Доверься мне

Кенсуке Накахара никогда не считал себя хорошим или примерным отцом. Он пытался отдалиться от семьи, банально не обращая ни на кого внимания. Он тратил время в офисе, где его присутствие по-настоящему нужно было лишь раз в неделю. Однако ежедневно он уходил туда и тратил там как минимум двенадцать часов. И так проходили эти двадцать лет брака с Фуку. Даже когда появился Чуя, особо ничего не изменилось, лишь стало уходить больше денег из семейного бюджета. Кенсуке тратился на самых лучших репетиторов, нянь и игрушки. Ему казалось, что так он сможет создать своего «идеального сына». Только вот недавние события всё это напрочь разбили. Конечно, он мог просто нанять людей и выследить, где его сын сейчас находится. Но зачем? Кенсуке для самого себя принял решение, что лучшим выходом будет ожидание того, что же будет дальше.  — Ты слышал новости? — тихо спросила Фуку, закрывая лицо руками. Её голос дрожал, и сама она тоже подрагивала. Около неё стоял поднос с чаем, а рядом с диваном, на котором она сидела, стоял один из тех мозгоправов, которых она нанимала сама. Кенсуке хватило лишь одного презрительного взгляда, чтобы заставить психолога на время исчезнуть из гостиной.  — Ещё утром, — вздохнул мужчина, садясь на кресло, что находилось достаточно далеко от дивана, — я сегодня много работал, неужели—  — Тебе всё равно? — спросила Фуку, её тон стал заметно выше, а удивление смешалось со злостью, — тебе плевать, что наш сын сейчас находиться у какого-то подонка, вроде Мори Огая?!  — Разумеется, мне не всё равно, — сдержанно и отстраненно ответил Кенсуке, беря в руку одну из кружек с чаем, — и тебе не стоит так печалиться по поводу этого отброса.  — Ты говоришь о нашем ребенке? — не веря спросила женщина, — почему?  — Почему что? — спросил Кенсуке, даже не поднимая взгляда. Смотрел он исключительно на кружку, а мысли вертелись вокруг очередной удачной сделки, которую можно будет провернуть уже завтра.  — Почему мой муж такая эгоистичная тварь?! — Фуку сорвалась на крик, а рукой она снесла фарфоровый чайный сервис на белый ковёр, — почему я вообще вышла за тебя? И почему такая бессердечная мразь, как ты существует?! Наверняка, даже сейчас ты думаешь о своем бизнесе.  — Так разведись со мной, — ухмыльнулся Кенсуке, — или ты боишься, что пропадешь без меня?  — Ты… у меня есть своя компания и я—  — Но она ведь зарегистрирована на моё имя, — усмехнулся мужчина, — а при разводе я не дам тебе получить ни копейки с моих счетов. Ты останешься одна, без дома, денег и семьи. Такой старости ты себе желаешь? Фуку застыла. Действительно, её компания на имени мужа, все финансы на его счетах. Она владеет лишь одним летним домиком и ювелирными украшениями. Продав их, она сможет прожить некоторое время, но ведь это означает бросить свой бизнес. Бизнес, который она создавала с нуля. Она построила его, затратив все усилия, чтобы вот так просто его лишиться?  — Даже если Чуя вернется, то возвращаться ему в таком случае будет уже некуда, — продолжал Кенсуке, словно с каждым словом наносил удар ножом, — или ты собираешься жить в том летнем доме? Так вот, совсем недавно я продал его. И теперь у тебя нет ничего стоящего. Собираешься продолжать эту бессмысленную войну против меня? Фуку молчала, она долго смотрела на мужа, пытаясь вспомнить момент, когда полюбила его. Он вообще был? Наверняка. Не могла же она просто так выйти замуж за человека, которого даже не любит. Не могла она ошибиться второй раз. Только не это. Коё всегда говорила об этом. Всегда подмечала, что что-то не так. Но Фуку игнорировала это, думая, что она просто скучает по своему отцу. И всё-таки её дочь не ошибалась.  — Так и будешь смотреть на меня? — поинтересовался мужчина, на лице которого так и застыла злорадная ухмылка.  — Пошел ты к черту! — громко ответила Фуку, кидая в мужа одну из книг, лежащий на журнальном столике. Тот прикрылся руками, но ничего не сказал. А Фуку ушла в свою комнату, начав разговор с психологом. И только когда Кенсуке остался один, он почувствовал ужасный страх за жизнь своего сына. Никогда он не показывал эмоции, даже от самого себя он прятал их. Но сомнений не было, ему не всё равно.

