Доверься мне

Утро первого января казалось не таким уж и ужасным. Чуя проснулся с головной болью, но в принципе всё остальное было нормальным. На часах был час дня, а на кухне квартиры уже слышались чьи-то приглушенные голоса и звук чего-то жарящегося на сковородке. Но от этих звуков голова заболела сильнее, поэтому Чуя, приподнявшийся минутой ранее, обратно рухнул на кровать, прикрыв уши подушкой. А на кухне тем временем сидели все остальные, и пока они общались, Сигма готовил всем завтрак, планируя разбудить Чую после этого. Он ушел в готовку, надевая наушники и включая на телефоне случайный плейлист, заглушая голоса разговаривающих друзей. - Шибусава, тебе сложно что ли? – возмущался Федор, - просто помоги вернуть Дазая с наименьшими потерями. Что тут сложного? Ты ведь хорош в стратегии. - Мне нет с этого никакой выгоды, - фыркнул беловолосый, поправляя и так неровную прическу. - Да помоги ты ему, - вмешался Николай, - не думаю, что это таак сложно. - Клоунам слова не давали, - огрызнулся Шибусава. - Эй! – возмутились одновременно Гоголь и Достоевский. Шибусава перестал как-либо отвечать, вместо этого обратив внимание на свой стакан с кофе. И если честно, то он понимал, что его помощь не была бы лишней, а как раз-таки наоборот. Но это звучит слишком скучно и нудно, чтобы он обратил на всё хоть какое-то внимание. Поэтому он оставляет Федора злиться, а сам отпивает немного горячего напитка. - Может боишься, что мы с Дазаем просто умнее тебя, - сказал Достоевский, и эти слова были его последней надеждой. - На меня не это не подействует, Федор, - закатил глаза Шибусава, - и ты это прекрасно знаешь. Они ещё несколько минут перебрасывались парой едких фраз. Гоголь смотрел в экран своего телефона, листая галерею, чтобы убедиться, что они вчера не сделали что-то ужасное, пока были под действием алкоголя. - Доброе утро, чего ругаетесь? – сонно протянул Чуя, зашедший на кухню. Из-за разговоров уснуть обратно ему не удалось, да и пить хотелось, поэтому пришлось подняться. - Он не хочет помогать нам, - сказал Федор, указав пальцем на Шибусаву. Тот в ответ посмотрел очень возмущенно, будто его действительно это оскорбило. - Потому что у вас, двух идиотов, максимально тупой план, - закатил глаза Шибусава, - кто вообще мог бы догадаться до того, чтобы дать себя поймать? Достоевский собирался возразить, но в этот момент Сигма с громким стуком поставил на стол пару тарелок с омлетом. Он демонстративно проделал тоже самое с чашками и вилками, тем самым затыкая присутствующих. - Приятного аппетита, - протянул он, натягивая неестественную улыбку. Гоголь, тихо смеясь, начал есть, в то время как Шибусава и Федор долго смотрели друг на друга. И это продолжалось бы ещё несколько минут, до того, как один из них отведет взгляд. Но Сигма просто громко хлопнул перед их лицами, и они одновременно захлопали глазами, отворачиваясь. Чуя теперь тоже посмеивался с них, а Сигма драматично вздыхал, делая вид, что ему действительно не нравится комичность этой ситуации. И пока они ели в тишине, Николай начал с чего-то очень громко смеяться, а потом застыл с непонятным выражением лица. Федор нахмурился, Сигма тоже. - Мы такие идиоты, - протянул Гоголь, пряча лицо в изгибе локтя. Второй рукой он протянул остальным свой телефон, на котором было видео со вчерашнего праздника. - Что это? - А вы посмотрите, - простонал Николай, включая видео. И всё начиналось довольно смешно. Сигма, видимо, на тот момент уже ушел спать. Шибусава тоже. И они сначала соревновались в том, кто быстрее выпьет все стопки. А потом началось основное. - Блять, - сказал Чуя, смотря на происходящее на экране.

