Под покровительством Неба

Сора в сопровождении Софьи и двух солдат из внутренней полиции шла в сторону уборной. Хоть девушка и окрепла, медсестра не позволяла ей ходить без опоры на свою руку. Уже второй день погода была просто отвратительная — пухлые тучи затянули небо, поэтому даже в полдень в коридорах госпиталя царил полумрак и были зажжены факелы, отбрасывающие на стены танцующие узоры. Сора потянулась к дверной ручке, но перед тем как войти, она отстраненно обернулась на стук обуви о камень. И в миг — шум в ушах, пелена на глазах, девушка впилась ногтями в предплечье Софьи. Та удивленно посмотрела на нее, но, промолчав, лишь завела пациентку в помещение, где Сора, прислонившись к холодной стене, закрыла глаза в попытке сосредоточиться на собственном дыхании. Но... Ветер, капли крови, шум волн... — Сора! — тихий, но уверенный голос, и щеки девушки начали похлопывать маленькие ладони в попытке привести ее в чувства. Сора заставила себя посмотреть на медсестру. Обеспокоенный взгляд зеленых глаз метался по ее лицу. — Что-то вспомнили? Вы не первый раз так реагируете на капитана... — Я не знаю, с чем это связано, — Сора отвела взгляд, — возможно, просто совпадение... Когда девушка открыла дверь, в нее вцепился серый решительный взор стоящего рядом с полицейскими мужчины. Сердце подскочило, она отступила на маленький шаг назад. Он все еще здесь... Однако Софья, крепко держащая ее локоть, потянула Сору вперед. — Мне необходимо поговорить с ней, — вселенски-уставший голос, не терпящий отказ, и взгляд исподлобья. — Она сейчас не совсем хорошо себя чув... — под горящим взглядом Леви медсестра затихла. — Не долго, — бросил полицейский, надменно взглянув на стоящего перед ним. Однако мужчина просто проигнорировал его и выжидающе посмотрел на Софью, которая не отпускала руку Соры. — Наедине, — раздраженно проговорил Леви. — Но... — начала было медсестра, однако, вновь быстро стушевалась. Один только вид недовольного Леви заставлял заткнуться. Софья отступила. Мужчина обхватил девушку за плечо и направился в сторону окна. Такая теплая и родная, но в то же время чужая ладонь. Коленки подкосились, и Сора ухватилась второй рукой за Леви. Он ничего не сказал, но и руку не отдернул. Девушка не могла поверить в то, что происходит. Словно тогда на обдуваемом ветром обрыве она видела смерть совсем другого человека. Как осознать то, что Леви сейчас идет рядом, достаточно медленно, чтобы она не волочилась за ним? И девушка, к слову, была благодарна ему за это. И за ненароком предоставленную возможность просто быть рядом тоже. Хотя душу и разрывают противоречия: рядом с ним сердце только и делает что кровоточит и заживает. Пока они шли, Сора искоса поглядывала на мужчину. Форма у разведкорпуса, да и всех военных, весьма странная, такой вывод девушка сделала, еще увидев Эрвина Смита. Однако несмотря на это Леви был прекрасен: черные вороньи волосы, правильные точеные черты лица, которыми она всегда восхищалась, цепкий, смотрящий прямо вглубь, обнажая душу, взгляд. У окна Леви остановился и обернулся к девушке, облокотившейся о подоконник. Она обратила внимание на открывшийся вид, выходящий на мощеную камнем дорогу, по которой проезжали повозки. Мимо них же сновали люди в нарядах, похожих на те, что носили в девятнадцатом веке. Тогда понятно, почему их смутила моя одежда. Сора хмыкнула и заглянула в лицо мужчины, который внимательно следил за ее блуждающим по улице взглядом. — Я так понимаю, ты не передумала? — непривычно жесткий голос. Сору словно окатило ледяной водой. Так он говорил с ней очень давно. — О чем ты... Вы? — Неясно выражаюсь!? — Леви сощурил глаза, — Или ты успела забыть, что здесь не зона отдыха, и ты — подсудимая на завтрашнем суде?! — Забудешь об этом... — девушка опустила взгляд на красное запястье. — Тебе задавали определенные вопросы, однако, ты отмахнулась тем, что ничего не помнишь. Спрашиваю еще раз, ты не хочешь ничего рассказать до суда? — медленно, раздраженно, с расстановками, словно нелюбимому ребенку, объяснил мужчина. — Мне правда нечего ска... — После процесса тебя с наивысшей вероятностью передадут внутренней полиции, — перебил ее Леви, — Если добровольно согласишься рассказать им все, что знаешь, тебя оставят в живых, но участи, что будет ожидать, я