***

Время шло довольно медленно. Мори уже вернулся с переговоров, похвалив Дазая за то, что тот даже не воспользовался этим случаем, чтобы сбежать. На самом деле, будь Дазай чуть глупее, он бы действительно попытался уйти. Только вот не только Мори узнавал Дазая на протяжении нескольких лет, Осаму занимался тем же. И было очевидно, что Огай поручил своим людям следить за Дазаем, чтобы тот не сбежал. Если бы парень попытался сбежать, то ему бы сильно досталось от злых шестерок организации. Мори был доволен, так что даже выписал своему подопечному его антидепрессанты, которые тому две недели приходилось красть из подпольных больниц и аптек, где сильно доставалось за это. Ситуация сложилась идеально. Дазай смог найти нужные бумаги, а также получил каплю доверия своего опекуна и босса, ну а еще ему теперь не придется взламывать замки дверей аптек. Так что переговоры Мори отлично сыграли на руку Осаму. Видения постепенно прекратились, но совсем не исчезли. Отец Дазая всё ещё мерещился в темных углах комнат, но теперь казался не таким пугающим. Осаму наконец смог поспать, что ему не удавалось сделать уже почти неделю. И к выходным он наконец стал приходить в себя, чувствуя легкую эйфорию благодаря мысли, что всё совсем скоро закончиться.

***

 — Мори-сан, звали? — с притворным любопытством спросил Дазай, стоя в дверном проеме кабинета босса. Он просто услышал, как его позвали сюда. Но как оказалось, в кабинете был не Мори. Там, развалившись в кресле, был Эйс. Один из пяти исполнителей.  — Дазай Осаму, да? — по-змеиному улыбнулся мужчина, поднимая свой взгляд с колоды карт, — рад наконец-то увидеть того, с кем Мори так тщательно возился столько лет. Эйс руками стал размешивать колоду, а Дазай сдерживался от того, чтобы пошутить про гадания на картах или что-то подобное. И всё же исполнитель отложил карты, взяв в руки стакан с виски. Видимо, он чувствовал себя отлично, сидя в кресле Мори. Так что Дазай даже на секунду напрягся, не сидит ли где-то в шкафу связанный или убитый босс. Хотя если бы это было так, то Эйс сейчас бы избавлялся от улик и подкупал людей, что будут защищать его от сторонников Мори.  — Мне стоит расценить это, как похвалу или что-то подобное? — изогнул бровь Дазай, говоря со слишком открытым сарказмом, который раздражал многих, когда он использовал подобный тон. Эйс не был исключением. На его лице стало появляться раздражение, искусно скрытое за маской сдержанности и воспитанности. Только его улыбка не исчезала, и она больше стала напоминать оскал.  — Я тут проверил кое-что, — начал говорить Эйс, от его тона веяло холодом, но ещё и насмешкой, — отсюда пропали некоторые бумаги, пока босса не было. Ничего не знаешь об этом? Всё-таки тебя оставили здесь за главного. И насколько хорошо мне известно, ты в прошлом пытался сбежать из мафии. Дазай лишь пожал плечами, заходя внутрь кабинета. Он встал напротив кресла, на котором сидел его не самый приятный собеседник. И сейчас его чувства смешались. Он испытывал отвращение к этому человеку, хотя вблизи видит впервые, но ещё был и страх. Но этот страх был не совсем перед ним, он был перед Мори, который может узнать о пропавших бумагах.  — Мне хотелось спросить у тебя кое-что, — ухмыльнулся Эйс, в то время как Осаму изобразил любопытство, хотя ему хотелось убить этого человека, — Дазай, почему бы тебе не стать моим подчиненным? Станешь моими глазами и ушами. И вместе мы сможем убрать Мори, а ты станешь моей правой рукой, когда я буду новым боссом мафии.  — Не думаю, что мне хотелось быть вашей правой рукой, — беззаботно ответил Дазай, — не поймите неправильно, но мне не интересен карьерный рост в мафии. Эйс выглядел рассерженным таким ответом, но Дазай лишь был честен, а не собирался наживать себе нового врага в лице одного из членов исполнительного комитета. Но видимо правда не всегда лучшее решение. — Босс ещё не вернулся, но когда вернется, то я обещаю, ты запомнишь, что сбежать из мафии у тебя никогда не получиться. И ты будешь рыдать о том, что в этот день не принял моё великодушное предложение, — громким шепотом сказал Эйс, сквозь ухмылку, — уведите его. Он обратился к паре охранников, что стояли в углу комнаты. Те сразу же увели Дазая, который даже не стал сопротивляться. Парень лишь поднял руки вверх, одаривая Эйса гневным взглядом. Если бы не план побега, то прямо сейчас Дазай бы рванул вперед, чтобы сломать этому человеку шею. Охрана крепко схватила Дазая за руки, уводя к выходу из кабинета. Тот и не пытался уйти или вырваться, но продолжал с презрением смотреть на Эйса. Тот победно ухмыльнулся, перебирая в руках колоду своих карт.  — Ты сполна насладился подвалами мафии, так проведи там ещё какое-то время, — на прощание крикнул Эйс.

