Для хорошего настроения

      «Слушай, на работе пипец, я задержусь, езжай домой без меня… Сюда поставьте».       Отстой. Обычно радуюсь его голосовым, а тут… Набираю: «Когда вернёшься?» В ответ приходит текстом: «Хз напишу».       Надеюсь, «пипец на работе» — это не титьки третьего размера или огромный хер. Блядки так и начинаются, а идейной моногамией Матвей не страдал никогда. Да и пиздеть умеет ловко — захочет изменить, я и не узнаю.       Уезжаю из офиса на маршрутке, настроение дурное. Дома еды на ужин нет, придётся готовить — кажется, в холодильнике лежало филе… Лениво что-то особенное делать — потушу с помидорками, а на гарнир — гречку. Минус однополых отношений — не удастся свалить всю готовку на женщину…       Покромсав дома на скорую руку курицу и помидоры, ставлю их тушиться рядом с побулькивающей гречей. Ждать долго, а есть охота… Заточить бутер, что ли? На массе можно.       Только примериваюсь отрезать кусочек сыра, как в кармане вибрирует телефон. Раз, другой, третий. Это Матвей: «Я домой», «Иди в душ», «Приеду и выебу».       Эм… что? А где обычные «целую нежно», «соскучился», да хотя бы просто тупая шутка в стиле «хочешь, покатаю на моей одноглазой змее»? Что с ним случилось? Но член уже заинтересовано напрягся. Еду можно на плите оставить, как раз дотушится, пока я готовлюсь. Помявшись минуту, отвечаю: «Ок».       Матвей приезжает через полчаса, обниматься не хочет, уходит в ванную. Возвращается быстро — и сразу стаскивает с меня майку, спортивки с трусами, быстро и нагло оглаживает мой торс.       — В душ сходил?       — Ага.       — Вставай раком.       Да что происходит-то? А как же обнять, поцеловать? Мне не то, чтобы очень надо, раком я встаю, но…             — Всё нормально у тебя? — стараюсь спросить осторожно.       — Нет.       Хлюпает лубрик, и мне в зад что-то вонзается — похоже на пальцы. Два. Больновато.       — Что случилось?       Матвей растягивает меня методично, бесцеремонно. Будто готовит к использованию — я прямо чувствую, как член встает от этой пошлейшей мысли.       — Потом расскажу, — Матвей грубо трахает меня пальцами. — Хорош трепаться, расслабься. Мог бы лучше подготовиться.       Да он охерел совсем. Ну он у меня потом получит хуй в жопу, да без смазки… А член, предатель, налился кровью, стал тяжёлый.       Сзади вжикает молния джинсов, брякает ремень, шуршит пакетик от презика, снова хлюпает лубрик. Как всё быстро произошло — я его так иногда ебу, конечно, но чтоб он меня…       Член входит мне в задницу, как кол. Матвей стонет что-то похожее на «узкий, пиздец», я расслабляюсь, как только могу, пытаюсь справиться с этой тянущей болью — слёзы сами текут из глаз, хотя, вроде, зашёл только на полшишечки. Дальше ведь хуже будет.       — Не очень больно? — так ласково спрашивает…       — Нет, — сдавленный голос выдаёт мою ложь.       Задница пустеет на миг, и тут же заполняется пальцами. Матвей молча продолжает меня растягивать — недолго — и снова всаживает в меня член, громко ругаясь. Ну, теперь терпимо.       — Лучше?       — Да.       Толчки саднят в заднице на грани кайфа. Матвей больно сжимает мои бедра, ритмично дёргает их на себя, засаживает глубже. Меня просто… ебут. Все нервы от жопы до головки члена скручивает в узел, который затягивается крепче, и крепче, и крепче…       Острое наслаждение перекрывает боль. Толчки стали быстрее и глубже, тело горит, хочу ещё сильнее, ещё жёстче, чтоб оргазм до искр из глаз… А мой член даже никто не трогал. Дрочу его, и стоны уже не сдержать. Никак.       — Сучка, — мне прилетает мощный шлепок по заднице.       Я правда сучка. Течная. Меня как шлюху порют, а член весь мокрый от возбуждения. Это должно быть стыдно, унизительно…       Мне не стыдно.       Мир тонет за шлепками тел, громкими стонами Матвея, грубыми быстрыми толчками и волнами жара, как в бане. Пиздец, я как в бреду, дрочу, зажмурившись, скорее бы кончить, скорее бы…       Задница пульсирует, мышцы сводит в предвкушении, секунда — и меня накрывает, тело изо всех сил выталкивает сперму, приближая облегчение.       — Сука! — Матвей вколачивает меня в диван, я жопой чувствую, как член внутри меня сокращается, выбрасывая сперму.       Ого. Кончили вместе. Свет режет глаза; я весь взмок, мышцы горят, как после зала, в воздухе стоит запах пота и секса. Падаю спиной на диван — задницу все ещё саднит, Матвей ложится рядом — даже рубашку не снял! — прижимается к моим губам долгим, горячим поцелуем, гладит везде… Снова нежный и милый, как ни в чём не бывало.       — А теперь рассказывай, что случилось.       — Да на работе устал. Подрядчики всрали все сроки, сначала разгружать помогал им, потом скакал по стремянке, как дурак, шарики по всему офису вешал. Но прикольно получилось, хочешь, фотки покажу?       Странный повод нагнуть меня и выдрать.       — И ты поэтому меня отъебал?       — Не понравилось? Слишком больно было? — сразу брови домиком, беспокоится…       — Все заебись, мне зашло. Я просто не ожидал.       — Ты же сам как-то хотел пожёстче. А мне не сложно, — его ласковый тон и нежные прикосновения со словами никак не вяжутся. — Подумал, чё бы не сегодня, как раз пар сбросил хорошо. Точно понравилось?       Умеет он быть разным… А я — умею ли я?..       — Всё понравилось, не ссы. Скажи, я у тебя один?       — Чё? В смысле? — у него глаза по пятаку.       — Ты больше ни с кем не трахаешься?       — Нет. С чего ты взял вообще?       Из старого опыта и буйной фантазии. Зря я это всё говорю… Человек просто задержался на работе.       — Так, мысли тупые. Забей.       — У меня только ты, Марк. Ни с кем без твоего согласия. Я же пообещал.       Молча жмусь к нему ближе. Хочу, чтоб это было правдой. Матвей гладит мои волосы, вздыхает тихонько и спрашивает, вкрадчиво так:       — Чё пожрать приготовил?