Счастье плачет по ночам

      Дверь с тихим скрипом отворилась. Ирэн быстро скользнула в комнату, обернулась… И остолбенела, увидев, кто сидел на её кровати.       И что он держал в руках. — О, Ирэн! Я ждал тебя. Надеялся, что ты прочтёшь мне это. Даже не разворачивал, — коварно улыбнувшись, поприветствовал её Пятый.       И снова эта ярость дельфином заплескалась в карих глазах. Она не способна её сдерживать, и Пять это уже понял. Ему так нравилось выводить это наружу. Показывать всему свету, что та, кто контролирует эмоции других, не может справляться со своими. Из-за него. — Положи. На место! — чётко, ясно, выделяя каждое слово; будто раскалённый кинжал разрезал воздух. — Кто позволил тебе трогать мои вещи? — А кто мне помешает? — лёгкий смешок.       Пятый растворился в воздухе с яркой вспышкой, слепящей глаза, и тут же появился за её спиной. Она, однако, с неменьшей скоростью успела отскочить и избежать столкновения с его рукой. — Что ты хочешь там увидеть? Чего ты хочешь от меня? — прокричала девушка сквозь нарастающий шум в черепной коробке. — Прочитай мне это письмо, — приказал Пять. Ровно, без эмоций — даже смешно. Огонь столкнулся со льдом. И ему его не пробить.       Пятый поднял руку с исписанным листом и протянул его ей. Так же, как и она прошлым утром отдавала ему записку отца. Чёрт, это было только вчера, а кажется, будто прошла целая вечность.       С секунду она смотрела на него, прожигая взглядом янтарных глаз. Ярость и беспомощность. Словно пришпиленный к стене клетки дикий зверь.       А затем Ирэн резко выхватила у него пергамент. — Если ты сейчас его разорвёшь, я тебя уничтожу, — шепнул Пятый. — И не собиралась. Он мне дорог, — прошипела она в ответ. — Оу, даже так? И что же это: любовная записка от бывшего парня или всё же то, о чём я думаю? — А о чём ты думаешь? — спросила Ирэн, зло сверкнув глазами. — Сейчас мы это и узнаем. Чи-тай. Ты слишком много болтаешь, — усмехнулся он и в своей обычной самодовольной манере облокотился на стол, приготовившись слушать.       Она медленно развернула листок, расправила его. Пятый отметил про себя, что белые тонкие пальцы еле уловимо дрожали.       И вот наконец… — Дорогая Ирэн.       СТОП, ЧЁРТ!       Он едва удержался, чтобы не выкрикнуть это во всю глотку. Девушка же, бросив быстрый взгляд в его сторону, продолжила чтение. — Пишу тебе это письмо перед смертью в надежде, что когда-нибудь ты всё же прочтёшь его. Ранее в этом тайнике лежали только мои исследование по твоей способности, которые я смог сколотить за четыре года, пока была возможность. Впрочем, ты и сама скоро поймёшь, насколько там всё неточно и скудно. Не мне говорить, что с возрастом дар усиливается, изменяет почву. Тебе придётся самой разбираться с этим.       Ирэн замолчала, снова посмотрела на Пятого. Тот молча переваривал услышанное. Не этого он ожидал, совсем не этого. Но… — Читай, — тихо бросил он. — Что читать? — Я знаю, там есть ещё.       Тихий выдох. — Я уже давно потерял надежду увидеть тебя вновь. Посмотреть, как ты выросла, чего добилась в жизни… Но уже почти десять лет прошло с того дня, когда ты по моему плану должна была вернуться в академию. Я не знаю, что случилось. Отдала ли тебе мать ту злосчастную записку или не успела… Пытаться выяснить это было бесполезно. Да и новая боль от разгадки в моей мрачной жизни была бы уже перебором. Я любил тебя больше остальных детей. А знаешь, почему? Ты дарила мне улыбку. Никто, кроме тебя, не видел меня счастливым на этой планете. Но я потерял тебя. Осознанно пошёл на это ради твоего же счастья. Однажды я обнаружил, что в твоём даре есть большая тёмная дыра: ты не можешь создавать эмоции. Ты скорее меняешь их местами. Можешь вынуть из человека печаль, и поселить в нём радость. Но печаль эту придётся забрать себе и жить с ней, пока не отдашь её кому-нибудь другому. Ты не могла находиться здесь ребёнком: в этом мрачном зловещем замке, где сами стены источали страх и жгучую боль, а общение со мной, полном глубоко скрытых тайн, то и дело рвущих душу, было в буквальном смысле смертельно опасно. Мне пришлось отдать тебя обратно твоим биологическим родителям. Об обучении в академии уже не было и речи.       Голос её дрожал, срывался, когда она читала последние строки и жизненное напутствие. Ирэн избегала его взгляда, и Пять знал почему: она опять плачет. Плачет и скрывает это. — Посмотри на меня, — внезапно сказал он и, шагнув, схватил её за плечи.       Девушка не сопротивлялась прикосновению, словно тряпичная кукла обмякла в его руках. Но она не смотрела на него, повернув голову к окну. Упрямая. Даже сейчас. — Ирэн. Чёрт возьми, Ирэн! Посмотри. На. Меня! — почти проорал он ей в лицо, как следует тряхнув девушку.       Она вдруг вздрогнула, медленно повернулась. И он замер.       Эти блестящие от влаги глаза… В них отражался весь мир. Весь мир сузился до карих точек и остановился. Остановился вместе с ним, вместе с ними.       