Часть 16
28 апреля 2021 г., 07:22
Примечания:
Всем привет! Новой части давно не было, так что мои извинения.
Тут, кажется, уже 100 страниц, так что будем считать это юбилеем!!!
/ «Ты надеялся сбежать, Дазай-кун?»/
Голос эхом отразился в голове, которая и без этого ужасно болела, отдавая звоном ушах. В воздухе чувствовалась заметная сырость, а также запах крови, что довольно резко бил в носу. Его было слишком много. Он был очень явным, доносился со всех углов. Но нельзя было точно понять, где именно находишься, ведь нет ни единого источника света. Чувствуя себя полностью слепым, Дазай попытался дернуть рукой. В мрачной тишине послышался звон металла. Легкое движение руки и характерный звук в тот же момент отдались резкой головной болью. Через пару секунд всё прошло и единственным источником шума была вода, что капельками падала на пол откуда-то сверху. И этот звук со временем стал раздражать, но он не прекращался. «Надо выбираться отсюда, — подумал Дазай, пытаясь сохранить рассудительность, — возможно Мори и сам придет сюда скоро.» Парень не знал, сколько времени он здесь находиться и сколько прошло с момента его пробуждения. Такая вещь, как время, в пыточных мафии должна беспокоить наверняка в последнюю очередь. Где-то вдали послышались чьи-то шаги, приближающиеся к этому месту. А открывшаяся внезапно металлическая дверь, впустила в помещение яркий свет, от которого Дазай сразу же отвернулся, зажмурив глаза. Таким образом ему не удалось изначально разглядеть вошедшего. Но это точно не Мори.***
— Дазая нет уже две недели, ты вообще собираешься что-то с этим делать? — возмущался Сигма, сидя на кухне с Федором, который не показывал волнения от слова совсем. Тот лишь спокойно пил чай, пока второй продолжал, — и почему Чуя не может остаться в той квартире? Я не против его присутствия в моем доме, правда. Но всё же меня напрягает твое поведение. — Дазай останется там ещё на какое-то время, — пожал плечами Достоевский, будто сейчас того не держат где-то в подвалах мафии и возможно пытают, — и Чуе будет безопасней находиться с тобой, потому что так я смогу знать, что вы рядом и защитить вас будет легче. — Тогда почему бы тебе не пригласить в мою квартиру ещё и Николая с Шибусавой? — саркастично спросил Сигма, — мы ведь тогда все будем рядом. — Прошу тебя, потерпи ещё немного. Скоро я придумаю что-нибудь. — Я смогу потерпеть, но Чуя… — тяжело вздохнул Сигма, — с каждым днем он всё более поникший. Я ведь замечаю это. Он всё меньше ест и спит, чаще пьет таблетки. Он так долго не протянет. — У нас с Дазаем есть план, — заверил Федор, — так что скоро всё вернется на круги своя. — Говоря о кругах, ты вообще спишь? — с беспокойством и легким укором спросил Сигма, — выглядишь так, словно тебя наизнанку вывернули. — Спасибо, — хмыкнул Достоевский, вовсе не воспринимая эти слова за оскорбления, — мне нужно кое-что доделать. Предупреди директора, что в школе я пока не буду появляться. Сигма кивнул, и они продолжили разговоры, но теперь уже на другие темы. Федор редко заходил к нему, всё время находясь в своей квартире, что располагалась не так далеко от этой. Но всё же рисковать и выдавать местоположение сразу двух друзей было слишком опасно, так что он не радовал себя и их частыми визитами. В соседней комнате, за тонкой стенкой на диване лежал Накахара, услышавший весь разговор с кухни. Сам он страдал от бессонницы, что начала мучить его ещё с того дня, как пропал Дазай. Пускай Достоевский и говорил, что они знали о таких возможных последствиях, пускай он пытался всячески его успокоить, говоря, что Дазай всё равно останется живым при любом развитии событий. Все время отсутствия Осаму, Чуя ощущал внутреннюю пустоту. Дазай всегда