***

И в подвале было достаточно холодно. Остальные охранники ушли и остался только один, но и его хватило, чтобы удержать Дазая. Тот лишь смиренно ждал, пока его приковывают к холодной бетонной стене. На руках закрепили железные оковы, что сильно давили на запястьях.  — Эй, может ослабишь? — по-детски заныл Осаму, вообще не надеясь, что охранник сделает это.  — Пф, и не надейся, пацан, — ответил охранник, — для чего вообще пытался сбежать? Не моё это дело, но ты ведь преемник босса, занимал высокую должность. О подобном, такие как я, даже мечтать не смеют. Так зачем? Ты же наверняка знал, что не выйдет. Дазай тяжело вздохнул, переваривая сказанные слова. Может тот и был прав. Сбежать из логова врага, который знает тебя с самого детства. Был ли в этом смысл? Дазай ведь ещё при первом побеге подозревал подобный исход. Так к чему это было?  — Ты прав, не твоё это дело, — ответил подросток, на что охранник лишь хмыкнул. Тот, закрепив оковы, сразу же ушёл, захлопнув дверь, а Дазай остался в сыром помещении и снова почувствовал этот запах крови, что сильно ударил в нос. Сначала он был незаметен, но сейчас ощущался сполна.

***

Суббота Достоевский не спал уже вторые сутки. Совсем скоро уже всё должно было закончиться, но осталось много работы. С теми файлами, что дал ему Дазай, и с теми сроками побега, совсем не оставалось времени даже на то, чтобы элементарно поесть. Но в его квартире появлялся Николай, которого Фёдор даже не приглашал. Он и Сигма приходили, чтобы передать хозяину квартиры еды и следить за тем, что тот действительно ест это. Однако они часто разочаровывались, ведь Достоевский не отрывался от компьютера, не замечая или игнорируя всё, что происходит вокруг.  — Он живой вообще? — произнес Гоголь, — будто робот, сидит и работает сутками. Ему бы поспать.  — Если это продолжиться, то я ему в чай снотворное подмешаю, — сказал Сигма, пока он и Николай сидели на диване, наблюдая за своим другом через открытую дверь его спальни, — как думаешь, он знает о том, что мы здесь?  — Не знаю, — пожал плечами Гоголь, — может догадывается, а может просчитал то, что мы придем. Или ему просто плевать.  — Тогда пойду сделаю нам чай, — сказал Сигма, вставая с дивана и направляясь на кухню. А Николай остался сидеть на месте, всё ещё поглядывая в сторону их друга. Фёдор долго обрабатывал файлы и документы. С четверга и до субботы он непрерывно сидел перед ноутбуком, не отрываясь. И наконец, всё было готово. Оставалось лишь дождаться следующего дня и тогда можно будет начинать самую сложную часть. Сложную с части реализации. Дазай должен будет справиться с этим в одиночку, он сбежит сам, в то время как Фёдор будет настороже, наблюдать за тем, чтобы никто из людей Мори не напал на их с Дазаем близких. Достоевский проделал огромную работу с документами, поэтому дальше от него требуется не так много. Шумно выдохнув, парень обессиленно рухнул на кровать. Он прикрыл глаза и собирался уснуть, но услышал какие-то звуки. Фёдор резко соскочил с кровати и направился прямо в зал, но там на диване сидел Николай, а Сигма принёс три кружки чая и добро улыбнулся.  — Ты снова не поел, — мягко сказал последний. Он протянул одну из кружек Достоевскому и тот с радостью принял её.  — Когда вы пришли? — поинтересовался Фёдор.  — Совсем недавно, — ответил Николай, — тебе стоит поспать, неважно выглядишь. Достоевский устало кивнул, прикрывая глаза. Он слишком много работал всё это время, ему стоит получить заслуженный отдых и наконец поспать. Сигма помог ему добраться до кровати, после чего он и Гоголь покинули его квартиру, оставив одного высыпаться. Фёдор быстро погрузился в сон, перед этим отправив нужные файлы на адрес Кенсуке Накахары и Мори Огая. И это было последнее, что он мог сделать.

