Счастье плачет по ночам

      — Слушайте, я против, — сказал Диего, сев в мягкое кресло напротив Клауса. — Мы не можем ей доверять.       — Да? — перебила его Эллисон. — Только из-за её способности, верно? Ваня хотела что-то вставить, но сестра не дала ей такой возможности, тут же продолжив монолог:       — А если бы я сейчас оказалась на её месте и сообщила бы, что могу управлять вами посредством лжи? Убили бы и не задумались, я права?       — Именно так, — невесело хмыкнул Диего, устало проведя рукой по лицу.       — Я согласен с Эллисон. Эта Ирэн вполне может действительно оказаться нашей сестрой, а мы тут ещё обсуждаем что-то, — подал голос Клаус. — А если она ещё и коньяк любит… — протянул он, мечтательно закрывая глаза.       — Вполне может? — воскликнула Эллисон, в гневе ходя туда-сюда. — Она предъявила доказательства, всё объяснила и…       — В этой истории имеются достаточно значимые дыры, — перебил до сих пор молчавший Пять. — Но я не стану отрицать, что скорее всего Ирэн — наша сестра.       Эта фраза была встречена новым гробовым молчанием. Все тихо переглядывались, качали головой… Сознание отчаянно противилось таким выводам. В один момент в их понятие «семья» самым нелепым образом пихнули какую-то левую рыжую девку, которую они видят первый раз в жизни.       Но для Пять не было никакого значения, кто она такая. Сестрой, если всё, конечно, было так, как она сказала, Ирэн пробыла всего четыре года. Они её не помнят, родственных связей нет. Единственное, что их объединяет, — способность. И только этот аргумент мог заставить его хотя бы на мгновение задуматься о верности своего решения сейчас же свернуть ей шею.       — Давайте решим всё голосованием, — предложила Ваня. Все кивнули, не находя иного способа прийти к единому решению.       — Кто за то, чтобы с треском вышвырнуть её из нашего особняка? — спросил Диего, поднимая руку.       Пятый присоединился к нему. Лютер вздохнул, дёрнулся, но потом покосился на Эллисон и сложил руки на груди.       — Думаю, результат очевиден, — хлопнул в ладоши Клаус. — Пойдём, скажем нашей гостье, что она переезжает!       Диего обменялся мрачными взглядами с Пять и встал с кресла:       — А вот это уже без меня. Торжествующие крики сумасшедших маньячек всегда действовали мне на нервы.