бы все равно не позавидовал. Скорее всего, тебя выкинут в подземный город, а там уж каждый выживает, как может. Если же ты решишь и дальше отмалчиваться, они через пытки узнают все, что скрываешь, а затем убьют тебя, если сама не умрешь до этого, — каждое слово, как удар. Больнее всего даже не то, что она оказалось в до ужаса безвыходной ситуации... Мучения доставляет то, что говорит ей все это Леви... ее Леви... Или не ее? Конечно, не ее... Этот человек совсем чужой, хоть и выглядит, и говорит, и вызывает чувства... совсем как... — Подземный город? — аккуратно переспросила Сора. — Место, где из-за отсутствия солнечного света, люди заболевают и сгнивают заживо. А если им не повезло иметь хорошее здоровье, их ждет мрачная жизнь по принципу: если не ты, то тебя. Такую девушку, как ты, — Леви окинул ее нечитаемым взглядом, — скорее всего, ожидает бордель. Так как документов у тебя нет, выбраться оттуда ты вряд-ли сможешь, если попадешь. Руки Соры задрожали. Она присела на подоконник. Какой враждебный мир... Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Не помогает. Ничего не помогает. Подступающий к горлу ком было уже не убрать. Ее надежда на второй шанс... ее надежда медленно сгорает, превращается в прах. — Я ничего не понимаю, я ничего не помню, — выдавила девушка, уставившись в пол и до боли заламывая пальцы, — Почему вы не можете даже посметь предположить, что я говорю правду? — она подняла голубые, почти светящиеся в полутьме, глаза. — Потому что мы не имеем права на ошибку. — А разве не будет ошибкой бессмысленно сгубленная жизнь ни в чем не виновного человека? Леви молчал. — Мне всю неделю твердили о том, каким благородным, каким чудесным, каким человечным остается разведкорпус, несмотря ни на что, — в уголках глаз уже собрались слезы, — Софья с таким упоением рассказывала об этом, я даже смела подумать, что... — она осеклась. Говорить после всего о том, что она надеялась стать их частью? Просто смешно. — О чем ты смела подумать? — О невозможных глупостях, — Сора всхлипнула и резко утерла слезы, — я ошибалась, — она гордо подняла голову, — У меня нет доказательств, которые могли бы меня оправдать. Да и откуда им было бы взяться, если дело в моей памяти? Поэтому пускай будет так, как Вы говорите. Я приму свою судьбу: будь то смерть или ссылка в подземный город. На этом все, капитан? — Сора собрала остатки самообладания и после кивка Леви в его сопровождении, но не опираясь о его руку, она направилась к полицейским, рядом с которыми почему-то уже не было Софьи. Один из них немного грубо взял ее за плечо. Теперь, удаляясь от мужчины, девушка не сдерживала струящиеся слезы. Так хотелось оскорбиться, обидеться, злиться, ненавидеть. Но она она не могла. Сора понимала этого Леви. Понимала всех этих людей. Поверила бы она сама на их месте? Вряд-ли... Но Софья... Пьер... Почему-то они поверили. Злость на Леви заскоблила о стенки души. Нет. И это можно объяснить. На них нет той же ответственности, что на нем и Эрвине. Пьер - простой рядовой, а Софья и вовсе — медсестра. Доверься они не тому человеку, соверши ошибку, величина трагедии не была бы большой. Соре ужасно хотелось поделиться с кем-то своими горестями, но она была одна в этом мире. Во враждебном мире не без добрых людей, которые, к сожалению, ничем не смогут ей помочь. Может, все же это предсмертная агония моего сознания, а не правда? Но она здесь находится уже неделю, четко осознавая себя, не растеряв воспоминания. Не вяжется это все. Девушка откинулась на подушки. Паршиво и очень одиноко. Только и остается что рассматривать потолок и невидимые дыры, проделанные в нем взглядом, да слушать приглушенные разговоры других пациентов. Из-за того, что занять себя девушка ничем не могла, перед глазами постоянно всплывали воспоминания о Леви и ее прежней жизни. А ведь она так и не открыла людям глаза на правду. Это была их цель, ради которой погибло столько людей. И, получается, все бессмысленно? Все смерти, все отчаянные поступки... А как же те дети, с которых все началось... И теперь даже здесь нет второго шанса для нее. Сора повернула голову влево и грустно вздохнула. Свежие простыни заправлены еще с утра, а по пустой кровати гуляет прохладный вечерний ветерок — Пьера отпустили оправляться домой, к его семье.