Прошлой ночью

- Я выиграл! – крикнул Гоголь, хвастаясь тем, что допил на пару секунд раньше Чуи. И они начали смеяться. А потом раздался стук в дверь и в квартиру зашел Федор. Его не спросили о том, почему он пришел так поздно и что делал. Потому что он вряд ли бы ответил честно. Но он не отказался от того, чтобы выпить, так что потом его недовольное выражение лица сменилось, и он легко улыбался. И было весело. Пока они втроем пили, снимали всё и смеялись без остановки. А потом кто-то позвонил на телефон Чуи и тот поднял трубку, ставя разговор на громкую связь. - Алло, Чуя, - раздался знакомый голос Ширасэ, - мне кажется, нам стоит поговорить. - Привет, а зачем? – поинтересовался Чуя, - если ты хотел извиниться, что увел мою девушку, как только мы расстались, то… - он икнул, прерываясь. В этот момент Николай и Федор тихо посмеялись. Хотя после этого Достоевский немного нахмурился, будто что-то вспомнил и на время отошел в другую комнату. - Чуя, прости за это, - Ширасэ, судя по голосу, тоже был не сильно трезвым, - но я хотел о другом поговорить. В общем, хочешь съездить со мной и Юан в Лондон на каникулах? Тебе всё равно нечем заняться, так что… - Вообще-то, он сейчас занят, - сквозь смех сказал Николай, вмешавшись в разговор, отчего Ширасэ мгновенно напрягся. - Это кто? - Его друг, - ответил Гоголь, - и у нас тут отличная вечеринка, но она не для таких, как ты – натуралов-гомофобов. И после этого Николай повесил трубку, не дав Чуе ничего сказать. И они стали смеяться ещё громче, громко чокаясь бокалами. - Мы сказали твоему богатому другу, что он сюда не приглашен, - протягивал Гоголь, - так он воспринял мои слова так, будто у нас тут какой-то гей клуб. - И какая разница? – фыркнул Федор, - ты сказал ему, что он не приглашен, а его маленький мозг понял это неправильно. Но почему идиотами оказались мы? - Этот придурок сказал об этом прессе. - Что?! – крикнул Чуя, округлив глаза, - он сказал, что я хожу в гей клубы или что-то такое? - Нет, но он просто заявил, что ты открытый гей, - ответил Николай, открывая на телефоне какую-то статью, - посмотри. «Чуя Накахара – сын одного из самых богатых бизнесменов Йокогамы, Кенсуке Накахары, вчера объявил о своей ориентации. По словам его близкого друга, Накахара не стесняется своей ориентации и является открытым геем. И наш источник даже предоставил несколько фотографий, на которых Накахара вместе с другим парнем. И пока неизвестно, кто этот счастливчик, но мы скоро узнаем. И всё же возникает вопрос, зачем он встречался с немало знаменитой Юан. Были ли их отношения лишь игрой на публику или Чуя воспользовался девушкой в своих целях и использовал это, как своеобразный пиар? Читать далее …» - Я не хочу это читать, - сказал Чуя, закрывая лицо ладонями, - это пиздец. - Всё не так плохо, как кажется, - пытался успокоить его Сигма, - в любом случае, ты же рассказал об этом своим родителям ещё месяц назад, так что— - Я сказал им и убежал, - возразил Чуя, - и это не было оглашено на всю Йокогаму. Это было просто «мама, папа, я встречаюсь с парнем. Извините». Так Ширасэ ещё и фотографии отправил. Господи… - Твой отец очень богатый, босс тоже, - сказал Достоевский, - и Мори-сан точно не позволит прессе копать под Дазая. Так что всё остановят до того, как они узнают кто он, откуда, и почему вообще с тобой. - Звучит не так плохо, - подбодрил Гоголь, - я думаю, что у тебя было нечто подобное раньше. Ну то есть, ты ведь из богатой семьи. Так что, скорее всего, такие случаи уже были. - Были, но обычно их сразу же пресекали, - вздохнул Чуя, - отец всегда знал заранее кому и сколько заплатить, если я иду на вечеринки. А теперь… не знаю, что он вообще сейчас думает. - Всё хуже, чем вы думаете, - фыркнул Шибусава, который прежде сидел исключительно молча, - они уже в курсе, что парень на фотографиях – Дазай. И сейчас они уже ищут информацию о нем. - Информацию, которую Мори уже должен был скрыть, - добавил Федор, - но он скроет только основное. Но они напишут про него, как про обычного подростка, который, возможно, в корыстных целях стал встречаться с богатым одноклассником. И Чуе очень не понравилась эта мысль. Он нахмурился и стал обдумывать, насколько вероятно, что в статьях будет мелькать именно эта версия. И шансы высокие. Ведь это будет таким сюжетом. Что вот, новенький и богатый Накахара переводится в другую школу и встречает красивого бедного парня, они начинают встречаться, Чуя бросает свою девушку. И потом оказывается, что Дазай встречался только ради денег. И Чуя просто почувствовал тошноту. То ли от новостей, то ли от выпитого алкоголя (а его было выпито более чем достаточно для того, чтобы блевать). - Не переживай. К тому времени, как Дазай сбежит всё уже уляжется, - сказал Федор. И от этого не стало легче, только хуже. Потому что неизвестно когда Дазай выберется и выберется ли вообще. Но именно после этих слов сам Федор очень сильно напрягся, - о нет, это ужасно. - Что ужасно? - Теперь Мори в курсе, что вы встречаетесь, - ответил Достоевский и это не звучало так, что опекун Дазая даст благословение на их отношения, - Чуя, боюсь тебе придется вернуться к сестре или родителям. Потому что только они могут дать тебе достаточную охрану. - Охрану? – удивился Накахара, - ты думаешь, что ваш босс собирается что-то сделать? - Естественно, - ответил Шибусава, вместо Достоевского, на что тот закатил глаза, - это же логично. Дазай неуправляемый подросток, так ещё и гений. Чтобы контролировать его нужно что-то серьезное. Например ты. - И Мори будет манипулировать Дазаем через меня? - Боюсь, что Дазай пойдет на такое, - сказал Федор, - он идиот, который сделает всё, чтобы защитить тебя.

