Для хорошего настроения

      Едем домой с тренажёрки, встали в небольшой пробке. Я новый комплекс упражнений задрочил, ну и додрочил — спину и руки теперь ломит, просто ужас. Хочется рухнуть лицом в подушку и скорее уснуть, лишь бы забыть эту боль в мышцах. Давно я так не упахивался…       — Я заебался и хочу умереть.       — Ты просто перетренил. Чё как первый день в зале?       — Пристрели меня, а. Или тачкой переедь.       — Может, лучше набрать тебе дома тёплую ванну и сделать массажик?       Звучит заманчиво. Матвей трогается с места, проезжает несколько метров и снова встаёт — склоняется посмотреть в навигатор, хмурится.       — Через пару кварталов зелёное, — поднимает глаза, а тут я — разворачиваю его лицо к себе, целую в губы — мягкие, мятные, неожиданно послушные — и сразу хочется жить.       Дома Матвей зовёт меня в ванную, с порога начинает раздевать — а с себя снимать футболку не даёт, и воды в ванне много для двоих…       — Ты не со мной что ли?       — Не-а. Расслабься, побудь наедине с собой.       Облом. Впрочем, намёк понят — его массаж всегда заканчивается примерно одинаково. Матвей оставляет меня одного, я погружаюсь в ванну, закрываю глаза — хорошо…       Лежу лицом вниз на диване, предвкушаю долгий нежный… вечер. Массажное масло пахнет чем-то сладким и мускусным, холодное немного — ладони, шурша, растирают его по спине, и кожа наоборот разогревается. Уверенные руки разминают мне плечи, твёрдо скользят по спине — вдоль позвоночника, вокруг лопаток, снова на плечи, сдавливают ноющие мышцы до боли, а как отпускают — сразу кайф. Боль, кайф, боль, кайф… Матвей меня не жалеет, мнёт от души — технично, быстро и молча. Никакой эротики. Начинается всегда так.       От плеч Матвей плавно переходит к шее, и чем выше его пальцы — тем сильнее боль и ярче кайф. Глаза закрываются сами собой, ощущения обостряются — от каждого прикосновения у меня пробегают мурашки до самой задницы.       — Шея очень напряжена. Поработаю над ней подольше, ты не против?       О, нет.       — Давай.       Стояк мне обеспечен, хотя никакой эротики до сих пор нет — его пальцы просто тщательно проминают каждую точку моей шеи по несколько раз, медленно приближаясь к линии роста волос.       У меня и так уже встало торчком все, что только можно, а это самое чувствительное место — видимо, и самое зажатое тоже, потому что больно пипец как. Член жёстко упирается в живот, пробую поёрзать и устроиться поудобнее — и это слишком приятно, чтобы не стонать.       — Всё в порядке? Послабее, или, может, прекратить?       — Нет, продолжай.       Так интересуется учтиво, заботливый мой. Качественно помучив мою шею, он медленно спускается по спине — хорошенько разминает каждую убитую в зале мышцу, мощно простукивает их ребром ладони, и меня совсем развозит: терплю эту сладкую боль и думаю только о том, как прекрасно его шустрые пальцы будут исполнять массаж моего члена. Или простаты. А лучше — того и другого сразу.       Чем ближе Матвей к пояснице, тем сильнее я жду самую интересную часть. Обычно к этому моменту он уже сидит верхом у меня на бедрах и как бы невзначай потирается стояком, но сегодня меня касаются только руки — вот сволочь, у меня живот сырой от возбуждения, а на секс нет ни намека.       Где-то за спиной хлюпает и шуршит масло — видимо, Матвей греет его в руках — и твёрдые скользкие ладони ложатся мне на ягодицы, растирают их, с силой сминают сперва левую… Потом правую… Обе сразу… Пальцы приближаются к центру… Совсем рядом с анусом… Давай, зайка, погладь его, осторожно надави, плавно войди в меня…       Его руки ненадолго сжимаются на моей заднице, а потом спускаются к левому бедру.       Опять облом. Меня будут трахать, или как?       