***

Воскресенье  — Будь он проклят, — громко ругнулся Кенсуке, смотря в экран своего рабочего компьютера. Новое письмо от Мори было ужасным. Мало того, что этот подонок украл его сына, так он ещё и требует денег. Мори не казался Накахаре приятным человеком. Он и сам догадывался о том, что этот «врач» ведёт какие-то подпольные и незаконные дела, однако он ничего не говорил прямо, лишь продолжал сотрудничество, чтобы узнать об этом человеке получше. Ещё совсем недавно Кенсуке попытался обмануть Огая, в договоре указав не ту долю, на которую Мори рассчитывал. И это стало его ошибочным решением. Надеяться, что Мори не заметит и просто купится на всё это. Но вскоре они вернули это сотрудничество, несмотря на то что теперь каждый из них относился с большим подозрением к другому. И это накаляло их отношения, создавая в бизнесе проблемы. Но переломным моментом стала пропажа Чуи. Украсть ребенка и требовать за это деньги? Нет, это перебор даже для такого, как Мори. Так он ещё и требует, чтобы процент выручки с их совместного дела поделили как 60/40, а когда счет на миллионы, то разница ощущается колоссальной.  — Босс, вы звали меня? — послышался робкий и тихий голос секретаря, парень стоял около двери кабинета, не решаясь войти дальше.  — Позвони Каджи, скажи ему, чтобы он брал своих людей и через полчаса они были здесь, — приказал Кенсуке, внутри закипая от злобы. Но срываться на этого работника нельзя, а то перенервничает и будет дрожать, а тогда ему точно не дозвониться до нужных Накахаре людей.  — Слушаюсь, босс, — кивнул парень и скрылся за дверью, оставив Кенсуке в гордом одиночестве.  — Чтоб его! — громко воскликнул Накахара, — я убью тебя, Мори Огай. И ты пожалеешь, что посмел сделать всё это. Кенсуке ещё пару минут сотрясал воздух, проклиная своего товарища по бизнесу. И после этого ему удалось хоть немного прийти в себя и снова стать равнодушным ко всему мужчиной. Образ, который он создавал столько лет, не может просто так разрушиться из-за одной критической ситуации. В любом случае, сохранять хладнокровие отличный навык в бизнесе. Немного подумав, Накахара набрал номер Огая, а спустя пару гудков тот поднял трубку.  — Добрый день, вы чего-то хотели? — вежливо поинтересовался врач, звуча очень приветливо, хотя с его образом это не очень складывалось. И при том, что он отправил в письме, это вообще не должно было звучать, как вежливая беседа, но они оба слишком умны, чтобы сейчас поддастся чувствам.  — Добрый, — почти так же вежливо ответил Кенсуке, пытаясь не показывать, что говорит сквозь стиснутые зубы, — хотел бы назначить деловую встречу на сегодняшний вечер. Вы не против?  — Не против, у меня как раз есть свободное время сегодня, — ответил Мори, — а где бы вы хотели провести эту встречу?  — Я отправлю вам адрес на электронную почту, не беспокойтесь, — наигранно добро сказал Накахара, — приятного вам дня.  — И вам, — ответил Огай и положил трубку. После чего Кенсуке облегченно вздохнул и со всей силы бросил телефон в стену. Ему придется купить новый, но это всего лишь мелочи. Главное то, что он получил возможность поквитаться с Огаем, а это ценный шанс. В это же время в другом здании в кресле расположился Мори, получивший на почту не самое лучшее письмо. В нём Кенсуке Накахара обвинял его в том, что тот украл его сына Чую, а также угрожал судом и тем, что раскроет его подпольный бизнес. Накахара утверждал, что точно добьется его заключения, но отступит, если Огай отдаст его сына, а также откажется от некоторой части его доли от дохода с их общего дела. Мори понял к чему была встреча, назначенная Кенсуке. Он сразу же подозвал одного из своих подчиненных, поручив тому снарядить отряд лучших стрелков и нескольких снайперов, чтобы отправить их на место встречи с Накахарой.  — Я принимаю вашу игру, — сказал Мори, смотря в экран своего компьютера, на котором было открыто письмо от товарища по бизнесу.