Что же ты делаешь, Пять? В какой момент ты позволил себе приближаться к ней, смотреть на неё, прикасаться…       Но ему уже было плевать. Плевать на внутренний голос, который кричал что есть мочи «Остановись!»; плевать на то, что подумает она, что подумает он, когда очнётся от этого сумасшествия. Когда голова наконец наполнится здравыми мыслями, которые сейчас казались такой ненужной вещью в этом мире, полном беспредельного хаоса.       Она моргнула, по щеке скатилась одинокая кристально-прозрачная слеза. Рука сама потянулась её смахнуть. Девушка невольно вздрогнула от холодного прикосновения, а он снова замер, словно статуя, не в силах оторвать палец от нежной кожи.       Взгляд упал на её губы. Красные, как спелая земляника. Интересно, а какие они на вкус?       И тут…       ЧЁРТ-ЧЁРТ-ЧЁРТ       НУ ПОЧЕМУ СЕЙЧАС?       Тихий, ненавязчивый, но таким эхом отдавшийся в оцепеневшем мозгу… троекратный стук в дверь.       Они резко отскочили друг от друга, будто это был выстрел на старте. Пятый врезался в стол — раздался грохот. — Эй, что там у тебя, Ирэн?       Голос Диего.       Вот извините меня, пожалуйста, но… ТЕБЕ ЗДЕСЬ ЧТО ПОНАДОБИЛОСЬ, ДУРЕНЬ ТЫ ПУСТОГОЛОВЫЙ?       Девушка, отлетевшая к стене и всё ещё потиравшая бок, приглушённо ответила: — Ты меня напугал — я упала.       Но, увидев, что дверь начинает открываться, быстро прибавила и вскочила на ноги: — Не входи, я… Только из душа. — Получше ничего в голову не пришло? — прошипел Пять, недвижно распластавшись на полу.       Толчок в бок каблуком недвусмысленно объяснил ему, что лучше бы сейчас заткнуться. — Оу, извини! — дверь с громким стуком захлопнулась обратно. — Я сейчас переоденусь и спущусь к тебе, — быстро сказала Ирэн. Взгляд её в смятении метался по комнате. — Да, хорошо! Жду тебя внизу, — раздалось из-за двери.       Когда звуки удаляющихся по лестнице шагов наконец стихли, Ирэн повернулась к Пятому. Уложенные утром рыжие волосы вконец растрепались, а в глазах читалась целая гамма смешанных чувств. Быстро пройдясь по комнате раза два, девушка резко плюхнулась на пол напротив парня. — Ну? Вопросы есть? — раздражённо спросила она, нервно перебирая в руках выпутавшуюся из ковра шёлковую ниточку. — Ну, есть пара-тройка. А может, и десяток наберётся, — оправившись от очередного шока (за эти полтора дня что-то уже перебор) и возвращаясь к своей обычной манере речи, хмыкнул Пятый. — Ты чего такая беспокойная? — Беспокойная? Беспокойная, да? — взвизгнула девушка, но тут же зажала себе рот рукой. — Ты только что заставил меня читать письмо отца, которое я собиралась утащить с собой в могилу; вынудил соврать Диего и окончательно запутаться во всём, что происходит в этом чёртовом доме, — зло прошипела Ирэн.       Он отметил про себя, что та ни слова не упомянула о «его попытке успокоить её». Будем теперь называть это так. Впрочем, возможно, всё было не так плохо, и она даже не поняла, что только что произошло?       А он сам-то понял?       Нет. Нихрена он не понял. — Так-так-так, давай по порядку, — устало произнёс Пятый, прислонившись спиной к стене и закатывая глаза. — Почему ты хотела «унести письмо с собой в могилу» и зачем сюда приходил мой дражайший брат? — Письмо было очень личным, почти единственным, что осталось у меня от отца… К тому же, вы могли не очень хорошо отреагировать на «Я любил тебя больше остальных детей». Я думала, что будет правильнее разобраться со всем самой, — немного смущённо закончила она.       Да, чёрт побери. Больше всех остальных детей. Вся соль в том, что остальных он вообще не любил.       Но Пятый не стал высказывать это ей. В конце концов, не Ирэн виновата в прискорбности этого факта. Да и он уже настолько свыкся с этим, что даже не удивился, слушая те строки. — А Диего? — спросил Пять, потирая ушибленную при падении лодыжку. — Что Диего? А. Он согласился научить меня метать ножи и стрелять из лука, — со внезапно появившимся энтузиазмом рассказала ему девушка.       Вот так вот. Вчера чуть не удушил, сегодня, как милый услужливый пёсик, скачет перед носом, исполняя любые её просьбы. Неплохо, Ирэн, очень неплохо. — Когда ты, кстати, нашла это? И где? — спросил Пятый. — Когда вы голосовали «за» и «против» меня, я прокралась в кабинет отца и нашла тайник, координаты которого были в первом письма. Я оторвала кусок с ними, — с ноткой самодовольства улыбнулась девушка. — Заметил, — хмыкнул Пять. — Ты читала те исследования по способности? — Ох, у тебя и правда много вопросов скопилось, — засмеялась Ирэн. — Очень надеюсь, что это последний. Нет, ещё не успела. Вон они, на столе, — она указала на тетрадку. Верхнюю в стопке, что Пятый поднимал, когда доставал грёбаное письмо. — Можешь почитать, если хочешь. А я побегу отсюда, пока Диего не решил, что у меня по дороге случился сердечный приступ, и не побежал искать.       И девушка пулей выскочила из комнаты, даже не дав ему возможности сказать что-нибудь из тех тысяч саркастичных фраз, что с немыслимой скоростью складывались сейчас в мозгу.       Взгляд упал на ту самую тетрадку в красном переплёте. Он ведь ничего не теряет, разве не так?..