***

- С Новым годом, Дазай-кун, - сказал Мори, смягчая тон до такого, что можно было бы ошибочно предположить, что он обычный родитель, разговаривающий с любимым ребенком. Только Дазай себя так не чувствовал. - Вы позвали меня в свой кабинет, просто чтобы сказать это? – не веря и с небольшой долей сарказма спросил Дазай. - Оставь свои грубости за порогом этой комнаты и сядь за стол, - теперь уже приказывал Мори, возвращая холодность в поведении. Иногда подобное случалось, когда он слишком сильно ощущал то, как теряет контроль над Дазаем. А тому это даже нравилось, ведь можно было наблюдать за настоящими эмоциями, не скрытыми за масками доброго и порядочного человека. Дазай не сдвинулся с места. Не потому, что не хотел подходить к боссу, а потому что в первый новый год в мафии был не самым приятным опытом. Тогда ему было всего тринадцать, и он уже сидел на наркотиках. И это было не то, чем можно гордиться. А в тот Новый год Дазай переборщил с дозой, тогда его вызвали в этот кабинет. И пришлось доказывать Мори, что он честно вменяемый и с ним всё в порядке. Ну а тот заставил глотать кучу непонятных таблеток, после которых Дазай думал, что выблюет все органы. И да, это не самые приятные воспоминания из детства, которые у него были. Да и сам Дазай понимает, что из счастливого в его детстве было только время в приюте. - Я сказал подойти, - сказал босс, теряя терпение, - или я могу просто оставить тебя в той комнате на несколько суток без еды и воды. - Если я смогу умереть благодаря этому— - Заткнись и сядь за стол, - громко сказал Мори, ударяя по деревянной поверхности кулаком в белой перчатке. Элис, сидящая на соседнем стуле едва заметно вздрогнула от этого, но ни звука не подала. Дазай с большой неохотой смог пересилить себя и подойти к столу. Он взглядом прошелся по еде, отмечая, где может находиться потенциальный яд или что-то подобное. Сыворотка правды? Наркота? И видимо, он осматривал блюда слишком долго, что не ускользнуло от взгляда босса. - Я ничего не подмешивал туда, - усмехнулся он. Дазай посмотрел на него с недоверием, заняв стул подальше от него и блондинистой девчонки, которая вызывала двоякие чувства. Элис была маленькой и невинной. И Дазаю было искренне жаль её, потому что она живет с таким, как Мори. Но в тоже время она не вызывала никакого доверия, называла босса по настоящему имени, которое даже Дазай не знал ранее. И в принципе её улыбка была слишком фальшивой, несмотря на то что ей на вид лет десять. Её неискренность слишком сильно ощущалась и это не могло не напрягать. - Ты мог сесть рядом с Ринтаро, - протянула Элис, надув губки, а потом повернулась к Мори, - почему Дазай не хочет сидеть рядом с нами? – она говорила это специально, из детской прихоти поиздеваться над Дазаем. И это было потому, что они оба испытывали взаимную непонятную неприязнь друг к другу. И Элис, пользуясь своим положением, никогда не упускала возможности сделать или сказать что-то, что явно неприятно Дазаю. И этот раз был не исключением. Разумеется, она не хотела, чтобы он сидел рядом. Она бы предпочла, чтобы его вообще здесь не было. Но она знает, что Мори уж очень не нравится Дазаю. Так почему бы не заставить их сидеть рядом? - Элис-чан права, садись ближе к нам, - улыбнулся Мори, хотя эта улыбка была явно надменной, или как минимум лицемерной. - Мы делаем вид семьи или что? – усмехнулся Дазай, смотря пустым взглядом на тарелку. Аппетит не ощущался. Он не ел уже два дня, так что вкус явно будет резиновым, и он это знает, потому что давно привык. Правда, он немного забыл это ощущение за всё то время, пока