был рядом, вне зависимости от обстоятельств. Он мог пропадать, но всё равно возвращался, пускай немного побитым и заметно усталым. Они знакомы уже четвертый месяц, что явно немало, для того чтобы привыкнуть к человеку и стать друг для друга самыми близкими. А сейчас его не было. Плевать на слова Федора, ведь у Накахары нет ни одного точного доказательства того, что Дазай вообще вернется. И прокручивая эту мысль у себя в голове, Чуя признавал, что он до смерти боялся. Дверь гостиной неприятно скрипнула, в комнату зашел Федор. Он молча подошел к дивану, на котором отвернувшись, лежал Чуя. Накахара закрыл глаза, пытаясь избавить себя от очередного надоевшего разговора с поддержкой. Достоевский всегда говорил что-то в духе «Этот идиот справиться, не волнуйся» или «Не беспокойся, мы придумаем что-нибудь». И честно говоря, Чую тошнило уже от его речей. Он не мог сказать, что доверяет Федору. Скорее наоборот. В словах Достоевского Накахара чувствовал какую-то ложь. А от этого на душе становилось неприятно. — Не притворяйся спящим, я знаю, что ты не спишь и всё слышал, — отстраненно и с каким-то укором сказал Федор. Чуя послал его куда подальше, услышав в ответ недовольное фырканье, но всё же повернулся в его сторону. — Чего тебе? — пренебрежительно задал вопрос Накахара. Ему очень не хотелось сейчас разговаривать с этим человеком. Потому что Федор с самого начала показался ему не самым надежным. И в принципе сейчас Чуя не хотел видеть кого-либо. Единственный, кого он сейчас хотел видеть, это Дазай. Но судьба довольно жестоко дала отказ на такое простое желание. — Мне нужно кое-что сказать тебе, — серьезно начал тот, садясь на край дивана, — в общем, я не был совсем честен, когда сказал, что всё идет не по плану и вообще нам всем конец. Всё как раз-таки наоборот. Так что Дазай в порядке и выполняет то, что должен. — Ты имеешь в виду, что он… сам позволил себя поймать? — недоверчиво спросил Чуя. Он очень хотел верить в это, в то, что у Дазая всё под контролем и скоро он сбежит и у них будет всё хорошо, как он и обещал. Но рассудок, что за последние недели дал небольшую слабину, всё же кричал Чуе о том, что если Дазай и знал, что его поймают, то это вовсе не значит, что у него всё под контролем. Но ему удалось выдавить слабую улыбку. — Именно это и имею в виду, — слабо ухмыльнулся Достоевский, — и мне нужна твоя помощь. — Помощь? — изогнул бровь Накахара, — с чем? — Ты же из богатой семьи, — начал Федор, пока Чуя непонимающе смотрел него, пытаясь догадаться, к чему тот клонит, — а Дазай не сможет выходить во внешний мир, если только не на крупные сделки и поставки. Но я обещал ему, что с тобой всё будет в порядке, а чтобы доказать это мне следует попросить тебя привлечь внимание. — Внимание? Кого? — Репортеров или журналистов, — объяснил Достоевский, — выкинь что-нибудь и привлеки их, чтобы попасть в новости. Так Дазай узнает, что ты жив здоров. Я не прошу делать это сейчас, но в скором времени следует. Где-то через две недели. Накахара кивнул, вроде соглашаясь, а вроде нет. Его волновало лишь «через две недели», что означало, что Дазай до конца декабря останется там. А это ужасно хреново. Достоевский собирался сказать что-то ещё, но промолчал. Посмотрев на Чую, он понял, что совсем не внушает тому доверия. Тихо фыркнув, Федор покинул комнату, собираясь уже уходить к себе домой, возвращаясь к своим занятиям и делам. Чуя долго лежал на диване, глядя в потолок. Он всё обдумывал, соврал ли Достоевский ему, когда сказал, что всё идет по плану. Возможно, что он просто пытался убедить его в том, что всё в порядке, а может он действительно был честен. В попытке отвлечься, Чуя вспомнил, как они с Дазаем проводили дни, выбираясь