Для хорошего настроения

      В Ялте приятная осень — тепло, как в иные летние московские деньки. Туристы схлынули, на набережной немноголюдно. Утро субботы, мы выбрались погулять в центр города, бросили машину неподалеку и бродим вдоль торговых рядов и модных ресторанов. К хорошему привыкаешь быстро — пальмы и солёный запах моря уже не кажутся каким-то невероятным волшебством. Матвей дёргает меня за рукав:       — Прокатимся на канатке?       — Она же игрушечная. До Ай-Петри тогда, может, сгоняем?       — Да ну, тут тоже прикольно — город весь как на ладони. Пошли, раз мы здесь. Стоит, вроде, по ерунде.       Ни хрена там оказывается не «по ерунде», но Матвей летит к кассе, не успеваю я и слова вякнуть. Будем считать, что он меня катает, и пусть только попробует не согласиться.       Мужик-служащий объясняет правила, спрашивает, вместе ли мы поедем, — смотрит как-то странно, но ничего лишнего не говорит. Матвей шагает в синюю кабинку первым и встает слева — спиной к морю, лицом к горам. Шагаю следом, встаю напротив, мужик закрывает дверь кабинки и желает приятной поездки.       А неплохо, обзор почти на сто восемьдесят градусов. Тесно только — кабинка рассчитана как раз на двоих. За спиной нахожу откидную железную сидушку — низковата, ноги приходится вытянуть, чтоб не сгибаться крючком. Матвей садится тоже; мы, два бугая, сидя едва помещаемся — наши ноги сами собой прижимаются вплотную, можно без опаски гладить его коленки и голени хоть всю дорогу. Матвей нащупывает мою ладонь, водит большим пальцем по тыльной стороне, улыбается, глядя мне в глаза.       Мне уже нравится эта затея. Зажимаемся, как шухерящиеся подростки.       Когда мы отъезжаем от земли подальше, Матвей наглеет — кладёт руку мне на затылок, перебирает волосы, вдруг притягивает меня к себе и целует в губы — сладко так, крепко…       — Котик, — я пытаюсь говорить, но ему пофиг, он захватывает мою нижнюю губу, и я чуть не теряю мысль, — ты ёбнулся? Нас же увидят.       Если он сейчас же не прекратит, я его засосу, и пусть пеняет на себя.       — Не увидят, всем похер, — Матвей настойчиво гладит меня по бедру, водит языком по моим губам, похотливо прибавляет: — А увидят, так ну и чё?       Чёрт, ну ладно, всё равно я еле держался. Ловлю шустрый язык губами, подхватываю поцелуй, и вдруг чувствую шевеление у себя между ног.       Бряк.       Шурх.       Чпок.       Вжик.       Блядь…       — Ты точно ёбнулся, — мне смешно почему-то. Лапает меня за член, бесстыдник, почти что на улице. Мне-то приятно, но тут очень не любят таких, как мы, — можно выхватить невероятных пиздюлей, если нас спалят.       Матвей, кажется, заводится только сильнее, торопливо меня целует и жарко выдыхает прямо в губы:       — Хочу тебе отсосать.       Какое безумие. Ещё по шее ногтями царапает, со всех козырей сразу пошёл.       — Сейчас?       — Сейчас. Не говори, что не хочешь, — холодные пальцы чуть сжимаются на моем уже стояке.       Очень хочу.       Матвей не особо ждёт ответа, оглядывается по сторонам и достаёт мой член из трусов. Так возбужденно губы облизывает, дразнит меня — взгляд отвести не могу, хочу скорей в этот притягательный рот.       — Мне будет удобнее, если ты встанешь.       Сердце очумело колотится, всё вокруг как во сне — слушаюсь его, думать сам уже не могу. Кабинка качается под моим весом — я хватаюсь за поручень, да так и замираю — перед глазами бескрайнее море уходит вдаль…       — У нас двенадцать минут. Любуйся видом.       У меня перехватывает дыхание от мокрого тепла его рта.       Так это было спланировано с самого начала! Вот прохвост, мне бы и в голову не пришло.       Матвей скользит губами вверх-вниз по головке члена быстро и плотно, технично, эффективно. Отымел бы его в рот, но кабинка хлипенькая — затрясется и выдаст нас.       Мимо проплывают деревья и крыши домов, слышен гул авто и какая-то музыка. Внизу, буквально в нескольких метрах — ничего не подозревающие прохожие. Идут по своим делам, а над их головами творится грязный гейский секс.       От этой мысли становится жарко, пульс громко стучит в ушах. Мне отсасывают в воздухе, чёрт возьми. Прямо над городом. Столько пространства вокруг, а кабинка кажется такой тесной, интимной…       Матвей меняет тактику — теперь он облизывает меня от головки до яичек и обратно, ласкает языком так нежно, что я нахрен сейчас улечу. С чайками. Инстинктивно прикрываю глаза, голова запрокидывается…       Сука, рядом же люди в обратную сторону едут, надо невозмутимо смотреть на море. Звуки хотя бы в скрежете канатки потонут. Матвей снова берет головку в рот, сосёт интенсивней, крепко дрочит ствол. Я уже на грани, всё тело горит, приходится вцепляться ему в волосы и стонать, чтоб отвлечься — а Матвей только посмеивается:       — Что, так нравится?       Блядь, ещё бы!       Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с девушкой, которая едет на землю. Кажется, она насквозь видит, что здесь происходит. А вдруг правда видит?.. Или догадывается — у меня, поди, на лице написано, как я тут весело и развратно провожу время.       В панике подталкиваю Матвея, чтоб сосал быстрей, почти насаживаю себе на член. Не закрывать глаза, смотреть вперёд, а не на Матвея… Как он, наверное, сейчас охуенно смотрится с моим членом во рту.       И правда, охуенно — прикрытые глаза, втянутые щеки, так ловко член заглатывает, явно кайфует — меня аж на месте подбрасывает от оргазма, кабинка идёт ходуном, пока я кончаю ему в рот. Матвей вытягивает из меня всю сперму до последней капли, вытирает рукавом покрасневшие губы. Только хочу наклониться поцеловать…       Чёрт. Оказывается, пока я тут любовался моей сосочкой, мимо проехала парочка, и они теперь очень подозрительно косятся в мою сторону. Даже не косятся, а шеи сворачивают.       Не-не, ребят, я тут не трахаюсь, просто море слишком красивое, я в экстазе.       — Подожди, — придерживаю Матвея за плечо, пока та кабинка не скрывается из вида. Он тем временем прячет мой член в трусы, заботливо застёгивает джинсы, затягивает ремень.       Когда он встаёт, я набрасываюсь на него с поцелуями — и плевать, что нас может быть видно через окно. Матвей отталкивает меня с усмешкой.       — Дай остыть. Почти приехали, как я со стояком выходить к людям буду.       Наверху нас встречает другой мужик. И почему у меня ощущение, будто он всё знает? Если и знает, то вида не подаёт: «На смотровую площадку проход через ресторан, вон там, а тут музей, обратно по тем же билетам до восьми часов»…       На смотровой площадке мы одни, официантов в ресторане тоже не видно. Я смелею, приобнимаю Матвея за пояс и говорю ему на ухо:       — Зайка моя, ты же понимаешь, что сейчас мы поедем обратно, и я всё то же самое сделаю с тобой?       Да что я, в самом деле. Он ведь этого и добивался.