***

Утром Сора так и не встретилась с Софьей. Другая медсестра, замкнутая и молчаливая, принесла ее кроссовки, странно косясь на них, и белую сорочку ниже колена на замену. А молодые полицейские отцепили наручники от кровати, правда, лишь для того, чтобы замкнуть их на обеих руках за спиной девушки. На улице ее ждала повозка, которая направилась прямо в суд. Перед ней с угрюмыми выражениями сидели два представителя внутренней полиции, буравя девушку неуютными взглядами. Смотреть на них было невозможно, поэтому Сора закрыла глаза, подставив лицо свежести, проникающей сквозь колышущиеся бордовые занавеси на маленьких окнах. Еще в университете девушка осознала, что может оказаться в подобной ситуации. И суд никогда ее не страшил. Она всегда была верна своим принципам, поэтому понимала — если такое и произойдет, ее совесть будет чиста, а делала она явно хорошее журналистское дело. Но сейчас она не сделала ничего полезного. Она не сделала ничего, а ее будут судить. В этом странном и непонятном мире. Это вызывает беспокойство и даже страх. — Приехали! — грубо сказал один из молодых людей и дернул Сору за руку, вытаскивая на свет. Величественное здание встретило ее своим каменным холодом. Девушка подняла голову к небу. Такому же непробиваемому и мрачному, как стены здания, — Чего встала!? Идем! Тяжелые деревянные двери, просторный коридор, снова двери и вновь петляющий коридор. Ноги уже заплетались. И вот они перед входом в зал суда. Сора глубоко вдохнула, приготовившись к неизвестности. Полицейский распахнул двери, и девушку обдало волной шума: люди в гражданской одежде перешептывались, строя предположения насчет ее происхождения, создавая гул, который отскакивал от стен и удваивался. Сопровождающие толкнули девушку в спину, и та, споткнувшись, ввалилась в просторное помещение с высокими потолками. По телу прошла волна неприятной боли — они задели рану. Пока Сору вели к небольшому столбу в центре, все взоры были устремлены на нее. Девушка, привыкшая к толпам незнакомых людей, впервые чувствовала себя некомфортно. Страх словно перетек в ее ноги, и она медленно перебирала ими, выискивая хоть кого-то, кто выглядел бы знакомо. Ведь должны же здесь быть хотя-бы Леви или Эрвин Смит как командир разведкорпуса. Хоть они и не были на ее стороне, Соре все казалось, увидь она их в толпе, ей станет чуточку спокойнее. Полицейские завели девушку на маленький пьедестал в центре и, надавив на плечи, опустили на колени. Ничего не понимающая Сора обернулась и увидела, как один из них крепит ее наручники к столбу. Внутри все заледенело. Одна. В центре. Прикована наручниками. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Она еще раз обвела взглядом помещение. Слева — военные. Такой вывод девушка сделала по их форме. Присмотревшись, она поняла, что они принадлежат тому же подразделению, что и находившиеся всю неделю с ней молодые люди — на их коротких пиджаках виднелись идентичные эмблемы с зеленым единорогом. Когда Сора перевела взгляд вправо, оцепенение стало постепенно спадать. В центре первой линии стояли Эрвин Смит и Леви. Чуть поодаль от них, но тоже впереди — Пьер. Значит, разведкорпус все же пришел. Оно и логично, конечно, ведь именно они ее обнаружили. И хоть никто из ее ныне знакомых мужчин никак на нее не отреагировал, на душе стало спокойнее. Внутри Сора даже усмехнулась — это первый раз, когда благодаря виду Леви из этого мира в ней установился штиль. По залу разнесся грохот хлопнувшей двери, и на судейской трибуне появился пожилой, но статный мужчина с седой бородой. — Предлагаю начать, — прогремел он, и в зале воцарилась тишина. Из под своих круглых очков он внимательно всматривался в лицо Соры, словно искал в нем что-то, — Вас зовут Сора, и Вы утверждаете, что ничего не помните, кроме имени, так? — Да, — неуверенно подала голос девушка. — Рассматривать Ваше дело предстоит мне, верховному главнокомандующему Дариусу Закклаю, так как дело особое и требует особого рассмотрения. Сегодня решится, к какому из двух подразделений Вы попадете. Выслушаем представителя военной полиции. Мужчина со сдвинутыми бровями кивнул: — Найл Док, командир дивизии военной полиции. Во время последней экспедиции разведкорпус обнаружил за пределами стены Мария девушку неизвестного происхождения. Мы могли бы предположить, что она тайно перебралась туда через стены, однако, Гарнизон по ночам ведет удвоенный патруль, да и взобраться на стену она и, по видимому, ее сообщник, который и ранил ее, могли только с помощью УПМ. Но мы провели