***

      Получасом позже Ирэн сидела на кровати, скрестив ноги, и рассказывала Ване и Эллисон о своей жизни. Новые подруги слушали её с интересом, изредка расспрашивали о детстве, надеясь уловить тот момент, когда она уехала от них. Но всё было бесполезно, ведь девушка сама совсем не помнила ни академии, ни своих братьев и сестёр.       Как оказалось, Ирэн росла в неблагополучной семье. Отец ушёл от них, когда девочке было семь лет, после чего довольно скоро умер, выпрыгнув из окна многоэтажки по неизвестным никому причинам. С матерью они жили бедно, хоть та и работала за троих в попытках прокормить себя и дочь. В шестнадцать лет Ирэн уехала, поступив в колледж психологии. Она была словно создана для этого: легко понимала людей, никогда не отказывала в помощи и была для всех словно лучиком солнца, осветившим выход из тёмного подземелья.       — Почему же ты так быстро решилась приехать сюда, раз твоя жизнь только-только начала налаживаться? — удивлённо спросила Ваня.       — Налаживаться? — грустно улыбнулась Ирэн. — Да, я… Мне просто хотелось увидеть свою семью, стать частью чего-то большего, чем просто просирать свою жизнь в белых палатах.       Остаток дня прошёл за более весёлой болтовнёй. Эллисон рассказывала новоиспечённой сестре о том, что происходило в её офигеть-какое-долгое отсутствие. Теперь, когда история с вечными апокалипсисами закончилась, всё звучало куда более забавнее, чем было на самом деле.       Только поздней ночью девушки разошлись по комнатам, оставив друг другу милые пожелания спокойной ночи. Каждая осталась под приятными впечатлениями от занявшей весь день беседы.       Закрыв тяжёлую дверь за гостьями, Ирэн устало прислонилась лбом к деревянному косяку.       Не оборачиваясь, вдруг бросила:       — Ты подслушивал?       — Да, — раздалось позади.       У окна стоял Пятый, в расслабленной позе облокотившись на подоконник. Лицо его украшала всем уже знакомая самодовольная улыбка маньяка.       — Зачем?       — Мне просто хотелось, — передразнил он её, усмехнувшись.       Ирэн внезапно обернулась, сверкая неожиданной, резкой яростью в карих глазах, и шагнула вперёд.       — Ты мне не доверяешь больше, чем остальные. Почему? — спросила девушка. Звонкий голос набатом разнёсся по комнате. А может, и по всему особняку.       — Потому что я умнее остальных и понимаю, что ты лжёшь, — так же громко ответил ей парень, тоже сделав шаг.       — С чего ты взял? — шаг.       — Ответ в моей последней фразе, — ещё.       Теперь их разделяло каких-то полметра. Пятый слышал её прерывистое злое дыхание. Видел, как волнистые рыжие волосы взметнулись от дуновения холодного ветра, долетевшего до них из открытого настежь окна. Чувствовал, как её буквально разрывает что-то изнутри. Стоп-стоп-стоп. Назад. Разрывает что-то изнутри?       — Я спросила тебя, в чём моя ложь, — шепнула она тихо, словно шелест травы у вечно безмолвного пруда.       Пятый наклонил к ней голову.       — Во многом. Каждая твоя фраза буквально пропитана ложью.       — Я тебя не понимаю, Пять, — усмехнулась она, сложив руки на груди.       — Жаль. Я думал, ты умнее. Думал, что способна хотя бы отследить свои промахи, — хмыкнул парень. — А теперь слушай. Для начала: в письме ничего не было сказано о способности, ты её не показала. Возможно, с ней всё не так-то просто, а, Ирэн? Все эти тупые ничтожные болваны поверили тебе на слово. А я не верю. Не верю той, кто с самого начала вела себя как одержимая.       — Ах, значит не веришь, да? — зашипела Ирэн. — Хочешь, я на тебе её продемонстрирую?       И она снова сделала шаг. Забыв, что они и так уже стояли вплотную. Забыв, что… К чёрту.       Теперь между их носами можно было считать миллиметры. Зелёные глаза встретились с карими. Время замерло.       Воздух в комнате словно пропитался огненной ненавистью, недоверием и яростью. Раскалённый, как металл; тягучий, как сладкая карамель.       — Да. Продемонстрируй, — шёпот.       — Ты хочешь почувствовать то, что я чувствую каждую ночь? Что я чувствую сейчас?       — Да.       Еле уловимый взмах левой рукой. Мгновение. И вдруг грудь парня будто насквозь проткнули тысячами кинжалов. Ярость, боль утраты, одиночество… Нет, дальше перечислять просто невозможно. Всё это смешалось во что-то ужасное, сдирающее плоть и разрывающее душу. Крики людей, стоны, плач…       — Убери… это, — прошипел Пять, согнувшись пополам.       — А волшебное слово?       Нет, это было просто невыносимо.       Пятый кинулся вперёд, сжал руки на её горле и пришпилил к стене — спасибо брату за уроки.       — Я. Сказал. Убери.       Она слабо улыбнулась и снова взмахнула рукой. Всё стихло. Лишь бьющееся в каких-то немыслимых ритмах сердце, больше похожих на конвульсии, напоминало о произошедшем.       Пятый разжал пальцы и сел рядом, прикрыв глаза рукой.       — Десять секунд, — её невозмутимое замечание.       — Из-за чего это началось?       — Из-за работы. У меня слишком сильная эмпатия, чтобы… Эти люди… Ты понимаешь. Но выбора не было. Или так, или медленно умирать от голода.       — Но ты и так медленно умираешь, — вырвалось помимо воли.       — Я привыкла. С каждым днём всё проще. Правда, — улыбнулась Ирэн. На этот раз гораздо веселее и, как показалось Пятому, искреннее.       Пять повернул голову, взглянул на неё. Лунный свет падал на рыжие волосы, украшая их серебристым сиянием.       Она, почувствовав его взгляд, тоже обернулась. Теперь он видел, что большие сияющие карие глаза блестели от невыплаканных слёз, которые всё никак не хотели скатываться по щекам. Без веснушек. «ЧЁРТ».       — Это были самые прекрасные десять секунд за последние десять лет. Спасибо тебе, — внезапно сказала она с тихим, ещё уловимым смешком.       Он тоже усмехнулся, но ничего не ответил. Отвёл глаза, так как больше не мог выносить этот-её-странный-взгляд. Она тоже отвернулась, посмотрела на полную луну, уже наполовину скрывшуюся за облаками.       Они сидели так, наверное, больше часа, просто замерев и смотря в разные стороны. Пять был готов поклясться, что Ирэн сейчас наконец дала волю слезам, пусть и бесшумно. Его разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, ему отчаянно хотелось уйти, а с другой, он просто не мог себе этого позволить. Казалось, стоит ему покинуть её, эту комнату, как случится что-то ужасное, непоправимое. Может, разрушится весь мир, а может, умрёт она. Ни того, ни другого он уже больше не хотел.