жил с Чуей. Но сейчас всё вернулось и стало как прежде. - Мы отмечаем праздник, - ответил Мори, - сядь рядом или я заставлю своих людей привести твоего нового знакомого. Дазай застыл. Он собирался взять вилку, но рука остановилась на полпути и осталась висеть в воздухе совершенно неподвижно. Сам он, впервые за долгое время, посмотрел на Мори со страхом в глазах. - Чуя Накахара, верно? – ухмыльнулся Мори, - раньше мне было всё равно, кто там живет в твоей квартире. Я даже не стал искать его в базе. Но сегодня газеты только вами и кишат. - Г-газеты? – выдавил из себя слова Дазай, - какого черта? - У тебя нет мобильного, так подойди сюда и посмотри, - сказал босс, пока Дазай на ватных ногах преодолел расстояние между ними, оказавшись рядом. Мори быстро открыл недавнюю статью, повернув экран так, чтобы Дазай мог глазами пробежаться по строкам. «Стало известно имя любовника Чуи Накахары. Этот высокий шатен, что был запечатлен на фотографиях с Накахарой – Дазай Осаму, ученик школы ADA, под руководством Фукудзавы Юкичи. Кто этот молодой человек и как ему удалось добиться сердца молодого наследника корпорации Накахары Кенсуке? Читать далее…» Дазай громко сглотнул. Потому что сейчас Мори знает не только то, что теперь у него есть друг. Он знает и то, что они встречаются. Возможно, он узнал бы об этом, если бы смотрел все записи с камер полностью, а не только те части, где приходит Федор и они обсуждают план побега. - Ты выбрал этого парня, чтобы позлить меня? – поинтересовался Мори, ловя непонимающий взгляд Осаму, - его отец – Кенсуке Накахара. И я лично видел этого паренька. Но с его отцом у нас разногласия, и ты это знаешь. А Чуя появился в твоей жизни, как твой парень, ровно в тот момент, когда ты узнал о наших с Кенсуке деловых отношениях. Так правильно ли я понимаю, что ты совершенно случайно полюбил его именно в тот момент? - Мори-сан… я правда не думал об этом, - ответил Дазай, хотя логичнее было бы сказать как раз-таки обратное, сделав вид, что Чуя ему безразличен. Но сейчас его мозг работал с небольшой запоздалостью. Мори долго смотрел на своего подопечного, теперь слишком строго и оценивающе. Дазай отвык от этого взгляда, но старался держаться и не показывать вида, что вспоминает события четырехлетней давности. - Сейчас ты сядешь и поешь, а позже начнешь регулировку поставок, - начал босс, - в это время я разберусь с тем, чтобы пресса не узнала о тебе больше. Дазай смог лишь кивнуть, занимая свое место. Элис, которая ещё пару минут назад беззаботно улыбалась, сейчас на удивление затихла и молча ковыряла маленькой вилкой в своей тарелке, не поднимая взгляда. Они надолго замолчали, каждый думая о своем. Но всё же иногда Дазай сталкивался взглядом с глазами Мори и от этого он чувствовал подступающую панику. Но со стороны, его подавление эмоций смотрелось так, будто ему совершенно всё равно, будто это он тут глава мафии и управляет всей ситуацией. - Ринтаро, давай купим торт! – сказала девочка, когда уже не смогла выдержать напряжения между Мори и Дазаем. Она не хотела сладкого, если честно её всегда тошнило от приторной еды, которую Мори любил покупать. Но сейчас это был единственный способ разбавить обстановку. - Конечно, Элис-чан, - улыбнулся Мори, - какой ты хочешь? Я попрошу кого-нибудь принести. - Эээ… шоколадный, - сказала Элис. И Мори сразу же позвал кого-то и отдал такой приказ. Оставив панику, Дазай со скучающим видом наблюдал за этим, пока в голове прокручивал мысли о том, что ему делать с Чуей. Мори не оставит это без внимания и поэтому нужно было как-то предупредить Фёдора об этом.