в город. — Ты невыносим, — закатил глаза Чуя, закусив губу, чтобы сдержать смех. — За это ты меня и любишь, — подмигнул Дазай, — да ладно, давай сходим. — Там дресс-код, ты не понимаешь, — попытался объяснить Накахара, щипля себя за переносицу, чуть нахмурив брови, — нас не пустят туда, когда мы одета, как какие-то байкеры. — Мы буквально приехали сюда на мотоцикле, — улыбнулся Дазай, заправляя за ухо красную прядь, что теперь была окрашена настоящей краской, а не мелками, — по-моему это отличный шанс позлить местных богачей. Разве ты не говоришь постоянно, как они тебя бесят? — Боже, Дазай, нас просто вышвырнут оттуда, как помойных котов. — Тогда мы поедим гамбургеры из Макдональдса и зайдем в аркады после этого, — предложил он, даже не скрывая всего энтузиазма. Чуя хотел что-то сказать, но к этому времени его парень уже пошел в сторону входа в дорогой ресторан. И если бы он был обычным, то всё было бы нормально. Но это буквально заведение, которым владеют родители Юан. — Стой! — попытался остановить Чуя, но Дазай уже шагнул внутрь, забегая так быстро, что охрана не успела поймать его и выкинуть за дверь. Накахара ничего больше сделать не мог, так что тоже последовал за ним, сделав тоже самое, избегая охранников. К тому моменту Дазай уже стоял около администраторши, что-то рассказывая ей. Девушка засмеялась, отчего Чуя испытал немного непонятные чувства. Да, Дазай красивый и веселый на людях. Да, Дазай довольно мил. Да, улыбка Дазая чертовски обаятельная и заразительная. Но сейчас Чуя не хотел, чтобы он казался таковым. Потому что… Потому что ему не нравилось, что его парень сейчас разговаривает с какой-то девушкой, вызывая у той широкую улыбку и смех. И это было неприятно, несмотря на то что Чуя никогда не сомневался в искренности чувств Дазая к нему. И всё же администраторша каким-то чудом проводила его и Дазая к столику. Она ещё раз хихикнула, после чего удалилась на свое место. А люди вокруг очень косо осматривали прибывших гостей. Дазай самодовольно ухмылялся, будто говоря «а ты сомневался в моих силах». И его не смущали возмущенные от их поведения вздохи с соседних столиков или взгляды, в которых явно читалась открытая неприязнь. — Господи, зачем? — вновь закатил глаза Накахара, — мне, конечно, было бы плевать на всё это. Но ты выбрал ресторан, принадлежащий семье моей бывшей девушки. И как ты вообще уговорил администраторшу пропустить нас? — О, рад что спросил, — сказал Дазай, по ухмылке которого Чуя понял, что ждать чего-то хорошего не следует, — я сказал, кто твой отец, а потом, что я твой жених. — Ты что—? — А ещё она каждое утро ходит в ту кофейню, где работал я и сейчас работаешь ты, — пожал плечами Дазай, говоря беззаботно, — так что она посмеялась и пропустила нас. — Ты сказал, что ты мой жених, — Чуя залился громким смехом, чем вызвал крайнее недовольство у остальных посетителей. Дазай в это время улыбался, смотря на реакцию Накахары, находя в его смехе что-то очень милое. И ему всегда нравилось наблюдать за такой искренностью и открытостью Чуи. Настолько, что в груди защемило от любви к нему, а взгляд не хотелось отрывать. Чуя очень долго не мог перестать смеяться. Просто потому, что он делал вид, что крайне раздосадован такой ситуацией ранее. Но сейчас, когда Дазай рассказал ему каким образом им предоставили столик, он просто не смог сдержаться. — Ты идиот, в курсе? — улыбнувшись, сказал он. Дазай в ответ лишь пожал плечами. — Идиот, которого ты любишь, заметь. Значит у тебя плохой вкус в парнях, — ответил он, беря в руки меню, — заказывай себе еду, а я пока воды попью. — Издеваешься? — изогнул бровь Накахара, — ты притащил меня сюда, чтобы попить водички? — Наверняка за такие деньги она