***

Было ужасно холодно. Пробирало до мурашек, заставляя дрожать. Дазай пытался не шевелиться, ведь каждое движение приносило боль в запястьях. На них обязательно останется красный след, но парень уже привык. Осаму просчитал, что находиться здесь относительно недолго. Босс ещё не пришел, а значит ему ещё не сообщили о пропавших бумагах. А если всё удачно совпадет, то Мори и не узнает, ведь уйдет на встречу с Кенсуке. Но Эйс может и успеть рассказать. Хотя для этого есть Карма, что может помочь и на время занять своего босса, чтобы выиграть немного времени. В подвал кто-то зашел. Дазай закрыл глаза, чтобы вновь не почувствовать дискомфорт от резкого света, но всё ещё слышал звуки, исходящие от вошедшего. Шаги быстрые, аккуратные, но немного неуклюжие. Дверь была открыта ключом, и закрыта так же успешно. Значит вариант лишь один. Карма.  — Дазай-сан? — позвал парень и Осаму открыл глаза, изучающе смотря на него, — я принёс вам еды, — сказал Карма, протягивая подростку небольшую тарелку. Пахло вкусно и Дазай почувствовал этот голод, что был с ним так мучительно долго. Карма достал из кармана связку ключей и одним из них открыл оковы. Дазай тихо вздохнул с облегчением, но всё же запястья отозвались неприятной болью. Когда он будет дома ему следует перекрыть всё это новыми бинтами. Но сейчас до этого не было особого дела.  — Поешьте, пожалуйста, — вежливо попросил парень, — и я должен передать вам, что уже почти вечер. Дазай кивнул и стал медленно есть принесенную ему еду. Вкус не был прямо-таки резиновым, но и приятным не казался. Однако он съел всё, после чего Карма вывел его из подвала. Они вместе вышли на самый нижний этаж, а оттуда до выхода было совсем немного. Они стали бродить по коридорам, иногда прячась от охраны. Сначала Карма привёл Дазая в небольшую комнатку, где стояло ничего кроме одной тумбы и пыльного зеркала.  — Ваш плащ и другие вещи там, — сказал Карма и указал на тумбу, — я подожду в коридоре. Дазай кивнул и прошел внутрь. Там ничего не было кроме его выключенного телефона, ключей от квартиры и бежевого плаща, который Дазай сразу же надел. В здании было слишком холодно. Собираясь уходить, Осаму кинул короткий взгляд на зеркало. Отражение было не самым лучшим, поэтому парень остановился. Протерев рукой зеркало, Дазай взглянул на себя. За прошедший месяц он сильно исхудал, под глазами залегли темные мешки, которые наверняка были ещё хуже пару дней назад. Ещё пару минут парень оглядывал себя, но после он отвернулся и пошел к выходу. И они продолжили идти.  — Господин Эйс сейчас в отъезде, — сказал Карма, — у него появились неотложные дела, так что он не успел ничего рассказать боссу.  — Рад слышать, — слабо улыбнулся Дазай, — что насчет места проведения?  — Босс не разгласил эту информацию, место мне неизвестно, — ответил парень, — вам следует уйти через третий аварийный выход. Там охранники мои знакомые, так что проблем не возникнет.  — Спасибо тебе за всё, — сказал Дазай, смотря на то, как Карма расплывается в улыбке, — Фёдор тоже наверняка благодарен тебе. Рыжий парень кивнул, после чего провел Дазая до одного из коридоров, а затем попрощался и исчез. Теперь Дазай остался один. Дазай тихо дошел до нужного выхода. Теперь осталось лишь уйти, не поднимая шума. А там уже всё постепенно наладится. С него требовалось лишь проникнуть в мафию, получив нужные документы. Так что теперь особо сложных задач не было. На улице было слишком много охраны, да и на выходе тоже. Сказав одному из тех, что стояли у дверей, что он друг Кармы, Дазай смог с легкостью пройти мимо. Он «случайно» толкнул охранника, когда уходил, но с помощью этого движения он смог ловко забрать чужой пистолет. У подростка с собой из верхней одежды было лишь легкое бежевое пальто. Оно не защищало от зимнего не щадящего холода, тем не менее большего у Дазая не было. И, как назло, в Йокогаме пошел сильный снег. Вспоминались моменты, когда отец мог просто выставить мальчика за дверь. Отца не волновала погода или ужасающий холод, Осаму просто бродил по снежным улочкам в дырявых носочках и старой пижаме. Его не замечали. Он был в этом твердо уверен. Соседи выглядывали из окон, но ни один из них не желал помочь маленькому ребенку, что явно одет не по погоде. Дазай и сам удивляется иногда, как он вообще сумел выжить в подобных условиях. Дазай прошел ещё чуть-чуть, до места, где его увидит охрана. Он зарядил пистолет и дрожащими от холода руками выстрелил в заранее заложенную бомбу, которая была относительно слабой. Взрыв отвлек всех от поста, охранники практически со всего здания и со всех сторон на улице сбежались сюда, и в этой неразберихе Дазай сумел сбежать и остаться незамеченным. Он продолжал идти вперед, пытаясь включить телефон. Но за месяц он очевидно разрядился и сейчас не пригоден для использования. На улице проезжало много машин, но ни одна не остановилась, когда парень пытался поймать такси, чтобы доехать. У него не было с собой денег, значит сесть на поезд или метро он тоже не может. Всё складывалось слишком плохо. Подросток шел ещё минут десять, и за это время он успел сильно замерзнуть. Руки были особенно холодными, так что Дазаю казалось, будто они прямо сейчас просто отвалятся. Он сильно дрожал, но пытался продолжать идти. Однако он остановился, когда впереди послышались звуки выстрелов. Дазай понимал, что это значит. Но подобный вариант развития ситуации ему не нравился. Потому что это был тот самый неточный исход, о котором Фёдор сказал в самом начале. Шансы 50/50, а это не очень-то и хорошо.  — Твою ж мать, Фёдор, твоя взяла, — громко ругнулся Дазай, после чего двинулся вперед на звук выстрелов. Парень пришел на старый склад, около которого стояли пару десятков человек. Место казалось заброшенным. Тут видимо уже давно ничего не было кроме паутины и мусора. В такой обстановке было странно видеть двух мужчин, что выглядели явно очень богато. Один из них стоял в черном плаще, а благодаря красному шарфу на шее Дазай узнал в этом человеке Мори. Рядом с ним стоял кто-то неизвестный. Взрослый мужчина, возрастом как Мори, он был немного ниже того. И кого-то он напоминал. И Дазай быстро догадался, что это отец Чуи. Кенсуке Накахара, а если он стоит прямо здесь, то значит всё идёт по плану. Только вот план хреновый. Они стояли напротив друг друга, около каждого примерно двадцать человек с огнестрельным оружием. Предыдущие выстрелы были явно всего лишь предупредительными, когда как по-настоящему они огонь ещё не открывали. Дазай молча наблюдал, осматривал территорию, чтобы понять есть ли снайперы. Потому что это в духе Мори, и за несколько лет Дазай уже понимал это. Ведь не станет же глава наркотического бизнеса приходить в такие места неподготовленным. Дазай стал прислушиваться к чужому разговору, который было плохо слышно с расстояния. Однако благодаря тому, что оба собеседника главы компаний, то их речь была четкой и не тихой, так что разобрать их диалог было не так уж сложно.  — Я повторяю вопрос, где мой сын? — громко спрашивал Накахара.  — Опять вы за свое, — тяжело вздохнул Мори, — я не похищал вашего ребенка. Мне незачем делать это. Так что отступите от своих беспочвенных обвинений.  — Если вы не скажете, где Чуя я открою огонь, клянусь, — стал угрожать Кенсуке, в его глазах впервые заиграла хоть какая-то эмоция, и это был неконтролируемый гнев, — говори, поддонок, где мой сын или я прострелю тебе череп. И не о каком сотрудничестве речи быть не может. Ещё в тот день стоило списать тебя со счетов.  — Вот как мы заговорили, — усмехнулся Мори, — тогда боюсь, что живым вы отсюда не уйдете.