***

Достоевский сидел в своей комнате. И кроме звука нажатия кнопок клавиатуры ничего слышно не было. Даже его собственное дыхание было настолько тихим, что казалось, будто он вовсе не нуждается в том, чтобы дышать. Окна плотно закрывали темные шторы, не пропуская света. И единственным освещением был экран ноутбука, на котором он работал.

1 января, 15:38

Фёдор вывел на экран камеры видеонаблюдения, смотря на то, как Дазай сидит рядом с боссом, а вместе с ними ещё и Элис. И эта девчонка Достоевского раздражала, прямо хотелось убить её, но у него не было на это какой-то обоснованной причины. Дазай посмотрел в одну из камер и, заметив слабый огонек, он слабо улыбнулся. Мори не заметил этого, он выслушивал капризы девочки, которая предъявляла ему за невкусный десерт. Кричала, что шоколад не такой, бисквит не свежий и тд. Фёдор, посмотрев на это, усмехнулся.       «Её раздражающий характер иногда полезен, - подумал он.»       Дазай стоял неподвижно, одними губами говорил что-то, что Достоевский разобрать не мог. Но в этом был весь смысл, Мори знает о камерах и записи он дает просматривать определенным людям и от их наблюдений не ускользнет то, что Дазай пытается сказать.       Сам Осаму сейчас незаметно жестикулировал правой рукой. Он начал с тихих постукиваний по столу, а потом делал легкие движения ладонью. Он складывал пальцы, двигал рукой влево-вправо. И если изначально постукивания можно было принять за азбуку Морзе, то дальше никто не смог бы догадаться о чём идёт речь.       Ещё в тот день, когда Фёдор впервые объявил план побега, он стал стучать по столу, говоря на азбуке Морзе. Дазай понял, что тот ему хотел сказать. Таким образом, у них получалось говорить сразу два варианта плана. Первый был легким, поэтому был произнесен вслух, второй был недосказан. И поэтому они смогли за пару дней придумать свой особый язык, который основывался на жестах, стуках и прочем. И он не был похож на остальные языки, разгадать его могли только эти двое. Поэтому Дазай не побоялся дать себя поймать, ведь он может связываться с Фёдором именно так.       «Защити Чую, - означали жесты Дазая, - я почти закончил здесь, мне нужна неделя».       - Отлично, Дазай, - ухмыльнулся Достоевский, - только не умри там.

