Для хорошего настроения

      Поставил я неделю назад новую стиралку, и всё было хорошо, пока мы её не включили. Бельё она постирала, но грохотала и скакала по ванной так, будто в неё демоны вселились. Ух Матвей и орал на меня, что я «долбоёб» и не снял транспортные винты… Мне теперь не доверяет, сам с ними ковыряется. Притих там что-то, надо заглянуть, проверить. Матвей выволок стиралку на середину ванной, разбросал вокруг неё инструменты, а сам опёрся локтем на дверной косяк и стоит, затылок чешет.       — Отдыхаешь?       Так и хочется скользнуть пальцами вдоль впадинки позвоночника, обвести каждую напряжённую мышцу…       — Да я запарился. Отключить пришлось полностью, иначе не подлезть. Нарисована ещё херня какая-то, не разберёшь, чё и куда, вот, посмотри.       И правда, в инструкции нарисована какая-то херня. Не хочу вникать, я такое и не открываю обычно, и прокатывает, но тут осечка вышла. Провалился я в роли мужика… Надо реабилитироваться. Обнимаю Матвея сзади:       — Я тебе помогать пришёл.       — Да не, спасибо, тут один винт осталось снять, и подключить обратно. Нечего вдвоём делать.       — Всё равно помогу, — глажу его тело, целую в шею — влажную, чуть солёную от пота. Матвей расслабляется у меня в руках, подставляется под поцелуи, смеётся:       — Это у тебя помощь такая?       — Лучше всего тебе сейчас поможет жаркий анальный секс.       Дёргаю его трусы вниз, а Матвей хватает меня за запястья и тянет обратно.       — Марк, ну дай я закончу сперва, — Матвей пытается выскользнуть, но я же не пущу. И трусы всё равно сниму.       — Успеешь.       — Марк…       Вроде бы он хотел возразить что-то ещё, но я уже повернул его лицом к себе и целую в губы. Матвей всё вырывается — но я крепко держу, придётся со мной или драться, или целоваться. Он выбирает второе: жмурит глаза, приоткрывает рот, и губы сразу мягкие такие… Едва я ослабляю хватку, поцелуй обрывается — Матвей падает на колени, стягивает с меня штаны с трусами и берёт мой член в рот.       Другое дело! Он начал быстро и грубо, будто с середины — не отсос, а небо в алмазах. Шумный вздох — и меня зажимает в скользком горле. Матвей заглатывает до упора, трясёт головой — чёрт, как же это… Я так сейчас…       — Котик, стой…       Котику похуй. Пытаюсь оттянуть его за волосы, но попадаю в крепкий захват — сука, больно, он же мне так палец вывернет, приходится отпустить — Матвей сосёт только ярче, бля, уже поздно, оргазм хватает меня за яйца и бьёт под дых.       Матвей подбирает свои трусы.       — А теперь можно я вернусь к работе?       Вот сволочь! Отбираю у его трусы и бросаю подальше.       — Зря ты думаешь, что твою жопу это спасёт.       Матвей ржёт. Тащу его на себя, он отпихивается — не так сильно, чтоб всерьёз. Толкаю его к стиралке, укладываю на неё животом, и задница сама призывно оттопыривается — аппетитная, упругая, рука сама тянется погладить… Говорить стараюсь построже:       — Вот так. Лежи, не дёргайся.       Чувствую, как он весь напрягся — так и ждёт, что я начну его шлёпать. Но я же не буду делать то, чего от меня ждут?       Хорошая привычка — носить лубрик в кармане штанов. Смазываю пальцы, сперва вставляю один — заходит легко, и я добавляю второй. Массирую внутри потихоньку, крепко держу за плечо, Матвей на меня косится странно — похоже и на панику, и на возбуждение. Склоняюсь к его лицу, чмокаю в щёку и говорю, глядя ему в глаза:       — Я тебя и без члена выебу. Просто пальчиками.       То, что у него во взгляде — точно возбуждение.       — Марк, ну не надо.       Если бы и правда было не надо, по-другому бы говорил, да и стояк я вижу. Дразнит меня и разводит, чтоб я его попринуждал. Я только рад:       — Надо, сученька, и не возникай.       — Но стиралка…       — Не волнует.       Подкрепляю слово делом — надавливаю посильнее на бугорок простаты. Я не Матвей, я никуда не спешу — наоборот, перезаряжусь, пока работаю вручную.       Поглаживаю его по спине, по плечам, прислушиваюсь — на какие-то движения он вздыхает громче, даже чуть подаётся навстречу моим пальцам.       Поймал врушку. «Не надо», «отпусти», а сам подмахивает мне. Он ведь даже не мазохист. Просто прётся, что я решаю, вынуждаю мне подчиняться — хоть лупи его по жопе и кусай за нежные места, хоть ласкай якобы против воли, эффект похож.       Потрахиваю его — всё так же не спеша, аккуратно, и от его стонов всё внутри теплеет. Матвея самого дико торкает, когда мне хорошо… Если бы я сейчас лежал кверху жопой с его пальцами внутри, он бы спросил: «Тебе приятно?»       Я спрашивать ни о чем не буду.       — Ну что, зайка, видишь — я тебя ебу, а ты кайфуешь.       Матвей уже забил на игру в недотрогу и двигает задницей, намекая, что хочет подинамичней. Ну нет, тут я устанавливаю правила. Крепко придавливаю его поясницу, чтоб не дёргался, и трахаю, как трахал.       — Быстрее, — не выдерживает Матвей.       Да пожалуйста — трахаю быстро. Без раскачки, сразу — Матвей, похоже, и не ожидал, зато стонет как искренне… Моя рука громко стучит об его кожу, задница пошло хлюпает, и Матвей орёт, как сука. Я ведь его даже не жёстко… Усилим доминирование?       Зажимаю ему рот другой рукой. Задница такая горячая, что почти жжётся, стала будто теснее — простата набухла и пульсирует, анус сжимается вокруг моих пальцев. Моя рука скоро охренеет, но я трахаю ещё быстрее — у Матвея вся спина в красных пятнах и покрыта испариной, он стонет мне в ладонь, и вдруг мои пальцы резко стискивает внутри него — Матвея выгибает, бьёт мелкой дрожью несколько долгих секунд — и, наконец, его тело тяжело обмякает у меня в руках. Ладонью чувствую мягкие губы — прижимаются, крепко целуют…       Кап. Кап. Кап.       Он только что… кончил? Хлопаю его легонько по заднице, треплю по волосам.       — Зайка моя…       Не знаю, что хочу этим сказать. Просто, что он моя зайка.       — Ты зверь, — стонет Матвей, с трудом выпрямляя спину.       Конечно, я зверь. Отодрал одними пальцами до оргазма без рук.       — Кончаешь теперь, как девочка?       — Ты где видел девочек с простатой?       — Всякие девочки есть на свете… А тебе надо почаще бывать в пассе.       У Матвея щёки все ещё розовые после оргазма.       — Чё это?       — Кончаешь хорошо.       — Я перевозбудился, — а щёки-то уже красные, и взгляд в пол…       Он… смущается?! Никогда раньше не видел! Чёрт, я сейчас его точно членом оттрахаю.