***

— Нет, ты опять неправильно держишь его, — заметил Диего после нескольких неудачных попыток Ирэн хотя бы добросить нож до ближнего дерева, увенчавшихся полным провалом и тратой времени на поиск блестящих, но, как выяснилось вскоре, нихрена-не-блестящих лезвий в высокой траве.       Парень поправил позу ученицы и отошёл, скрестив руки и задумчиво глядя на неё, словно художник рассматривая своё произведение.       Но наигранно серьёзное выражение его лица быстро сменилось улыбкой. Ирэн не выдержала и захохотала. Этот звонкий, переливистый, будто синие колокольчики, смех был очень заразителен. Сейчас она напоминала ему маленькое солнце со своим огненным ореолом из рыжих волос.       Он тоже засмеялся и дружески похлопал её по плечу. — Попробуй ещё разок. Глядишь, и докинешь!       Так странно. Только вчера он безжалостно душил её, прихлопнув к стене и готов был убить, а теперь… Теперь Ирэн больше не казалась ему чем-то неприятным, жалким и в то же время опасным для его семьи… Чёрт, как он вообще мог так думать о ней? Они были будто знакомы всю жизнь, так легко понимали друг друга. Эта девушка за пару дней смогла превратиться из заклятого врага в любимейшую сестру с такой прекрасной солнечной улыбкой на милом лице.       Тренировка продлилась ещё двух часов. Хотя, тренировкой в прямом смысле слова это назвать было трудно. На каждое непопадание у Ирэн была новая шутка, а так как промахов в этот день у них был целый вагон с маленькой тележкой, Диего успел насмеяться вплоть до боли в животе.       Кажется, так весело ему не было уже очень давно. Наверное, лет десять-двенадцать так назад Лютер плюхнулся лицом в тарелку с борщом, а потом вылез из-под стола весь в… Вот примерно такие же ощущения, как в тот день, он испытывал и теперь. — Эй, ты где это там витаешь? Облако в рот ещё не залетело? — окликнула его Ирэн. — Мы должны возвращаться, скоро обед! А я ведь и не завтракала сегодня толком. — Если ты думаешь, что все в нашей семье приходят на него вовремя, ты очень сильно ошибаешься, — усмехнулся Диего, но тем не менее согласился с ней, и они направились назад по узкой тропинке, вихляющей среди молоденьких дубов.