***

И вот прошел этот месяц. Месяц без Дазая. Вечером первого января, Чуя вернулся в квартиру Дазая, не желая доставлять проблем Сигме или ещё кому-то. Парень открыл дверь квартиры и вошёл внутрь. И здесь было слишком пусто. На полках, тумбочках и других поверхностях большие слои пыли, за отопление никто не платил, поэтому пробирал жуткий холод. Чуя прошел внутрь, оставляя сумку со своими вещами на диване.       В спальне осталась куча упаковок таблеток, которые Дазай принимал. А в ванной на полу под раковиной лежало старое лезвие, которое раньше Чуя не замечал. Оно уже заржавело и казалось слишком тупым. Так что вряд ли Дазай резался им, просто оставил как напоминание о том, чего делать не следовало. Но этот кусочек железа напомнил о нем. Всё в этой квартире напоминало. Около дивана на полке стояла рамка, в которой стояла фотография его и Чуи, где они вместе гуляют по парку и пьют горячий кофе. Его улыбка такая теплая, а глаза блестят. И Дазай редко казался таким счастливым. А это не более, чем просто клочок бумаги, и сам Дазай сейчас не здесь. Чуя долго просто ходил по квартире, практически не прикасаясь ни к чему. На кухне осталась не помытая кружка, которую Дазай забыл помыть перед работой. И, возможно, она уже заплесневела. Его вещи всё ещё разбросаны по полу, хотя теперь они все в пыли. Но и этого было достаточно, просто вспоминать, как они были вместе. Последней каплей стала пустая коробочка. Тот самый подарок Чуи на день рождения. И там лежали два кулона, вместе с запиской, написанной аккуратным почерком. «Я чувствую, как ты одинок. Надеюсь, что ты сможешь найти того, с кем ты сможешь разделить эту жизнь» Чуя дотронулся рукой до одного из парных кулонов, висевшего у него на груди под свитером. Он никогда не расставался с ним, потому что второй был у Дазая. После его признания Дазай почти сразу отдал ему второй кулон, сказав, что нашел того, с кем хочет разделить жизнь. А внутрь украшений можно было вставить маленькую фотографию, что они и сделали. Взгляд немного помутнел от подступивших слёз. А через пару секунд они скатились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Одной рукой Чуя сжимал кулон, второй облокотился об стену, чтобы не упасть. И это не помогло. Он сел на пол, перестав сдерживать поток эмоций. И Чуя плакал, так сильно, что он не помнит, когда в последний раз чувствовал подобное. Колени прижимались к груди, и на них он опустил голову, будто пряча лицо от кого-то. Только в квартире он один. - Почему… почему, - шептал он, сквозь всхлипы, - почему, Дазай? Чуя достал кулон, и, открыв его, стал смотреть на маленькую фотографию Дазая. И он улыбался, так красиво. Это была фотография, сделанная во время одной из их прогулок. Внизу была аккуратная надпись «я всегда рядом», из-за которой Чуя почувствовал себя ещё хуже. Потому что сейчас рядом нет никого. И он продолжал плакать, руками прижимая кулон к себе как можно крепче, будто боясь, что и он исчезнет. Чуя продолжал так сидеть, всё глубже погружаясь в свои мысли. И с каждой минутой становилось всё хуже. Телефонный звонок прервал его, но Чуя не собирался отвечать. Вместо этого он с силой швырнул его в стену, а сам вновь вернулся в прежнее положение. И парень вновь почувствовал ужасное одиночество. Ему не хватало улыбки, кофе с утра, даже мать её горелой яичницы, которую готовил Дазай. Ему не хватало объятий, поцелуев, что всегда были такими нежными. Не хватало маленьких споров из-за ерунды, не хватало подразниваний, что были любя. Ему не хватало самого Дазая. - Я скучаю, Дазай, - тихо сказал Чуя, вытирая со щёк слёзы, - возвращайся скорее.