перерасчет. Недостающие устройства отсутствуют. Нельзя также забывать о ее одежде. На ней была обувь, которую у нас не производят, и юбка длиной выше колена, что непозволительно для женщины, но дело даже не в этом — как вам известно, у нас... Дариус Закклай выставил вперед руку, прерывая самоуверенную речь: — Что предлагает военная полиция? — Да, простите, — Найл Док слегка напрягся, — Эта девчонка может стать ключом. Поэтому мы хотели бы, — он оттянул воротник своей рубашки, — используя свои пыточные методы, выбить все, что она скрывает, прикидываясь потерявшей память! Верить ей было бы ошибкой с нашей стороны. Сора смотрела прямо перед собой. В памяти всплыли слова Леви... Пытки, смерть, подземный город... Да, она готова принять судьбу, но не без страха, ведь он скользкими костлявыми руками уже держит ее сердце. — Хорошо, на этом все? — Так точно! — Тогда перейдем к предложениям разведкорпуса, — Дариус заглянул в бумаги, — здесь указано, что с вашей стороны представлен свидетель, что ж, Софья Рей присутствует? Сора удивленно подняла голову и с неверием вновь и вновь проматывала это имя. Свидетель... Софья... Что же задумал разведкорпус? Девушка уставилась на Леви, который внимательно наблюдал за перешептывающимися гражданскими. — Да! — тонкий голос откуда-то сзади, — Я - Софья Рей. — Насколько мне известно, Ваши родители были членами разведкорпуса, а сама Вы работаете в госпитале, верно? — Да. — Вам что-то известно о состоянии памяти подсудимой? — Можно так сказать. Дело в том, что я - синестет. Для меня синестезия* проявляется в том, что я отличаю вибрации правды и лжи. В представленных документах есть медицинские показания, подтверждающие это, а также свидетельства людей, которым я смогла помочь благодаря этому феномену... Гул усилился. До Соры, которая до сих пор не могла поверить в то, что услышала, донеслись недовольные возгласы: «И вы купитесь на это!?», «Да это же ложь чистой воды!», «А если я скажу, что вижу призраков, вы поверите!?» Слова Пьера о том, что Софья не ошибается в людях, приобрели новый смысл. Перед глазами девушки пронеслись разговоры с медсестрой. Да, насчет знаний о титанах, которые ей приписывали и всего прочего она не врала, но память... все слова о потере памяти были ложью, как и... Глаза расширились. Как и оправдания насчет реакций на Леви. Дариус Закклай ударил своим большим кулаком по столу, призывая к тишине. Затем он пробежал взглядом по документам, перелистывая их. — Допустим, — кивнул мужчина, — и что же Вы можете сказать о словах этой девушки? — Разведкорпус дал мне задание — проверить ее, — неловко пролепетала Софья, — Поэтому мы много говорили. И все ее слова были чистой правдой. Она ничего не помнит. Сора уже не понимала, что происходит. Ведь она лгала, и в этом правда. Почему же тогда медсестра сейчас бросает песок в глаза всем присутствующим здесь? — Верховный главнокомандующий! Но как мы можем быть уверены в правдивости ее слов!? — возмутился Найл Док. — Соблюдайте порядок и субординацию, я к Вам сейчас не обращался, — Закклай бросил строгий взгляд вниз, — Теперь заслушаем предложения разведкорпуса. Сора задержала дыхание. — Командующий разведотрядом Эрвин Смит. Если Софья Рей не ошибается, и подсудимая, правда, ничего не помнит, боюсь, особые методы военной полиции будут бесполезны и лишь лишат нас шанса приблизиться к правде о титанах. Разведкорпус сделает все, что в его силах, чтобы воспоминания вернулись и послужили на пользу человечеству, — отчеканил мужчина. Сора с беспокойством поглядывала на Дариуса и учащенно дышала. Значит, они поверили... Не ей, Софье. Но поверили. Однако... полуложь медсестры не давала девушке покоя. Она перевела посветлевший взгляд в сторону разведчиков и наткнулась на ободряющую улыбку Пьера. Он был прав. — Как вы планируете контролировать ее, если, насколько я понял, собираетесь придерживаться гуманных способов взаимодействия? — Я поручу это тому, кто, бесспорно, справится с задачей. Леви Аккерману. Сердце Соры зашлось. Она не ожидала, что дело примет такие обороты. Ведь уже вчера успела попрощаться с жизнью, но вот появился неожиданный луч света. — Леви, Вы справитесь? — верховный главнокомандующий пристально взглянул на мужчину. — Конечно, — бесцветно кивнул он и вцепился взглядом в Сору, которая не смела прервать этот зрительный контакт, — Если мы просчитались, я собственноручно избавлюсь от нее, — медленно, даже словно скучающе, но в то же время твердо проговорил он. Дариус Закклай на секунду задумался: — Решение принято!