Красная нить судьбы. Часть 3. Дождались...

             — Я вот почему раньше такая вреднючковая вредность был? Патамушта у меня в животике Беляшки не было, — с важным видом сказал Лаимм, погладив себя по пузику. — А сичас тиво? А сейчас я такой же, ток в тыщу раз хуже! — и давай заливисто хохотать, стуча пяточками по очумевшему от такого заявления Хестану.       Пока Хестан переваривал сказанное любимым Пирожком, народ вокруг начал хихикать и типа незаметно фоткать веселящегося эльфёнка. Хестану даже показалось, что некоторые из существ держатся поближе к ним только из-за Лаимма, чтобы в случае чего заснять его или его очередную глупую фразу. Вот как, например, сказанную сейчас. К чему это?! Сидел себе спокойно, сидел, никто его не трогал, он сам никого не трогал, а тут на тебе, родилось что-то в светлой головушке. Как придумалось, так и ляпнулось…       Хестан с неодобрением покосился на девчонку, которая украдкой снимала ржущего Лаимма на телефон, при этом сама лыбилась от уха до уха. А Лаимм чего? А ничего! Сидит, ржёт сам с собой, хрюкает периодически, ничего вокруг не замечает. Главное поржать от души! Хестан даже подумал уже одёрнуть его, но всё что-то медлил. А любимка заливается, что-то из себя выдавить пытается.       — Новость дня! — воскликнул Олимп, козликом скача за ними.       — Кака така новасть? — Лаимм, резко перестав ржать, уставился на друга огромными глазищами.       — Ещё не придумал! — хихикнул Олимп и поскакал дальше.       — Тиво происходит? — с недоумением протянул Лаимм.       — Непонятно что, — крякнул Хестан: оленю он был рад уже только потому, что из-за него любимка перестал ржать. А то привлекает к себе этим внимание. Очень лишнее внимание! Как бы дать по попке.       — Шо деица-то в мире! — покачал головой Лаимм, чем напомнил мужу тех самых бабулек и дедулек у подъезда.       Хестан чуть повернул голову, чтобы было удобнее смотреть на любимку, а тот сидит, моська такая задумчивая-задумчивая, сам качается из стороны в сторону и под нос себе чего-то бубнит. Явно рассуждает о том, что в мире творится.       — Беляшка-вкусняшка! — неожиданно воскликнул Лаимм, и Хестан сделал круглые глаза. — Билишуня-вкуснишуня! — пропел он, делая волны телом, типа танцуя. — Тиво? — замерев, Лаимм вопросительно уставился на мужа, а тот в ответ на него пырит.       — Не, ничё, — кашлянул Хестан, отворачиваясь.       — Киськ, ты такой захадашный! — Лаимм потыкал пальчиком ему в лоб.       — Обычный! — не согласился Хестан, и супружик хихикнул. — Ты давай по сторонам смотри, а не на меня. Ещё пропустишь что-нибудь, а я виноватым окажусь.       — Канешна ты, кто ж ещё? — удивился Лаимм.       Крякнув, Хестан хлопнул любимку по жопке, как бы намекая, что он сердится и что если любимка не прекратит, он будет совсем злой. Но где там Пиражуне понять такой намёк…       — Ни хлопай меня по попейке! — погрозил Лаимм кулачком супругу, а тот в ответ ещё раз как хлопнет, посильнее. — Низя я казал! — и Лаимм в ответ хлопнул Кисю по лбу, а тот опять по жопени. — Не стукай! — зашептал Лаимм. — Она сегодня не хлопательная! Низя по ней стукать! — и погрозил кулачком.       Да где там, Хестан хоть и не азартный демон, но тут этот самый азарт в нём заиграл: побарабанил по попцу любимки. А тот в ответ, тихо-тихо завопив, быстро-быстро зашлёпал ладошками по лбу. Хорошо ещё, что не сильно, а то точно бы черепушку разбил!       — А если я посильнее хлопну, и ты у меня с плеч слетишь? — полюбопытствовал Хестан, посмеиваясь над озадаченной мордашкой любимки: задумался, хочет ли он падать с плеч мужа или не хочет.       Хэльмир чуть ли не в полуприсяди огибал родителей, стараясь слиться с потоком и исчезнуть из их поля зрения. Вернее, чтобы они исчезли из его поля зрения. Позорище несусветное! Взрослые существа, а ведут себя как пятилетние дети в песочнице! Ужас!       Однако Хэльмир больше паниковал не из-за шумно ведущих себя родителей, а из-за того, что отвлёкся и потерял Агела. В такой-то толпе это было немудрено. На секундочку отвлёкся и вот, ищи теперь этого ангельского прелестника.       Раздражённо кусая губы, Хэльмир выпрямился и тут же получил по рогу от кого-то, испугавшись, что это от Лаимма, он начал озираться с таким выражением лица, будто за ним сама смерть шла. Однако эльфёнка он не увидел, зато услышал вдали от себя — отчего вздохнул с облегчением. Тогда кто ему врезал?!       Агел думал, пришибёт своего мужика, как пить дать пришибёт. Это ж насколько надо быть слепым, чтобы не увидеть парня своего?! Либо так напугался от того, что остался один, что совсем весь умишку растерял.       — Я, — сцапав испуганно икнувшего Хэльмира за рог, прошипел Агел, — отвернулся буквально на секунду, — дёрнув парня на себя, он уставился в его огромные глаза и закончил: — а его уже и след простыл!       — Не пизди, — шепнул Хэльмир и свёл глаза в кучку, когда ангел продемонстрировал ему кулак.       — Как там Лимонка говорит? Кулачок видишь? Чё ты мне ща пизданул? Совсем страх потерял? — глаза Агела сверкнули такой сталью, что даже Хэльмиру стало страшно.       — Всё, понял, виноват…       — Ещё раз от меня отойдёшь, я тебе такое устрою, что рейд сказкой покажется! Понял меня?       — Понял…       — Ещё скажи, что я не прав!       — Прав…       — Или, — подозрительно сощурившись, Агел скрестил руки на груди, отчего демон заметно напрягся, — ты решил гульнуть?       — Ещё раз так скажешь, огребёшь по заднице, — пригрозил Хэльмир.       — Вообще-то, я имел в виду ярмарку, а не измену, — посмеиваясь, сказал Агел, на что Хэльмир грязно выругался, ведь его опять откровенно наипали. — Ой, Хэль, — не сдержавшись, Агел принялся громко смеяться, — ты как всегда!       — Прекрати так делать! — взмолился Хэльмир.       — Всевышние! Мне никогда не надоест тебя поддевать!       — Вот как обижусь, — проворчал Хэльмир и сразу оттаял, когда любимый ангел, прильнув, посмотрел на него со вселенской любовью. И как тут обижаться? — Прощён…       Прыснув в ладонь, Агел поцеловав парня, схватил его за ворот рубашки, потянув за собой. А то как это он решил закупиться чем-нибудь — ещё не решил конкретно чем — а его мужик в стороне будет? Ну уж нет! Пусть мучается! Агел даже ехидненько хихикнул, но тут же сделался милой милотой, когда любимый посмотрел на него со вселенским подозрением. И поругать бы, да вроде, как и не за что. А хочется! Поэтому Хэльмир, чтобы успокоить самого себя, просто шлёпнул любимого по заднице, а тот в ответ выпучил глаза, уставившись со вселенским недоумением.       — Ты меня ударил?! — деланно ужаснулся Агел.       — Немного шлёпнул, — не согласился с ним Хэльмир и поджал губы, что говорило, что он собрался упрямиться, а заодно и что он немного обиделся.       — Ударил! — настаивал Агел.       — Шлёпнул, — упрямился Хэльмир.       — Вы ругаетесь? — спросил замерший рядом с друзьями Айкен.       — Вовсе нет, — тут же стушевался Агел: то, как он дразнит Хэльмира наедине, должно оставаться между ними! И как-то плевать, что они посреди ярмарки, а мимо проходят десятки существ. Но в том-то и дело: они проходят, не обращая внимания на парочку, а дриад вместе со своим котом прямо рядышком замерли и смотрят! Так и хотелось сказать фразу Лаиммки: тиво лупёшки вылупили?       — Точно? Просто мне показалось, как будто вы ругались, — Айкен снова осмотрел друзей.       — Молодые бранятся, только тешатся! — рассмеялся Тим.       — А чего вы это накупили такого? — полюбопытствовал Агел, рассматривая большой мешок в руках гепарда.       Тихо что-то прохныкав себе под нос, с расстроенным видом Тим потопал в сторону выхода.       — Любимый, ну не обижайся ты! — крикнул Айкен и растерянно вздохнул.       — Чего случилось? — Агел ошарашено округлил глаза.       — Я накупил семян, — сделав виноватый вид, Айкен показал пакет, полный более мелких пакетиков, — ну и немного земли для них. Тим разворчался, что мне в моём положении лучше лишний раз не напрягаться, а я себе вон какого занятия набрал. Не вижу в этом ничего сложного! Хотя Тим переживает, что я возьмусь таскать все эти горшки с землёй сам. Он никак не поймёт, что семена нужно сажать в маленькие горшочки! Маленькие! А не сразу в большие! Ничего в этом не смыслит, а что-то пытается мне доказывать! — с негодованием вывалил он на друзей, а потом более спокойно добавил: — надо ещё горшочков докупить. Надеюсь, это не станет причиной для ссоры. Не хотелось бы с ним ругаться в преддверии такого события, как рейд, — заметно погрустнев, Айкен потопал следом за своим мужчиной.       Сделав круглые глаза, Агел покосился на Хэльмира, а тот в ответ на него. Агел вздохнул с видом: видишь, как оно может быть? На что Хэльмир озадачено изогнул брови с видом: я нихрена не понял. Посмеиваясь над своим мужчиной, Агел снова потянул его за собой. Ему жуть как не хотелось ругаться с Хэльмиром по поводу рейда. Агел был уверен, что истерик ему закатывать не будет, но гарантировано всплакнёт после его отъезда. Но это будет после. А сейчас, он просто насладится временем, проводя его рядом с любимым, вечно ведущимся на его подколы мужчиной.       — Билишунька-милашунька! Биляшка-вкусняшка! Биляшка-вредняшка! Билишуня-какашуня! — бубнил Лаимм снова и снова, придумывая будущему малышу прозвища. Да, основой было слово «Биляшик», но всё остальное менялось со скоростью света, а то и чаще. Так и хотелось сунуть любимке кляп в рот и замотать метрами прочного скотча. Только вот не поможет всё это с его силушкой-то.       — Пиражунька, ты чего такой балаболка? — спросил Хестан, поднимая руку и тыча пальцем любимке в нос.       — Тиво не так? — Лаимм сделал большие глаза. — Вон, Агурка вредный, даже не помахал, када мы мимо проходили!       — Так-то ты сам никак о себе знать не дал! — отозвался Агел, вставая с ними рядом. — Ишь, — и он погрозил невинно потупившемуся эльфёнку пальцем.       — Агурка-вреднюлька! — заявил Лаимм и показал тому язык.       — Как оторву! — шутливо пригрозил Агел.       — Я те оторву! Это мой язык, так что мне и оставьте! — Хестан похлопал хихикнувшего любимку по ляжке. — А ты не хохочи мне!       — Понял? Не хахачи! — гоготнул Агел, показав язык задохнувшемся от возмущения другу.       — Агурка! — Лаимм погрозил хохочущему ангелу кулачком. — Ты пашто такой вреднючка?!       — У тебя учусь!       От такого заявления Лаимм застыл от изумления. Рифма! Таращился он так на ангела, таращился, а потом давай громко причитать, что друзяшки — те ещё вредняшки и что всяко-разно его не любят! Не любят и сё тут! Агела от смеха даже мутить начало, поэтому Хэльмир, подхватив его на руки, что есть сил рванул в сторону туалетов, ибо любимый уже даже позеленел как-то.       — Ох уж этот Агурка, — поцокал языком Лаимм.       — Доводишь несчастных плодоносящих до рвотных позывов, — скопировав любимку, сказал Хестан.       — И нитиво я их недавадю! — возмутился Лаимм. — Кися, я пидумал тебе новую кличку!       — А нук, удиви меня, — обречённо вздохнул Хестан, чувствуя, как в ожидании замер народ вокруг.       — Кисяндрий-видряндий! — сообщил Лаимм и принялся заливисто гоготать.       Гоготать начал и народ вокруг. Снимающие на телефоны и камеры существа были в восторге от задорного эльфёнка. А Лаимм до того дохохотал, что аж задыхаться начал в попытках выдавить, что Кися такой-сякой смешной.       — Народ, серьёзно? — стащив своего хахатуньку с плеч, Хестан оглянулся.       — Чувак, ну, прости, — посмеиваясь, выдавил парень-пёс, прижимая к груди телефон, — просто твой супруг до того смешнявый, что руки сами тянутся к телефону, чтобы его заснять!       — Не прощу, — проворчал Хестан, пряча любимку в объятиях и чувствуя, как ревность скакнула до небес. — Так, всё! — развернувшись, Хестан махнул на существ рукой, — этот эльфёнок мой! А себе своих сами ищите!       Пока Киська «воевал» с народом, Лаимм, прижав ручки к щёчкам и болтая ножками в воздухе — Хестан держал его поперёк торса, прижав к своему — разглядывая прилавок перед ним. А там! Шалёшки! Всякие разные! Разноцветные! Лаимм пялился на вязаное чудо большими глазами, приметив красивую красивучесть и для себя любимого: голубой широкий треугольник с милыми цветочками по краю и кисточками на углах — такими с котами хорошо играться.       — Касата, — протянул Лаимм, хватая шаль и рассматривая со всех сторон: сам-то такое сделать не додумался, сосредоточившись на чём-то более обыденном вроде шарфов и шапок. Мягкая плотная шерстяная нить приятно лежала в руке, создавая ауру уюта. Лаимму тут же захотелось сделать из себя гусеничку и закутаться в тёплую шалёшку. Зависнув, Лаимм потёрся щёчкой о шаль и тяжко-тяжко вздохнул.       — Нравится? — спросила пожилая кошка, сидящая в кресле-качалке, потихоньку вяжа очередной шедевр.       — Отень мягонькая! Я возьму! — Лаимм сам свернул выбранное в удобный рулончик и отложил в сторону, перебирая другие.       Хестан, перестав препираться с народом, поудобнее перехватив любимку, с интересом наблюдал, как тот перебирает вещи, что-то бурча себе под нос. Хихикнув, он раскинул светло-зелёный платок и повертел головой. Потыкав пальчиками во вшитые по краям разномастные листики деревьев, он озорно хихикнул и, покивав, свернул и его.       — Зачем? — полюбопытствовал Хестан.       — Ни зачем, а кому! — поправил Лаимм. — Цветульке! Ему подойдёт! — и с важным видом он кивнул. — А вот етот тоненький, розовенький и смешнявкавый для Касатуни! А вот етот, поярче, для Кекси! Я уверен, им понравится!       — Ты всем брать собрался? — уже зная ответ, Хестан всё равно задал вопрос.       — Канешна! Как я друзяшкаф обидю?!       Агакнув, Хестан оставил любимку спокойно выбирать сюрпризики.