Ноги я сегодня не тренил — Матвей на них не задерживается, бегло проходит на два раза бедра, икры, пока я лежу и сгораю от желания, и как сквозь туман доносится его голос:       — Перевернись.       О, чёрт… Ложусь на спину, с трудом разлепляю глаза — мой член весь бордовый от притока крови и слегка подрагивает, а Матвей сидит у меня в ногах — из одежды только трусы, взгляд озорной, щёки порозовели. Так уже хочется, чтоб он меня трахал, а я смотрел на его торс вблизи и щупал. Мог бы хоть подрочить мне, но Матвей делает вид, что ничего не замечает и невозмутимо разминает мне ступни, а закончив с ними, встаёт — да у него же трусы лопнут сейчас, возбудился всё-таки, массажист херов… Быстрыми движениями рук скользит от лодыжек к коленям и выше — его руки на моих бёдрах и подбираются всё ближе, уже совсем рядом, будто случайно задевают яйца. Матвей тянется за маслом, нарочито медленно наливает немного в ладонь…       Чёрт, возьми мой член в руку, возьми его!..       Матвей мягко придерживает меня за запястье и начинает массировать предплечье.       Блядь, да сколько ж можно меня мучить. Едва он поднимается выше локтя, я протягиваю руку к его члену и поглаживаю через ткань трусов. Матвей улыбается, не мешает мне трогать — от массажа, к сожалению, не отвлекается. Бицепсы завтра скажут ему спасибо, но я сейчас, вообще-то, трахаться хочу. Сжимаю его стояк посильнее, жду, когда он наконец сорвется — а Матвей держится, перегибается через меня и принимается за другую руку.       Зато у меня больше свободы действий, можно погладить внутреннюю сторону бедра. Пытаюсь извернуться и снять с него трусы — неудобно одной рукой, достать головку получается, но сам член крепко прижат к телу резинкой, не поласкать толком… Тру его уздечку большим пальцем, Матвей издаёт свое фирменное похотливое «м-м-м», даже на секунду замирает, но продолжает мять мой трицепс.       Да похер уже на массаж.       — Иди ко мне, зайка, — обнимаю его за пояс и тяну к себе, но Матвей упирается:       — Потерпи, немного осталось.       Меня уже прилично так расслабило, лень бороться с ним — ну окей, я-то потерплю ещё чуть-чуть, но мой член уже не может. Я подрачиваю себе, Матвей поправляет полустянутые трусы, вытирает руки от масла и касается моих ушей. Растирает мочки, легко пощипывает края, запускает пальцы мне в волосы и вдруг говорит:       — Лучше перестань дрочить, ты всё портишь.       Он меня добить решил, чтоб я кончил просто так, без стимуляции? Не умею и не хочу.       — Марк? — голос такой настойчивый, приходится послушаться и убрать руку с члена. Матвей неторопливо массирует мне кожу головы, по всему телу снова разбегаются мурашки, это уже напоминает пытку.       Трахни меня скорей, ну, я же весь твой. В миссионерской, нежно, с поцелуями в губы. Или на животе, навалившись сверху и шепча в ухо всякие пошлости. Можно на боку — крепко обнять сзади и дрочить в такт. Даже просто пальцами пойдёт. Хоть как-нибудь уже!       Лицо Матвея нависает надо мной; короткий смешок, тёплый выдох мне в губы, лёгкое касание — и, прежде чем я успеваю хоть что-то сообразить, откуда-то издалека доносится:       — Всё, отдыхай, я закончил.       Да он охуел?       — Блядь, а ну иди сюда!       Издевается надо мной — довёл до ручки и ржёт, что я встать и догнать его не в силах, упивается своей властью. Ну он у меня потом получит…       — И это вместо «спасибо»… — деланно вздыхает Матвей. Стоит, сука, оперся на дверной косяк, щурится подслеповато, разглядывает меня и гладит свой член.       — Ты не проработал одну маленькую проблемку, — намекающе помахиваю ему стояком.       — Не такую уж и маленькую, — он ухмыляется, всё-таки подходит, садится на край дивана и достаёт лубрик. — Ноги раздвигай.