Для хорошего настроения

      Семь утра, четверть часа до будильника, а мой член — чётко на двенадцать. Матвей лежит спиной ко мне, вроде спит.       Вставать лень, можно ещё поваляться немного, понежиться в обнимку. Придвигаюсь к Матвею, забираюсь под его одеяло — тёплое тело тянет, как магнит, прижимаюсь к нему тесно, кожа к коже. Спит всегда раздетым, и меня приучил — вот как не поприставать с утра, когда у тебя стояк, рядом кое-кто голый и горячий, вас ничего не разделяет… Обнимаю его руками, ногами, не могу не тереться, вдыхаю запах волос, глажу грудь, живот, ниже…       У него тоже стоит.       Пиздец. Хочу.       Ласкаю его член, тыкаюсь губами в шею, куда получится. Матвей постанывает, ворочается, я хочу быть ещё ближе, слиться с ним в одно целое.       — Который час? — сонно бурчит Матвей.       — Около семи.       — Мы не проспали?       — Не, — прижимаюсь к ушку крепким поцелуем, ещё одним, ещё, Матвей отпихивает меня плечом, уворачивается:       — Я хочу полежать.       — Лежи, сам всё сделаю.       Матвей вроде бы хочет что-то возразить, но бормочет: «Ладно» и вдруг вжимается в меня задницей. Вот сволочь, я думал просто подрочить нам обоим, но… Переключаюсь на его задницу, наглаживаю, пробираюсь между булок, кончиком пальца трогаю анус:       — Можно?       — Аккуратно только.       Очень логично — сперва нос воротить от нежных невинных поцелуев, а через считанные секунды дать в жопу. Хотя… Он, похоже, просто смирился, и я могу делать, что хочу. Нашариваю на спинке дивана лубрик, наливаю пощедрее, согреваю в пальцах — и ныряю в него одним. Горячо — просто пиздец; разминаю аккуратно, как он попросил, прислушиваюсь — задышал чаще, добавляю второй палец — и в ответ слышу тихий стон. Хочется уже, но я терплю и разогреваю дальше, отвлекаюсь на поцелуи в плечо, пока Матвей не начинает двигать задницей и сам насаживаться мне на пальцы.       Сбрасываю одеяло. Презик раскатывается плохо — цепляется, стопорится, приходится с ним немного повоевать. Вожу головкой члена по анусу, толкаюсь внутрь…       — Холодно, — Матвей тянет одеяло обратно. Ну ничего, сейчас станет жарко. Вхожу медленно, неглубоко, крепко сжимаю его в объятиях, легонько прикусываю ухо, ласкаю член. Почти не трахаю — так, покачиваюсь. На волнах нежностей.       Вот бы это утро было бесконечным. Отпускаю своё тело, пусть само работает. Моя рука движется синхронно с бёдрами, я прикрываю глаза, носом утыкаюсь Матвею в волосы — чуть отросшие, мягкие, щекочутся приятно… Всё приятно — и запах разогретой постели, и тепло кожи, и тяжёлое одеяло сверху, и твёрдый член в руке, и скользкие капли смазки на нем, и узкая задница… Матвею, наверное, вообще заебись — проснуться не успел, а уже приласкали, зацеловали и оттрахали, даже делать ничего не пришлось, только удовольствие получать. Хочу так же, надо будет ему намекнуть… Потом. Сейчас секс.       Тр-р-р-ынь! Тр-р-р-ынь!       Ебучий будильник. Матвей тянется к телефону выключить и соскальзывает с моего члена, долго смотрит на экран и вздыхает:       — Всё, хватит, пора вставать.       Какое ещё «хватит»? Течёт же, как сука.       — Я быстро, — притягиваю обратно.       — Мы опоздаем на работу…       — Похер, — переворачиваю его на спину и забираюсь сверху — так не сбежит. Впрочем, он и не пытается, наоборот — охотно раздвигает ноги и подставляет очко.       Вхожу глубже, интенсивней, Матвей подмахивает — проснулся окончательно, и не похоже, что переживает из-за опоздания. Сучка хитрая…       Нравится мне таким — помятым, взъерошенным, заспанным. Есть в этом что-то интимное, доступное мне одному, — он скоро улетит в ванную, вернётся, каким его знают все — бодреньким, румяным, пахнущим одеколоном и мылом, с небрежно уложенными волосами и гладким лицом. Сейчас у него щёки колючие, хочется потереться… Не дотянусь, ну ладно. Просто поглажу. Матвей пытается поймать мою руку губами, я ему позволяю — он целует мою ладонь, смотрит так игриво, мой ласковый мальчик…       Мой.       Чёрт.       Оргазм подбирается откуда-то из глубины, раскручивается, вынуждает толкаться жёстче и наконец взрывается внутри — ярко, сладко. Судороги в теле стихают, открываю глаза — а на меня Матвей нетерпеливо смотрит снизу. Наклоняюсь поцеловать в щёку, а он пытается меня оттолкнуть:       — Ну всё, отпусти меня, надо собираться…       Со стояком никуда не пущу. Рывком сползаю к нему между ног, облизываю головку — скользкую, солоноватую от выступившей смазки — ласкаю её губами, рукой дрочу ствол.       — Марк…       — Тебе что-то не нравится? — деланно интересуюсь у него, перед тем как взять в рот.       — Всё нравится.       Я и не сомневался. Ему просто нужен был повод для самооправдания — это не он проебал, в прямом смысле, работу, а я его заставил, принудил и далее по списку.       Я стараюсь сосать нежно, но Матвей давит мне на затылок, чтобы брал глубже, вдруг крепко вцепляется мне в волосы и трахает меня в рот. Вот же…       — Марк, блядь, я сейчас кончу.       Он насаживает мою голову на член, рот заливает горькой, горячей спермой — едва он успокаивается, я отстраняюсь, всё проглатываю и крепко чмокаю его в бедро:       — Доброе утро, зайка.