к Соре, которая пыталась восстановить дыхание. Сколько это продлится? Как долго при упоминании его имени я буду видеть перед собой багровые пятна на сером полотне и его закрытые глаза? — Нет... нет, продолжай, — через силу прошептала Сора. — Так вот, — неуверенно заговорила Софья, — Леви Аккерман и двое его друзей, будучи бандитами, смогли вступить в разведкорпус. Это довольно мутное пятно в истории разведчиков, но от мамы я слышала, что они были очень хороши в использовании УПМ. Но даже это не уберегло двоих из них. Фарлан и Изабель. Сора почти уверена, что сейчас медсестра назовет их имена. И, если это так, значит, теория о втором шансе верна. Если они погибли... значит, все повторяется? — Как же их звали... — Софья нахмурила брови, — Фарлан и Изабель! Очень печальная история, если честно...