***

Чуя всё ещё находился в квартире Сакуноске. Сам Ода часто уходил по вечерам выступать в ресторанах и кафе, и приходил поздно ночью. Накахара в это время пытался отвлечься от любых мыслей. Потому что он уже начинал думать, что сходит с ума от всего, что происходит вокруг. Все события, что так внезапно навалились, с каждым днем давили всё сильнее. Уже воскресенье, а это значит, что совсем скоро здесь будет Дазай. И от одной только мысли, что через несколько часов они встретятся, Чуя терял голову. Он всё не мог дождаться, когда наконец он увидит его. Ода в этот день был дома, весь день тратил на то, чтобы выучить новую песню на гитаре. Чуя стал замечать его тревоги, которые он так тщательно скрывал. Видимо Сакуноске не хочет показать, насколько сильно ему страшно за Дазая, поэтому он пытается уйти в музыку, лишь бы не оставаться наедине с этими страхами. Но вот и вечер наступил, а по словам Достоевского Дазай к этому времени уже должен был прийти. Только его нет. Чуя долго сидел в комнате, пытаясь не отсчитывать каждую секунду, что у него плохо получалось. И если до этого он просто смиренно ждал, пока Дазай придет, то сейчас его неожиданно поглотил страх. Что если с ним что-то случилось по пути? Вдруг Мори опять догадался?  — Где ты, Дазай? — тихо спросил Чуя, вытирая выступившие слёзы. Он понимал весь риск своего решения, но всё же решился. И тогда Чуя быстро накинул куртку и отправился на самостоятельные поиски. Может ему и не удастся найти Дазая и тот придет сам, но всё же телефон ведь у Чуи с собой, а значит до него смогут дозвониться и сообщить о приходе Осаму. Что плохого в том, что он немного потрудится сам?