с золотом, — шутя, возразил Дазай, — и я не голоден. Да и продукты в этом месяце надо купить. — Ты точно идиот, — наигранно раздраженным тоном сказал Чуя, — повторю, это ресторан родителей Юан. По нашей дружбе платить не придется. И сейчас серьезно ответь, ты когда в последний раз ел? — Мы живем вместе— — Ты проснулся сегодня раньше меня и что-то мне подсказывает, что ты нихрена не ел. А вчера ты ушел на работу, значит тоже ничего не покушал. И если сейчас ты откажешься от еды— — Я тебя услышал, — поднял руки вверх Дазай, — я съем золото в стакане с водой. — Господи… — вздохнул Чуя, чувствуя, как устал от того, что приходиться уговаривать Дазая поесть. На самом деле, было сложно контролировать, чтобы он нормально спал. А теперь ещё и это… Накахара прикрыл лицо ладонью. Подошедший официант изначально вёл себя…***
Дазай с легким удивлением и ещё большим отвращением смотрит на собственные запястья, вокруг которых красовался яркий красный след, от железных оков. Кожа в некоторых местах поцарапалась и порвалась, где-то была даже застывшая кровь, пусть и немного. Сам он стоит в полупустой комнате, в которой раньше жил около года, после приюта. Только тогда эта комната была уютнее. Дорогая мебель из темного дуба, хорошее освещение с красивой люстры и различные мелочи, и декор, в виде растений или настенных часов. Но сейчас здесь были маленький холодильник, старая кровать, стол и маленькая лампочка. И всё напоминало о доме. О месте, где его собственный отец «воспитывал» его, а позже убил свою жену, пытаясь сделать тоже самое ещё и с Дазаем. Дазай сохранял хладнокровие. Почти всегда. На людях он не показывал своих слабостей, даже мог рассказать эту историю с каменным лицом. Но это вовсе не значило, что он смог пережить всё это. Ему всё ещё страшно. Воздуха стало не хватать, стены будто давили. И всё вокруг стало плавно плыть, мутнеть. Потерев глаза, ничего не изменилось. Дазай подумал, что возможно ему что-то подмешали или вкололи, ведь Мори хорошо разбирается в медицине и такие вещи вполне в его духе. — Осаму, всё хорошо, — говорила мама, вытирая свою кровь с разбитой губы, — всё закончилось, папа спит. — Мама, — тихо всхлипывал мальчик, — пожалуйста, д-давай уедем. — Тише, — почти строго отозвалась женщина, — не дай Бог, папа услышит твои слова. — Мама, прошу, — прошептал Осаму, вытирая горячие слезы со щек, — мы же можем уехать. — Я люблю папу, и ты тоже должен, — теперь уже точно строго сказала мать, хотя Дазай до сих пор не понял, почему она так защищала этого человека. Он вернулся со своей работы раньше обычного. Черт возьми, на два часа раньше. Осаму сидел в комнатке, он точно помнит, что это была зима. Он рисовал пальцем по пыльному полу, иногда приподнимаясь, чтобы оценить рисунок сверху. Это был единственный способ отвлечься от безумного холода, что распространялся даже в пределах квартиры. Никто не включит печку или отопление, не даст кружку чая или теплый плед. В их доме из согревающего были объятия с мамой, пощечины от отца и алкоголь. Разумеется, никто не собирался давать шестилетнему малышу алкоголь, или дарить нежности в присутствии главы семьи. Поэтому исход был явно очевиден. Мать варила рис, добавив туда совсем немного соли. Осаму продолжал сидеть на полу, несмотря на услышанный щелчок в замке на входной двери. Он увлекся своим маленьким развлечением, придумывая сюжет, где у него нормальная семья. Его любит отец и он, как у всех остальных одноклассников Осаму, играет с ним, гуляет и спокойно объясняет непонятные вещи. Мама готовила вкусные блюда, каждый день и она… улыбалась. Она улыбалась мужу, сыну и они вместе садились вечерами на диване и смотрели телевизор. И, конечно же, такого быть не могло. И