Для хорошего настроения

      — Ты сожрал весь торт? В одно рыло? И не поделился со мной? Ну ты и охуел.       Матвей пожимает плечами:       — Вкусно было, я не удержался. Вот такой я плохой мальчик.       Совести нет у этого прожорливого мальчика двадцати семи лет.       — Я кого-то сейчас отшлёпаю. Снимай штаны.       Я пошутил, но Матвей и правда начинает раздеваться.       Интересный поворот, сажусь на диван поглубже и похлопываю себя по бёдрам — приглашаю. Матвей послушно ложится на них животом, подставляя голую задницу мне под правую руку.       Он недавно открыл летний сезон — позагорал голым, и на коже стали заметны растяжки — бледные, поперечные — когда-то он быстро вырос. Касаюсь их кончиками пальцев, хочется по каждой провести языком — но, пожалуй, в другой раз. Глажу одну половинку, стискиваю в ладони, потом вторую, поднимаюсь к пояснице и возвращаюсь обратно, разминаю с предвкушением.       Ну, держись, котёнок, сам напросился.       Похлопываю сначала легонько, для разогрева. Смотрю, как вздрагивают его ягодицы от моих шлепков, слежу за реакцией — пока настрой у него весёлый.       — Значит, ты у меня плохой мальчик.       — Очень плохой.       — Придётся заняться твоим воспитанием.       Шлёп!       Ладонь обжигает ударом.       — Ай, больно же.       — А ты что думал? Я тебя, между прочим, наказываю.       Шлёп!       Какая всё же классная упругая жопа, рука сама отскакивает. Не зря он в зале ебашит, как чёрт.              Шлёп! Шлёп! Шлёп!       У меня член встаёт.       Шлёп!       Правая половинка уже начинает краснеть, а мне в бедро упирается его стояк. Вот же сучка ебливая…       Шлёп!       Теперь надо погладить, пусть передохнёт, расслабится…       Шлёп!       И получит удар, когда совсем его не ожидает.       — Ма-арк…       — Что, зайка?       Шлёп!       — Я не буду больше.       — Конечно, не будешь.       Шлёп! Шлёп! Шлёп!       Рука начинает гудеть. Матвей возится, пытается нащупать мой член — ну уж нет, я не наигрался, беру его за запястье и отвожу руку. Пора бить ещё сильней.       Шлёп!       — Ай! Марк, хватит.       А стоп-слово другое.       — Я только начал.       Шлёп! Шлёп!       Пока правая рука отдыхает, крепко сжимаю его булки левой — кожа ярко-красная и горит под моей ладонью. Шлёпаю полегче, чтоб не расслаблялся — начинается самое вкусное.       Шлёп! Шлёп! Обрушиваю на его задницу много мощных шлепков один за другим. Матвей вздрагивает на каждом ударе, сыплет матерками, но держится молодцом.       А я не молодцом — мысленно уже во всех позах его отымел. Встряхиваю правую руку, пальцами левой вожу по его губам, раздвигаю их — Матвей охотно впускает меня, касается языком… Я думал, он их просто оближет, чтоб мне лубрик не искать, — а он так возбуждённо постанывает, что я срываюсь и трахаю его в рот пальцами, а он стонет ещё громче.       Хочу его, хочу, хочу.       Шлёп!       Пальцы изо рта надо убрать, а то прикусит.       Продолжаю экзекуцию — придерживаю его за поясницу и луплю от души. Матвей весь в испарине, воет, извивается у меня на коленях.       — Лежи смирно и терпи.       Задница уже бордовая, и местами проступают мелкие тёмные пятнышки — у него будут синяки, кайф. Ещё чуть-чуть, и пора завязывать — руку еле чувствую.       Раздвигаю половинки задницы, рассматриваю дырку ануса, тёмную кожу вокруг — я бы прямо сейчас вылизал, но какое же это будет наказание… Снова заставляю его облизать мои пальцы, вхожу сначала одним, потом, почти сразу — двумя, не спеша разминаю его изнутри.       — М-м-м, да, трахни меня.       — С чего ты решил, что я буду тебя трахать?       Эх, я вообще его наказываю или себя?       — Ты же хочешь.       Хреначу его по заднице со всей силы, он вскрикивает — не ожидал, да?       — Мне ремень достать?       — Нет!       — А кажется, что надо. Ты непослушный мальчик.       На самом деле просто рука занемела.       — Стоп на ремень.       Хорошо, без ремня.       Шлёп!       — Трахнуть хочу, но ты не заслужил. И перестань себя трогать, — сбрасываю его руку с мошонки и трахаю пальцами, а он мне подмахивает, не терпится ему. — Лежи спокойно, не дёргайся.       Сейчас бы ему засадить и жёстко выдрать, чтоб орал на весь дом от оргазма.       — Ма-а-арк… Ну трахни, ну пожалуйста, я очень тебя хочу.       А я-то как хочу… Сердце кровью обливается, но:       — Мне похуй, чего ты хочешь.       — Я буду послушным мальчиком! Можно мне хотя бы кончить?       Нужно, но не сейчас. Вынимаю из него пальцы и снова шлёпаю по заднице.       — Будешь себя хорошо вести?       Шлёп!       — Да!       Шлёп!       — Будешь слушаться?       — Да, только дай мне…       Сколько ж можно торговаться со мной.       Шлёп! Шлёп! Бедная моя рука.       — Без «только». Будешь меня слушаться?       — Буду, о боже, Марк…       — Вставай на колени.       Матвей сползает с меня на пол и пристраивается между моих ног. Я скидываю треники, промокшие от возбуждения трусы — член, кажется, вот-вот взорвётся.       — Отсоси мне.       Чёрт, какой же у него охуенный рот, меня всего мурашками пробивает от затылка до копчика. Матвей вбирает в себя головку полностью, скользит по ней мокрыми губами вверх-вниз, придерживает мой член одной рукой, а второй…       — Правую руку мне на бедро.       — Марк…       — Кто-то пообещал, что будет слушаться. Или тебя снова наказать?       Взгляд у него мечет молнии, но руку он всё-таки кладёт мне на бедро, а я беру её в свою — чтобы не поддавался соблазну. И чтобы погладить.       — Соси, зайка. Проглоти его весь.       Сосём мы без пререканий. Ох, блядь! Мой член полностью исчезает в нём под утробные хлюпающие звуки, крепко прижимаю его голову к себе, толкаюсь в узкое горло, Матвей давится — меня там так пережимает, что я сразу кончаю ему в рот, он закашливается, отстраняется, но всё проглатывает. Он тяжело дышит, смотрит на меня снизу выжидающе — весь покрасневший, в слезах, слюнях, на лбу вздулась вена.       Надеюсь, я не сильно его закошмарил.       — Хороший мальчик. Иди ко мне.       Матвей забирается на меня, обнимает за шею, наклоняется к губам, но я успеваю зажать ему рот.       — Не наглей, сиди спокойно.       А то я не удержусь, начну целовать, ласкать и солью концовку.       Я просто взял его член в руку, а Матвей стонет так, будто его жёстко ебут, обожаю это. Двигаю рукой медленно — вниз, вверх, вниз, вверх, вниз, вверх…       — Марк, блядь!       Ещё пара движений — и член в моей руке дёргается, обливается спермой.       Охренеть, как быстро. Матвей опрокидывает меня на диван и падает сверху, громко дышит в ухо. Я вытираю руку об простынь, обнимаю его, целую наконец-то, куда дотягиваюсь — в плечо, в шею. Он вздыхает:       — Ну ты и сука.       — Что не так?       — Да всё супер прошло. Я только ждал, что ты меня трахнешь в жопу, а не в рот… Даже странно.       — Твоей хорошенькой жопке хватит страданий на сегодня. Я, между прочим, старался для тебя.       — Спасибо, — он целует меня в губы. — Это мило. С меня торт.