***

      Проснулся он от того, что где-то внизу противно затрезвонил старый будильник. Пятый, на мгновение решив, что это его чудо поёт-завывает, потянулся рукой в привычном направлении и… не нащупал ничего. Ничего, кроме стены, разумеется.       В следующую секунду он уже мешком свалился на пол, потеряв равновесие, что было вполне ожидаемо для любого, кто смотрел бы на него со стороны.       Как оказалось, Пять так всю ночь и просидел в одной позе. Тело нещадно ломило, а в изрядно потяжелевшей голове набатом стучал всё тот же противный писк будильника.       Но что есть самое неприятное — к нему начали возвращаться воспоминания о вчерашней ночи.       — Нет… чёрт, — с досадой выдохнул парень и снова прислонился спиной к стене, откинув голову назад.       В его голове вдруг снова всплыли её жутко-красивые жуткие глаза, от которых по всему телу разлетались холодные судороги.       Надо будет спросить у Клауса, не подсыпал ли он ему чего вчера в еду. Во всяком случае, чувствовал Пятый себя сейчас точно так же, как чувствуют себя с похмелья. Уж поверьте, опыт в этом деле у него был, и приличный!       Но спустя несколько минут он всё же смог заставить себя встать и, пройдя несколько шагов, начать придирчиво осматривать маленькую комнату, впервые обзавёдшуюся хозяйкой. Кровать в углу, жёлтые шторы, письменный стол… Ничего необычного. Даже вещей в платяном шкафу всё ещё не появилось. Впрочем, а чего он ожидал? Что эта ведьма за вечер, который и так провела у него на глазах, уже успеет здесь сделать пару-тройку тайников с секретными ядами?       Небрежной походкой парень подошёл к окну, глянул вниз. И замер. В который раз за эти два дня.       Около фонтана во дворике стояли Диего с Ирэн и… разговаривали. Диего, облокотившись на что-то, мастерски крутил на пальце нож и что-то рассказывал. Даже досюда (верхний этаж, между прочим) долетал звонкий смех девушки, слушающей его с неподдельным ещё каким поддельным интересом.       Досада и злость медленно растекались по венам. Как он мог быть настолько туп? Эта сука пытается сблизиться с теми, кто изначально проявил к ней недоверие. А он решил, что… нет.       Ничего. Он. Не. Решал.       «И у неё это прекрасно выходит», — прошипел внутренний голос ему на ухо.       — Со мной не выйдет, — хмыкнул Пять и отвёл взгляд от окна, которое уже успел возненавидеть.       Бросил случайный взгляд на стол. Глаза сузились. Это ещё что? Опять?       Быстро подошёл, поднял стопку книг. Да, так и есть. Кусок пергамента. Он, в отличие от первого, был аккуратно сложен в четыре раза.       — Ого! Ещё секреты, — хмыкнул Пять. — Ирэн, ты начинаешь оправдывать мои ожидания.