очень убедительно это показал отец, что пришел в комнату и грязным ботинком растоптал весь этот детский абсурд. По классике он ударил своего сына, так, что даже жена не успела прибежать и защитить того. — Улыбнись, — приказал мужчина, наблюдая за растерянностью маленьких круглых глаз, он даже усмехнулся этому, пнув малыша по животу. Тот согнулся и приложил все силы, чтобы не заплакать. Тогда его схватили за воротник, — смотри, Осаму. Внимательно смотри на эту квартиру. Ты проведешь всю свою жизнь в такой же, если не на улице. Будешь таким же, как твой отец. Будешь пить, курить, избивать любимую. А теперь привыкай и улыбайся, — с оскалом заключил тот. Осаму задрожал, но выдавил желанную улыбку. — Дазай-кун, рад, что ты устроился, — раздался голос Мори, что подошел сзади и похлопал подростка по плечу, — здесь был проведен ремонт, не думаю, что ты против. Дазай не ответил. Отвел взгляд, в попытке успокоить нахлынувшую панику. Они стояли в тишине, пока Мори не засмеялся, и Дазай повернулся к нему с вопросительным взглядом, собираясь спросить, что его рассмешило. — Прости-прости, но вспомнил, когда ты был ещё таким маленьким ребенком, — мечтательно ответил Мори, — жаль, что сейчас в твоей голове так много мыслей и управлять тобой сложнее, — помолчав немного он сказал, — сегодня вечером у тебя смена, до этого времени делай что хочешь. У тебя ведь целая комната в распоряжении. Дазай лишь фыркнул, наблюдая за тем, как захлопывается тяжелая дверь и как кто-то в коридоре запирает её на ключ. И всё было бы прекрасно, если бы не ощутимый холод в комнате. На секунду Дазаю показалось, что он чувствует запах алкоголя. К счастью, он не был реальным. Но всё же это ощущение осталось. И оно на мгновение сковало его тело, не давая пошевелиться. Будто сейчас придет он.***
— Тебе следует наладить отношения с отцом, — советовал Федор, сидя в компании остальных своих друзей, — по словам моих информаторов, скоро что-то произойдет и тогда лучше было бы, если бы ты с ним общался. — Он убьет меня, если увидит, — фыркнул Чуя, уже довольно выпивший, — и что может произойти? Можно же говорить не загадками, хоть иногда. Ещё и эти «информаторы». Федор не ответил, повернулся и стал разговаривать с Гоголем, пока тот выпивал третью рюмку. Сигма держал в руках стакан колы, молча наблюдая за остальными. Шибусава сегодня не пришел, так что сидели они вчетвером. — Чуя, в любом случае он твой отец, — сказал Сигма, — вне зависимости от того, случиться что-то или нет. Наладить отношения вам не помешает. — Может быть, — кивнул головой Чуя, не очень-то и соглашаясь. — Вдруг Дазай останется в Йокогаме, — продолжил Сигма, — тогда твой отец будет рядом. И если вы не исправите всё это, то он может убить твоего парня. — Если это не сделает мафия, — тихо пробурчал Чуя, стараясь прекратить думать об этом, потому что такие мысли пугают его. — Вы справитесь, — слабо улыбнулся Сигма, похлопав Чую по плечу, — уверен, что Дазай сможет додуматься до того, как сбежать. И вы сможете зажить своим долго и счастливо. Чуя улыбнулся. Он на мгновение представил, как он и Дазай уже гораздо взрослее. Они пьют кофе, который приготовил Осаму. Они всё ещё завтракают горелой яичницей, хотя теперь уже специально делают вид, что не научились готовить, потому что ленятся готовить завтрак и поэтому оправдываются неумением готовить. Дазай продолжает пытаться делать выпечку, и она выходит лучше. По вечерам они смотрят фильмы и обсуждают то, что Дазай даже их не смотрел, а это, по словам Чуи, классика. Дазай почти всегда улыбается, а когда ему грустно, то он не пытается этого скрыть. Бинты больше не покупаются и Дазай смог принять эти шрамы, потому что Чуя любит его и все его недостатки. Но