***

Мори и Кенсуке разговаривали очень долго. Каждый из них пытался доказать, что только он прав. И они были похожи на детей, что пытаются спихнуть друг на друга вину. Только вместо игрушечных пистолетов у них настоящие. Дазай хотел уже тихо уйти, как один из них приказал открыть огонь. И тогда он замер на месте, потому что услышал громкие выстрелы. Началась крупная перестрелка и каким-то образом Накахара и Мори смогли уйти от этого подальше. Только вот у обоих были свои пистолеты, которые они одновременно направили друг на друга. На многих людях были бронежилеты и каски, что привело лишь к очень длительной перестрелке. Они стояли далеко друг от друга, а стреляли практически не глядя. И поэтому почти никто не умер. Пока что. Дазай на миг вышел из укрытия, так, что его краем глаза заметил Мори. Тот шокировано раскрыл глаза и повернулся к подростку, что стоял с легкой ухмылкой. Даже звуки перестрелки, казалось, померкли на этом фоне. И сейчас Мори молча смотрел за своим подопечным, что явно что-то замышлял. Кенсуке тоже на время забыл о своих намерениях и направил свое внимание на появившегося подростка. И он был похож на кого-то. Кого-то, кто был знаком Накахаре. Только вот откуда он его знает или помнит? Газета. Именно в газетах и новостях было лицо этого мальчишки. Он был тем, кто встречался с Чуей. Тем, из-за кого Мори видимо нацелился именно на Чую. И тогда Накахара почувствовал ещё больший гнев. Он направил дуло пистолета в сторону подростка, который от этого жеста поднял дрожащие руки вверх.  — Опусти пистолет, — грубо приказал Мори, но Кенсуке его не слышал, пришлось повторить, — опусти. Чёртов. Пистолет. Или я сделаю в тебе дыру.  — Так значит ты его опекун, — сказал Накахара, выходя из прострации, — значит будет справедливо, если я наврежу твоему ребенку. Раз ты посмел прикоснуться к моему.  — Только попробуй его тронуть и я клянусь, я сотру тебя и твою семью в порошок, — стал срываться Мори и Дазай отметил, что никогда ранее не видел его настолько разъярённым. Очевидно, что в гневе Огая видели многие, особенно его подчинённые. Но никогда прежде он не был настолько безумным.  — Тогда останови меня, — с вызовом произнес Накахара и уже готов был нажать на курок. Только вот Мори оказался быстрее и выстрелил тому под ноги. Он не собирался попадать, это было лишь предупреждение. Именно так действует Огай.  — Опусти пистолет, — повторил свой приказ он. А затем повернулся к Дазаю, — что ты забыл здесь? Как только мы вернемся, я сломаю тебе ноги, чтобы больше такого ты не смог вытворить. Понял меня?! — в гневе прокричал Мори, и от его слов Дазай почувствовал страх. Он всегда не любил этого человека. Ненавидел, презирал. Всегда знал о его жестокости и упорности, о том, что Мори не остановится ни перед чем в достижении собственных целей. Препятствия он уничтожал, как только они появлялись. А сейчас препятствием оказался Дазай. И последнего теперь пугала реакция Мори, пугало его поведение и тем более угрозы. Мори ещё долго стоял с суровым взглядом, как вдруг что-то позади Дазая привлекло его внимание. И это случилось и с Кенсуке. Но тот отреагировал слишком резко. Не долго думая, Накахара сделал то, что, как он считал, должен был. Послышался чей-то громкий вскрик. Или несколько. Дазай даже не понял, что именно произошло. Он что-то почувствовал, но будто был не здесь. Будто был лишь призраком, что наблюдал со стороны. Дазай собирался что-то сказать, но что-то было не так. Парень попытался понять в чём дело, но в этот момент всё тело пронзила резкая боль и ему не удалось издать и звука, кроме тихого хрипа, вместе с которым он выплюнул и кровь. И на белой из-за снега земле осталась пара красных капель. Дазай опустил взгляд вниз и увидел, как на его белой рубашке стало расползаться яркое алое пятно. «Что произошло? Когда это случилось? Оно действительно закончиться именно так?» Дазай видел, как Мори что-то кричал и бежал к нему. Но сам он уже ничего не слышал. Не слышал криков, не слышал выстрелов и чего-то ещё. Он хотел понять, что произошло, но вместо этого ноги подкосились и парень упал на снег. «Больно. Очень