Доверься мне

— Кто здесь? — смог крикнуть парень, убирая трясущиеся руки в карманы куртки. Вопреки всем ожиданиям и страхам, из соседней комнаты вышли двое парней. Этими двумя оказались Ода и Анго. Чуя громко выдохнул, — а, это вы.  — Дазай предупредил, что ты придешь, — улыбнулся Сакуноске, — я хотел поговорить с тобой. Можешь присаживаться, — он указал ладонью на диван. Чуя всё ещё не до конца успокоился, он видел Федора и Дазая, но не мог понять или расслышать, о чем они говорят. А сейчас он перепугался, что в квартире Осаму будет кто-то поджидать его. Сакагучи тем временем тихо извинился и быстро ушел. Оставшиеся двое сидели на диване, Сакуноске принес три кружки чая, одна из которых была пока что пустой. Сам он был спокойным, от его вида и Чуя тоже расслабился.  — Дазай, по твоему мнению, хороший парень? — спросил Ода, на вопрос которого Накахара сначала не мог ответить. Он помолчал где-то минуту. Когда, как Сакуноске добавил: — тебе нравиться его компания? Общение с ним? Просто я никогда не видел, чтобы кто-то кроме нас с Анго заботились о нем, приходили к нему домой. Похоже, он доверяет тебе. Считаешь ли ты его хорошим?  — Я… не знаю… — замялся Чуя, подбирая слова, — мне нравиться с ним общаться, мы вроде как друзья. Может он и совершает плохие поступки, но для меня он определенно хороший человек. Мне… комфортно рядом с Дазаем. Ода улыбнулся. Он немного отпил со своей кружки, тихо выдыхая. Парень о чём-то задумался, но продолжал сохранять теплую улыбку на лице.  — Мы знакомы с Дазаем уже семь лет, — сказал Сакуноске, — он придумал мне прозвище Одасаку. Однажды он сказал мне, что никогда не улыбался до встречи со мной и Анго. Не знаю правда ли это, но склоняюсь к тому, что да. Чуя молчал, он слушал и замирал. Осаму не улыбался до встречи со своими друзьями, но что тогда происходило с ним в детстве. Что он делал, как жил. Но Накахара пока не озвучил ни единого вопроса, полностью обращая внимание на говорящего Сакуноске. И тот продолжил.  — Он из неблагополучной семьи, — сказал он, будто отвечая на незаданные вопросы, — мы встретились с ним, когда нам с Анго было по одиннадцать, а ему девять. Случайно столкнулись в библиотеке, он убегал оттуда с книжкой по астрономии, — оба парня усмехнулись, — он ведь до сих пор её хранит. Анго хотел рассказать взрослым, но я посчитал, что лучше этого мальчика не трогать и не наше это дело. На следующий день он как-то узнал мой дом и принес мне сорванные ромашки, с потрепанной запиской с надписью «Спасибо». Такой кривой почерк… у него скорее всего и сейчас такой же, — Ода тихо посмеялся, выдерживая паузу, — он приходил ко мне почти каждый день, я предложил ему дружбу и всё ещё не могу забыть его светящиеся от счастья глаза в тот момент. Осаму улыбался, всё время, как я его видел. А позже и Анго приходил к нам, и мы гуляли вместе. Дазай хоть и был на два года младше, но уже тогда мы чувствовали, что он гораздо умнее своих ровесников, и нас тоже. А когда ему исполнилось десять, то мы…  — Пошли в игровые автоматы? — продолжил за него Накахара. А под слегка удивленный взгляд собеседника добавил, — он рассказал мне об этом. Когда мы ездили на природу. Тогда мы обсуждали звезды.  — Звучит хорошо, — улыбнулся Ода, продолжив свой рассказ, — через год, в одиннадцать он исчез. Пропал на два года, и ни я, ни Анго, не знали, что с ним. Позже он связался с нами, извинился за резкую пропажу. Я до сих пор не до конца понял, что с ним тогда произошло. Парень хотел продолжить рассказывать, но в то же время ему позвонил кто-то, поэтому он отошел в другую комнату, ответить на звонок. Чуя держал в руках кружку, иногда отпивая пару глотков чая. В его голове проносились образы маленького Дазая, с его друзьями. Дазая, укравшего книгу из библиотеки… Прошло около получаса, прежде чем Сакуноске договорил. Видимо вопрос был важным, раз звонок затянулся настолько сильно. Он вернулся уже более вымотанным, а когда захотел что-то сказать, то послышался звук открывающегося замка двери. Оказалось, прошло уже достаточно времени и Дазай вернулся. Он улыбнулся друзьям, присаживаясь на диван рядом с Чуей. Накахара разглядел, что нижняя губа парня разбита, а на бинтах одной руки остались следы крови, видимо он стер её с губы.  — О чём говорили, пока меня не было? — улыбнулся Осаму, — кстати, Одасаку, я сегодня смогу поехать с тобой.  — Уверен? — чуть нахмурился Ода, — в прошлый раз это было не лучшей идеей, неужели в этот раз ты сможешь…  — Я уже договорился с Федором, — протянул Дазай, — так что сегодня я еду с тобой! Чуя, ты тоже можешь поехать с нами, если тебе нечем заняться этим вечером.  — А куда? — поинтересовался Накахара.  — В один маленький ресторан, в районе, где постоянно проходят ярмарки, — объяснил Сакуноске, — я должен выступить там сегодня, а Дазай тоже решил поехать со мной. Я на машине, так что можешь не переживать за безопасность. Накахара согласился на такое предложение, решив, что это будет отличным развлечением. Но при упоминании машины Чуя вспомнил ещё кое-что.  — Что с моим водителем? — серьезно спросил он, глядя в сторону Осаму, — почему он попал в аварию? И почему я был в опасности? Объясни хоть что-то.  — Твои родители… в общем, они… — попытался ответить Дазай, что получалось не очень, — они связались с человеком, на которого я работаю. Их сотрудничество принесло бы обеим компаниям огромный доход, который бы поделился между ними пополам. Но компания твоих родителей решила, что делиться не выгодно, а поэтому… они постарались обмануть моего босса… водитель это предупреждение… Чуя молчал. Молчал, потому что не знал, что сказать. Молчал, потому что не знал, как ему вообще стоит реагировать на подобное. Он ведь никогда не интересовался бизнесом родителей. Он ходил на кружки по экономике, по их прихоти, но сам он ведь не хотел этого. А сейчас, услышав подобное, Чуя не знал, можно ли оправдать его родителей. Дазай тоже больше ничего не сказал, лишь положил руку на плечо Накахары. Тот поднял голову, после чего прижался к чужой груди, обнимая Дазая. Осаму ничего не ожидал, но всё равно не стал его отталкивать, лишь приобнял Чую в ответ.  — Всё нормально, слышишь? — спокойным и мягким голосом сказал Дазай, — по работе и не такое совершают. Пока я рядом, обещаю, с тобой ничего не случится. Тебя не посмеют тронуть.  — Т-ты… спасибо, — смог сказать Накахара, ещё сильнее прижимаясь к шатену, — честно сказать, мне никто такого никогда не говорил, — прошептал он, так, что услышал только Дазай. Тот опустил голову, прислонившись подбородком к рыжей макушке. Сакуноске бесшумно ушел, оставив этих двоих наедине. А сами подростки всё также сидели, всё в том же положении, обнимая друг друга и пытаясь успокоить тревоги. Чуя впервые ощутил, что ему спокойно. Он почувствовал, что человек рядом с ним понимает его. А такого не было с его родителями, Ширасэ или Юан. Иногда он мог ощутить спокойствие рядом с Коё, но они общались не так часто. А прямо сейчас он ощущал, как сильно ему не хватало подобного. Не хватало человека, рядом с которым ему всегда спокойно, рядом с которым он может находиться хоть целыми сутками.  — Всё в порядке, — снова повторил Дазай, говоря при этом достаточно спокойно, — я уверен, что тебе ничего уже не грозит.  — Почему? — поднял голову Чуя, смотря растерянно, будто маленький ребенок, оказавшийся в незнакомом месте.  — Мне нельзя этого говорить, но я попросил босса не трогать тебя взамен на… — Дазай замолчал. Он отвернулся, игнорируя вопросительный взгляд друга. Сейчас он старался успокоить Чую, но никак не наоборот, а поэтому продолжать он не станет.  — Взамен на что? — всё не унимался Накахара, — тебе же ничего не грозит?  — Нет, — мотнул головой парень, и, приняв решение всё же поделиться, он ответил, — я обещал поработать одну полноценную неделю, без выходных и пропусков. На следующей неделе пропущу школу, как всегда, — он постарался беззаботно улыбнуться, но рядом сидел Чуя, и это получилось неестественно. Накахара и сам это заметил.  — Ты один раз пропал тоже поэтому? Дазай молча кивнул головой. А Накахара вспомнил, как тот пропал на неделю. Не отвечал на звонки и смс, отключил телефон и не появлялся в школе. Сейчас Осаму выглядел довольно спокойным, будто вовсе не тревожился ни о чем. Но Чуя и сам понимал, что он просто пытается скрыть внутреннее беспокойство.  — Ты можешь не прятаться за этой улыбкой, — мягко проговорил Чуя, — ты можешь довериться мне. Если хочешь что-то высказать, то я буду внимательно тебя слушать.  — Спасибо, — с достаточно вялой улыбкой произнес Дазай, после чего перестал выглядеть таким веселым. Он чуть прищурился, но ничего так и не сказал. Лишь продолжил сидеть рядом с Чуей на старом диване собственной квартиры. «Стоило бы переехать, — думал Осаму, — скоро об этом месте узнают и другие». Он запустил руку в чужие рыжие кудри, играя с одной прядкой. Накахара немного смутился, не ожидая такого жеста, но не стал ничего говорить. Он просто молча сидел и смотрел куда-то в стенку. Сырую, пустую и старую стенку.

***

Наступил вечер. Дазай отошел в свою комнату, чтобы что-то найти и переодеться. Чуя предупредил родителей, что остался у друга и он останется там до вечера. Его мама была не против, отец же не ответил. И сам подросток засомневался, а слушал ли его отец, что он только что сказал? Их отношения друг с другом были холодными. Изредка, когда Чуе сильно «везло», он попадал на семейный завтрак. И сам он воспринимал эту трапезу, как ужаснейшую пытку человечества. Сухие разговоры, которых почти не было, ледяной тон и взгляд отца, когда он спрашивал об успехах сына в школе. Когда Чуя отвечал ему, то мужчина лишь обреченно вздыхал, приговаривая невыносимое для слуха «Ты можешь и лучше». Накахара молчал, пока внутри сгорал от негодования к этому человеку. Мать Чуи предпочитала молчать, пока двое мужчин семьи разбираются между собой. Разумеется, ей самой было очень неприятно слышать подобное. Но муж особо не прислушивался к её мнению, поэтому она молча терпела. Когда Коё на постоянной основе жила дома, то постоянно ругалась с родителями. Будучи второй девушкой в семье, она, в отличии от матери, терпеть отца не желала. А если говорить совсем честно, то этот мужчина не был ей отцом. Их с Чуей мама развелась с отцом Озаки, и тот исчез из их жизни, оставив дочери после себя лишь фамилию. А отец Накахары даже не старался стать примерным отчимом. Откровенно говоря, он и сам не воспринимал Коё за дочь. Они постоянно ругались на почве несовпадающих взглядов на жизнь Чуи. Девушка была за свободный выбора младшего брата, чтобы он сам решал чем хочет заниматься. А Накахара старший считал, что сам решит, что необходимо его наследнику. И проходило это обязательно либо во время завтрака, либо позднего ужина, когда почти все члены семьи на взводе. Сам подросток особо не перечил старшим, пытался слушаться, хотя внутри явно хотел сделать всё наоборот. Но разве можно пойти против такого влиятельного человека, как его отец? И сейчас Чуя не ждал от отца ничего. Он не ждал согласия или протеста, может когда он вернется домой, то его позовут в кабинет и отчитают за «недостойное для наследника корпорации» поведение. А прямо сейчас парень стоял в коридоре квартиры Дазая, которая стала заметно холоднее, чем днем. Сам хозяин квартиры уже вышел из комнаты, неся за спиной огромный черный чехол для гитары. Парень переоделся, от чего Чуя не смог не задержать на нем своего взгляда. Осаму в рваных черных джинсах, со свисающей серебристой цепочкой, закрепляющейся к кожаному ремню. А поверх белая, свободная и мятая оверсайз футболка, с принтом какой-то, неизвестной Чуе, рок группой. Его темные волосы были такими же, как всегда — растрепанные и кудрявые. И только через минуту Накахара заметил яркую красную прядь, выделяющуюся среди остальных локонов. Он смотрел удивленно, а Дазай заметил этого взгляд.  — Всегда мечтал сделать такое, — признался шатен, — но пока это просто специальный мелок. Он сотрется уже через несколько часов.  — Выглядишь… потрясающе, — выдал Чуя, после чего отвернулся, немного смутившись своих слов. Осаму тоже молчал. А Накахара всё же подумал о том, что ему никогда не разрешали покрасить волосы, говоря, что это для девочек. А когда он чуть вырос и был вправе сам решить, что делать, то появились его друзья, твердившие, что это по гейски. Теперь же он увидел Осаму, и ему очень понравился его вид.  — Спасибо, — неловко улыбнулся Дазай, — думаю, уже стоит идти. Не хочу заставлять Одасаку ждать. Они вместе вышли из квартиры. Чуя в мятой школьной форме, поверх которой у него была его любимая джинсовая куртка, а Дазай в футболке, на которую сверху накинул длинную клетчатую рубашку. На улице уже ждал Сакуноске, спокойно покуривая сигарету и смотря в сторону. Он улыбнулся, когда увидел этих двоих и сразу же жестом пригласил в машину. Её Чуя уже видел, просто не так хорошо запомнил. В ту ночь они вместе спасали раненого Дазая от ножевого ранения. А сейчас они вместе с этим непутевым парнем едут на какую-то вечеринку, где будут выступать Ода и Осаму.  — Давно играешь на гитаре? — спросил Накахара, смотря на черный чехол.  — Достаточно, — улыбнулся шатен, закрывая дверь машины.  — Дольше меня, уж точно, — сказал Сакуноске, выкручивая руль машины, чтобы выехать со двора, — а я играю уже около трех лет.  — Я начал заниматься гитарой гораздо раньше, чем можешь представить себе, — усмехнулся Дазай, а потом повернулся к рыжику, — а ты на чём-то играешь?  — Скрипка, — ответил Накахара, — отец и мать решили, что для наследника семьи это важный элемент, — проговорив это он изменил интонацию на ту, с которой эту фразу произносили его родители, — не уверен, что хотел заниматься музыкой, но раз сказали, то как-то не получилось ослушаться… если честно, терпеть не могу за это отца. Манипулятор хренов, — парень грустно вздохнул, вспоминая образ этого мужчины.  — Мои родители тоже те ещё мудаки, — улыбнулся Осаму, — но не стоит переживать. Однажды ты всё же покинешь отчий дом и тебя перестанут грузить тем, чего ты не хочешь. Чуя тоже улыбнулся таким словам. Ему действительно осталось не долго. Закончить школу и поступить в университет, а дальше он уедет жить в общагу или снимет квартиру на оставшиеся деньги. Может он устроиться на подработку где-нибудь. Однако до этого он не работал, никогда. Но ведь всё бывает в первый раз.  — Твои родители заставляли заниматься чем-то, чем ты не хотел? — поинтересовался Чуя, вспоминая нелестные слова Дазая о его родителях. Тот немного нахмурился.  — Не совсем, — ответил он, рассматривая вид из затонированного окна, — мой отец был сволочью, а мать ничего не говорила, лишь жила с ним, терпя всё, что он творит. Они не были заинтересованы моим воспитанием… наверное. Лишь пару раз говорили какие-то поучительные фразы, по типу «ты должен быть добрым, Осаму». От одного лишь воспоминания об этом меня начинает тошнить, — на деле тошнило не совсем от этой фразы. Ведь его отец говорил иначе. Он в пьяном бреду говорил, что все люди злы и Дазай всю жизнь проведет в несчастьях и в конце концов умрет в одиночестве. От этого Осаму и злился больше всего, что его отец навязывал такие мысли ему в возрасте семи-восьми лет. А ещё злился, что этот алкаш мог спокойно приравнять Дазая с ним. Будто Осаму вырастет и станет таким же.  — Прости, не знал… — извинился Накахара, жалея, что спросил об этом, и коря себя за это. Он не хотел задевать за больное.  — Ничего страшного, ты ведь не знал, — спокойно ответил Осаму, стараясь придать голосу больше уверенности, — мы скоро приедем? — положил он руку на плечо Оды.  — Дазай, ты ведь знаешь, что нет, — шумно выдохнул Сакуноске, — к слову, Анго тоже приедет. Выступать не станет, но просто поддержит. Как всегда.  — Как всегда, — скучающе протянул подросток, обратно прислоняясь к окну. Спустя двадцать минут поездки они прибыли к старому району. В Йокогаме эта часть города была популярна своей репутацией укрытия банд. Но сейчас они находились на самой шумной улице, где вряд ли кто-то осмелиться ограбить или ещё что похуже. Темный вечер. Куча огоньков, свет от уличных фонарей, ламп, висящих над лавками, свет из окон старинных и ветхих домов. Вокруг люди, о чём-то говорят, куда-то спешат. А откуда-то раздается мелодия уличных музыкантов. Атмосфера стояла веселая, легкая. Чуя никогда не был здесь, раньше он смотрел на такие районы и людей, бродящих по ним свысока. Он ни во что не ставил остальных людей, что были без статуса и денег, пока отец не перевел его в другую школу, а этим минувшим летом не занялся его воспитанием лично. Сейчас Накахара смотрел на выходящих из машины Оду и Дазая, о чем-то болтавших. Осаму звонко смеялся, улыбался и смотрел на Сакуноске. А тот заботливо поправил прическу шатена, под его наигранно недовольное бурчание.  — Чуя, спаси, умоляю! — взвыл парень, когда Ода собрался застегнуть его джинсовку под предлогом «простудишься и мне придется тебя лечить». Накахара усмехнулся, подходя ближе, чтобы получше рассмотреть, как Дазай, словно маленький ребенок, отмахивается от Сакуноске. При этом Осаму что-то недовольно бормотал, но никто его не понял.  — Эй, нам уже пора идти, — сказал он, вновь увиливая от чужих рук, — если опоздаем, то потеряем место заработка. Так что идем, и оставь мою одежду наконец в покое, Одасаку, — он обиженно надул губы, так, что парень постарше засмеялся, потрепав волосы на его по голове, что совсем недавно лично привел в порядок. Они вместе зашли в один из ресторанчиков, что располагался прям напротив того места, где Сакуноске бросил машину. Яркая вывеска, с парой не горящих букв, кирпичные стены, приятная джазовая музыка и запах вкусной еды. Накахара, зайдя внутрь, осматривался, прибывая впервые в ресторане меньше, чем с пятью звездами. Раньше, если он куда-то и ходил поесть, то это были либо забегаловки с фастфудом, либо дорогие рестораны, куда его водили родители. В места, которые были относительно посередине, не относясь ни к той, ни к этой категории, он не ходил. К ним подошла приятная девушка администраторша. Она была привлекательной внешности, возможно напоминала одну из тех, которых Чуя часто встречал во время пьянок и тусовок. Но сейчас его не посещали такие мысли, при виде этой девушки. Всё же, она явно не из тех, кто ходит на такие тусовки с неадекватными и богатыми подростками.  — Ода Сакуноске? — уточнила она своим мягким голосом. Парень кивнул, — а вы? Дазай Осаму, верно? — ещё один кивок, теперь от шатена, — а вы не выступаете, я так полагаю? — обратилась она к Чуе, на что тот также, как и остальные двое, кивнул, — что ж, тогда пройдемте со мной, ваш друг уже ожидает вас за тем столиком, — она махнула рукой куда-то в правую сторону, но Накахара так и не разглядел куда именно. Впрочем, и не важно, ведь девушка и так повела их к нужному столику. За деревянным столиком на четверых сидел угрюмый парень в очках в круглой оправе. Он смотрел в свой телефон, листая ленту в какой-то социальной сети. А затем поднял и повернул голову в сторону прибывших друзей. Те обменялись кивками, после чего сели с ним.  — Анго, рад тебя видеть, — протянул Дазай, крадя его стакан с водой, — горло пересохло, извини, — хитро ухмыльнулся парень, на что Сакагучи закатил глаза, но больше ничего не сказал по этому поводу.  — Привет всем, — сказал Анго, — буду рад снять на камеру ваше выступление, — усмехнулся парень, смотря на то, как Дазай подавился от этих слов. Сакагучи тихо рассмеялся, пока Сакуноске пытался помочь непутевому другу, похлопав того по спине. Затем Анго тихо извинился.  — Всё в порядке, — смеясь, отмахнулся Дазай. Они сидели вчетвером и общались на разные темы. И что удивительно, Чуя не чувствовал себя лишним в их компании. Может всего пару раз, когда эти трое кидали шутки, понятные только им и связанные с их прошлым. Но в целом Накахара легко и свободно общался с ними, ни о чем не переживая. Через минут пятнадцать подошла та администраторша, попросив Дазая и Сакуноске приготовиться к выступлению. Те поднялись со своих мест, под пожелания удачи от оставшихся двоих. И вскоре исчезли за шторкой за небольшой сценой. Чуя вперил взгляд в деревянную поверхность стола, а потом в меню, пытаясь найти что-нибудь съестное. Анго тоже выбирал чего бы съесть на ужин, остановившись на обычном супе с морепродуктами. Накахара решил взять тоже самое, потому что выбирать ему уже надоело. Вскоре на небольшую сцену, что располагалась чуть выше от пола, освещавшаяся парой тусклых ламп, вышли два парня с гитарами. Один из них — Одасаку — начал играть первым, задавая темп и ритм. До ушей посетителей донеслась приятная мелодия. После чего и Дазай стал играть в такт. Около Осаму стоял микрофон, а через пару секунд он начал петь. До ушей слушателей донесся приятный голос, чуть охрипший, но очень красивый. Накахара застыл, глядя на сцену, где Дазай, с ярко-красной прядью на голове, напевал какую-то медленную песню. Он и Ода играли на гитарах, аккомпанируя его пение. И черт возьми, Чуя не мог сдержать восторга от этого. Чуя смотрел, не отрывая взгляда, всё вслушиваясь в слова песни. Он продолжал рассматривать Дазая и сам не мог не признать, насколько этот парень красив. Он прекрасен, а его голос шикарен. Накахара пытался сдерживать подобные мысли, одергивать самого себя, говоря, что это неправильно и так быть не должно. Но может всё не так, как ему вбивали в голову с детства? Может это он не прав, а восхищаться своим полом абсолютно нормально? И Чуя постарался смириться с такими мыслями, продолжив слушать божественный голос. Дазай был абсолютно спокоен, бинтованные руки дергали струны инструмента, а голос будто напевал вовсе не для посетителей, а для него самого.  — Нравиться? — улыбнулся Сакагучи, выдергивая Чую из пучин собственных мыслей. Тот немного растерянно посмотрел в ответ, так что Анго пришлось повторить свой вопрос.  — Очень, — честно признал Накахара, даже не пытаясь сдержать этот восторг, полученный от наблюдения за выступлением двух друзей, — как часто они выступают?  — Одасаку довольно часто, — ответил Сакагучи, — иногда может пару раз в неделю. А Дазай чуть реже, когда выдается свободное время. Может раз в пару недель. Чуя кивнул, поблагодарив за ответ и продолжил слушать. Песня сменилась на следующую, чуть более энергичную. Люди, сидевшие за своими столиками и слушающие выступление точно также, как и Накахара, не сводили взгляда, слушали, хлопали и поддерживали выступающих парней. Те явно не тревожились и не обращали на публику никакого внимания, может только иногда, и то для вида. Они полностью ушли в музыку, игнорируя назойливых людей, для которых они и играли. Хотя Ода всё же поднимал глаза на публику, улыбаясь некоторым. Дазай же делал подобное будто на автомате, совершенно не контролируя. И несмотря на это публика полюбила этот дуэт, наслаждаясь их игрой, видом и тем, как органично они вписываются в атмосферу ресторана. Через десяток или несколько песен, эти двое спустились со сцены под аплодисменты людей. И они вернулись за столик, получив от администраторши конверт с оплатой.  — Это было потрясающе, — воодушевленно воскликнул Чуя, когда Ода и Дазай устало уселись за столик, восстанавливая сбившееся дыхание.  — Спасибо, — улыбнулся Осаму, потягивая руку за стаканом воды Анго, тот не возразил, даже пододвинул его ближе, чтобы шатен не тянулся далеко, — спасибо.  — Что будете есть сегодня? — спросил Сакагучи, оглядывая музыкантов.  — Я не голоден, — ответил Дазай, переводя взгляд на Оду, что смотрел на него с явным неодобрением за подобный ответ. Тогда Осаму постарался оправдаться, — я правда не хочу есть, чего ты так смотришь?  — Как ребенок, — с некой теплотой, но и неуловимым раздражением в голосе сказал Сакуноске, — но ты всё равно поешь, ничего не знаю. Если потребуется, то я попрошу Чую и Анго держать тебя, пока я буду кормить тебя, — он сделал паузу, всматриваясь на реакцию Дазая, который был явно недоволен таким словам, — когда ты ел в последний раз? Ответь честно.  — Днем? Или утром? Не помню, — тихо промямлил Осаму, не желая продолжать отвечать на подобные вопросы. А за такой ответ Одасаку дал парню несильный подзатыльник. В итоге, как бы Дазай не отмахивался, остальные всё же заказали еду и ему, и Сакуноске. Шатен недовольно бормотал о том, что его сейчас начнут пытать и вообще он хочет уже уйти. Разумеется, никуда он не ушел. И скоро принесли еду. Ода заказал себе и Дазаю жареную рыбу, а чтобы младший не обижался, то взял ему ещё и картошку фри. Чуя смотрел на Осаму, что обычно довольно серьезен или улыбается на публику, но сейчас, в компании Сакуноске и Анго, он слишком сильно похож на глупого ребенка.  — Слишком шумно думаешь, — сказал шатен, поднимая взгляд на Накахару, отчего тот немного смутился, — нам по шестнадцать, мы имеем право побыть детьми хоть немного.  — Как ты… — хотел спросить Чуя, как он узнал. Ведь не может он и в самом деле уметь читать мысли.  — Я же сказал, слишком громко думаешь, — ухмыльнулся парень. Через некоторое время уже пора было расходиться. Попрощавшись с Сакагучи, что отказался от предложения довезти его до дома, Ода повез оставшихся двоих домой к Дазаю. По дороге Чуя позвонил матери, узнать, как идут дела. Та сказала, что если друг Чуи, у которого он остался, хороший, то он может остаться у него на ночь. Она добавила, что отец довольно много выпил и сейчас сидит с коллегами и друзьями. От последних слов Накахару будто током ударило, он сразу же согласился на предложение матери остаться у кого-то ночевать. А заметив реакцию Чуи на телефонный разговор, Дазай вопросительно посмотрел на него.  — Домой я не попаду сегодня, — грустно вздохнул Накахара.  — Можешь остаться у меня, если тебе некуда пойти, — предложил Осаму.  — Спасибо, — улыбнулся Чуя, — но я не доставлю тебе проблем?  — Разумеется, нет. Прибыв на место, Дазай и Чуя попрощались с Одой. Парень помахал им рукой и уехал к себе домой. Оставшиеся двое сразу же пошли внутрь, ибо на улице было уже слишком холодно. Внутри квартиры было чуть теплее, но неприятный холодок был. Осаму сразу же подготовил второе спальное место на диване, пока Накахара заварил им обоим чай.  — Можешь спать у меня на кровати, я здесь полежу, — сказал шатен, — ты же гость, а спать на этом диване тебе явно неприятно будет. Ты же к другому привык, — он добро усмехнулся, без капли злобы или насмешки.  — Но ты и так сделал многое, стоит ли мне ещё вот так напрягать тебя?  — Не волнуйся, первое время своего обитания в этой квартире я спал именно на этом диване, — улыбнулся Дазай. А потом выхватил одну из кружек, что Накахара держал в руках, — спасибо. Чуя всё же согласился спать на кровати, в то время как Дазай уже сел на диван, сбросив джинсовку. Пока что они вдвоем сидели в гостиной, Осаму на диване, Накахара на дырявом коврике.  — Может всё же встанешь с пола? Он холодный, — сказал Дазай, смотря на него сверху вниз.  — Мне и тут отлично, — ответил Чуя, допивая чай, — я пойду уже. Спать хочется. Спокойной ночи.  — Спокойной, — улыбнулся Осаму, тоже собираясь лечь и отдохнуть. День был интересным. Может сначала немного напрягающим, но вечер был отличным. В компании Одасаку, Анго и Дазая Чуя почувствовал, как ему приятно проводить с ними время. Ему понравилось ходить в ресторанчики, кушать недорогие супы и слушать выступление Осаму и Сакуноске. А ещё понравилось наблюдать за совершенно неизвестным ему ранее Дазаем. Дазаем, который был ребенком, не думающем о чём-то существенном и важном. Время было отличным, а сейчас подросток уже погружался в глубокий сон, истратив за сегодня последние силы.