сейчас суровая реальность вернулась, дав нехилую пощечину Чуе тем фактом, что Дазая рядом нет. Сигма обеспокоенно глядел на него, пытаясь понять, не сказал ли он лишнего. — Чуя, отметь Новый год с нами! — выкрикнул Николай, слишком громко и не совсем в тему, за что он и получил немного грозный взгляд от Сигмы. Федор же смотрел с усмешкой на эту сценку. А Гоголь продолжал, — тебе же не с кем сейчас. Так давай с нами! Соберемся, выпьем и вместе поплачем из-за Дазая и из-за того, что его нет с нами, — он точно сказал лишнего. И это было понятно по очень грустному лицу Чуи, которому мысль о Новом годе вообще не нравилась. — Я хотел бы отметить с сестрой, — ответил он, — мы редко видимся, так что… — Мы понимаем, — успокаивающе сказал Сигма, — но если будет одиноко, то можешь спокойно приходить в квартиру Коли, и мы будем рады тебе Николай кивнул, выражая абсолютное согласие (взгляд Сигмы вообще-то не оставлял выбора), Федор, усмехнувшись, тоже согласился.***
31 декабря. Вообще не радостный праздник. Чуя провел весь день с Коё, которая, как оказалось, неплохо ладит с Йосано. Последняя немного не ожидала увидеть Чую, хоть и знала о том, что у её подруги есть младший брат. Коё повела их обоих в ресторан, а потом они прошлись по торговому центру, покупая друг другу маленькие подарочки. И это было весело. Достаточно весело, чтобы Чуя смог на время перестать грустить. Ведь сейчас он рядом с сестрой, а та не позволит кому-то обидеть его. И позже, когда они втроем полностью вымотанные и уставшие, вернулись в дом Озаки, Акико предложила заказать праздничный ужин и посмотреть какой-нибудь новогодний фильм. Чуя хотел согласиться, но почему-то отказался и сказал, что пойдет отметить с друзьями. Коё немного удивилась, но также понимала, что Чуя подросток и сейчас ему хочется гулять и тусить, а в компании двух девушек ему будет явно скучно. А ещё она заметила небольшие изменения в его поведении. Он казался подавленным чем-то. Но сейчас спрашивать напрямую было бесполезно, поэтому Коё просто попрощалась с ним, отпуская на какую-то вечеринку, как она поняла. — Он не кажется особо счастливым, — вздохнула девушка, когда её брат ушел. Йосано положила руку ей на плечо. — Я догадываюсь, но не совсем уверена, — сказала Акико, — в любом случае, тебе стоит отдохнуть. Тем более, у нас ведь есть бутылка отличного вина, — подмигнула она, замечая, как Коё расплывается в улыбке.***
Тем временем Чуя пришел в квартиру Гоголя, где уже расположились остальные. Только вот Федора нигде не было, и если бы раньше Чуя только обрадовался, то сейчас это напрягало. Потому что, есть он, нет его, с появлением Достоевского в жизни Накахары всё стало идти… немного не так, как изначально планировалось. Шибусава был явно недоволен тем, что Федора рядом нет. Потому что ему очевидно было скучно. Он даже не пытался этого скрыть, просто сидел со скучающим видом и пилил взглядом стену. В то время, как Коля и Сигма активно общались, не обращая внимание ни на что, кроме того, чтобы выпить ещё немного. — Всем привет, — негромко поздоровался Чуя, и все повернулись к нему. — Рад, что ты всё же пришел, — улыбнулся Сигма, — у нас есть водка, вино, томатный сок и кола. Что предпочитаешь? — Водку не пью, так что вино, — пожал плечами Чуя, стягивая с рук черные перчатки. Чуя прошел в квартиру, сняв свою куртку. Он присел на диван, рядом с Гоголем и Сигмой, взяв в руки бокал. И всё шло не так уж плохо, при условиях, что это первый Новый год, который Чуя отмечал не в семейном кругу в напряженной обстановке. Сейчас было весело. Можно было напиться до беспамятства и не думать о последствиях, ведь что может случиться, ведь так? Оказалось, что может. Но это было чуть позже.