больно. Почему снова? Почему я снова чувствую боль? Но заслужил ли я счастья, чтобы больше не ощущать её?» Парень смотрел в небо, пока на лицо медленно падали снежинки. В голове пронеслась мимолетная мысль, что сейчас его кровь медленно растекается по белому снегу, от этого было неприятно. Но ещё более неприятной была та боль, что ощущалась где-то чуть ниже груди. Глаза стали постепенно закрываться. В ушах всё звенело, но другие звуки слышно не было. Будто на пару минут Дазай оказался в другом мире, где нет никого, кроме него самого. Нет никого, кто сможет помочь. Он один. «Я жалею лишь о том, что не смог увидеть тебя, Чуя, — подумал Дазай, перед тем как потерять сознание.» И в один миг всё прекратилось. Осталась лишь абсолютная беспросветная темнота, в которой и потонул Дазай. Мори рванулся к подростку, стал пытаться вернуть его в сознание, когда как тот уже не противился своей смерти. Бывший врач навис над лицом Осаму, всё продолжал отчаянно пытаться вернуть его. В это время к нему подошла часть его людей и силой оттащила от тела мальчика. Эти же люди, к счастью, смогли увести босса подальше от этого места. Люди Кенсуке тоже собирались уходить, но они устремили свои взгляды на босса. Накахара руками удерживал своего сына. Чуя. Чуя Накахара стал причиной открытия огня. Кенсуке, увидев его, понял, что медлить нельзя и выстрелил, тем самым отвлекая Мори. В этот момент он смог притянуть сына к себе, закрывая его от огня.  — Что происходит? — кричал подросток, пытаясь вырваться из отцовской хватки, но тот держал крепко и выпускать Чую из рук не собирался. Однако тот не был слаб, а потому ему всё же удалось вырваться. Тогда он и побежал вперед. Перед глазами всё поплыло. В один момент вся перестрелка прекратилась. Всё прекратило существовать. Чуя не чувствовал, что он здесь. Он находился не там, а в другом месте. Все мысли занял лишь один человек. Человек, который прямо сейчас истекал кровью перед Накахарой.  — Дазай! — воскликнул Чуя, пытаясь сдержать слёзы, — прошу, очнись. Накахара аккуратно взял того за плечи и стал трясти. Тот на мгновение приоткрыл глаза, но больше ничего не сделал. Он будто хотел сказать что-то, но не мог. И от этого у Чуи в груди ужасно сильно защемило.  — Прости меня, умоляю прости, — всхлипывал он, пока из его глаз быстро текли слёзы, — мне не следовало приходить. Я не хотел, чтобы всё случилось именно так. Прости, прости, прости. Дазай, пожалуйста, очнись. Не умирай, ты слышишь? Не умирай, только не это. Мы ведь прошли через всё это. Это ведь не может быть нашим концом, да? Не может, просто не может. Пожалуйста. Кенсуке хотел подойти к сыну, но увидев его реакцию он окаменел. Застыл на месте, не в силах пошевелиться. Кенсуке всегда считал своего сына достаточно сдержанным, пусть иногда вспыльчивым в компании друзей. Он видел своего сына радостным, угрюмым, озадаченным. Но никогда не видел его бьющимся в истерике, захлебывающимся в собственных слезах. Накахара хотел всё же подойти, как кто-то сильно ударил его сзади по голове. От удара мужчина потерял сознание и упал на землю. А из-за его спины показался Фёдор. Достоевский мигом преодолел расстояние между ним и Чуей и попытался оттащить того от Дазая. Последний уже никак не реагировал на происходящее, о чём говорили его закрытые глаза и практически прекратившееся дыхание.  — Чуя, ты слышишь меня? — сказал Фёдор, а Чуя поднял на него красные от слез глаза, — тебе нужно отойти. Сюда уже приехала скорая, она вон там, — он указал в какую-то сторону, но Чуя даже не посмотрел туда, приковав свой взгляд на Осаму, — врачи уже идут, нам нужно не мешать. Понял меня? Чуя сейчас стал потерянным ребенком, он не знал, что делать, а потому не отпускал холодную ладонь Дазая из своих рук. Он пытался её согреть, пусть это и было бесполезно. В конце концов, его оттащил Фёдор, в то время как врачи погрузили Дазая в машину скорой помощи.  — Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — говорил Достоевский, хотя и сам не верил в свои слова. Чуя прижался к нему, потому что рядом больше не было никого. — он выживет, обязательно выживет.