***

— Ну, как тебе мои способности? — улыбалась девушка, когда они шли вдоль дороги к машине, одиноко прибитой где-то на обочине. — Честно? — Ой, всё-всё! — смеясь, подняла она руки в знак отступления. — Первый блин комом, разве не так? — Вообще-то я хотел сказать, что последние пять попыток были просто отличными, — засмеялся Диего. — Врун! — фыркнула девушка.       Он хотел было возразить, но вдруг заметил, что глаза спутницы вдруг округлись. Ирэн смотрела в одну точку секунды две, а потом резко рванулась с места. — Стой, ты куда? — крикнул он ей в спину, но ответа, разумеется, не получил.       Однако скоро Диего и сам всё понял. Невдалеке от этого леса, куда он так непредусмотрительно решил свозить Ирэн, стояла маленькая деревушка. И теперь пять местных парней с глупо улыбающимися рожами ржавым гвоздём протыкали колёса его машины. — Вот же… — прошипел Диего сквозь зубы и кинулся за сестрой.       Впрочем, Ирэн уже успела хорошенько оторваться, и теперь он видел, как она уверенным шагом приближалась к наглецам.       Дальше всё происходило словно в тумане. Диего не слышал, что она им говорила, но раскаты резкого, неприятного смеха всей компании до него прекрасно долетали. Кто-то вдруг пнул её под одобрительный гогот, ещё…       И вдруг в белоснежной руке блеснул металл. Один из его ножей. Чёрт, откуда? Почему не отдала, дура? Нам ещё проблем не хватало. — Пошли прочь! — оглушительный крик, стрелой сразивший черепную коробку. Мягкий красивый голос изменился до неузнаваемости.       Хулиганы замерли, в растерянности глядя на своего командира, который и сам был недалёк от состояния испуганного камня. Однако авторитет перед компанией терять нельзя, верно?       Блять.       Да, давай, иди на разъярённую даму с ножом.       Действительно.       Что может пойти не так?       Мгновение они стояли будто на ринге, готовясь сойтись в смертельной схватке: худощавый пацан в рваной майке с жёлтой кепкой набекрень и Ирэн в своих сука-идеальных на его фоне чёрных джинсах и коротком топе.       Кровь застучала в ушах, а время вдруг замедлило свой ход. Диего рванулся вперёд, желая предотвратить то, что вот-вот должно было случиться. — Ирэн, не на… — прокричал он ей сквозь гул в ушах и подстрекающие крики хулиганов.       Синяя вспышка, чей-то визг, звук глухого удара, топот, крики… Пыль застилала глаза, он ничего не видел, не понимал. Вопрос застрял в горле, превратившись в немую мольбу, мечущуюся по стенкам его мозга, словно в клетке.

***

      Пятый крепко держал её руку, глядел прямо в золотистые глаза, источающие всю ту же огненную ярость. Холодная сталь упиралась прямо ему в грудь. Не царапая, но и не щадя. — Опусти нож, — тихо приказал он, выделяя каждое слово. — Нет, — еле слышный выдох, но он прекрасно долетел до него, несмотря на всю какофонию, творившуюся вокруг. — Да.       Ирэн вдруг вздрогнула, моргнула. Глаза её снова стали карими. Рот слегка приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, но не могла. — Опусти, — ещё тише повторил Пятый.       Девушка медленно перевела взгляд на свою руку и тут же отдёрнула её. Лезвие со звоном упало на дорогу, стукнувшись о камень. Она будто и не услышала этого, испуганно глядя прямо в зелёные глаза парня.       Растерянность и страх. Ну зачем же всё так усложнять? Да, ты только что хотела меня убить. Но я-то всё прекрасно понимаю. Даже лучше тебя понимаю. — Вот и хорошо, — спокойно заключил он, засовывая руки в карманы. — Проверим, как там Диего? — Что ты… — начала была Ирэн, но умолкла, наткнувшись на его взгляд. — Хорошо.       Они медленно подошли к распластавшемуся прямо на дороге брату, начинавшему потихоньку приходить в себя. — Нам нужно будет поговорить. Дома, — шепнул вдруг Пятый. — А сейчас ты идёшь к этому остолопу, умело втираешь ему какую-то дичь, и вы едете домой на машине, которую я припарковал в метрах так двухстах от этого места. Мог бы пожелать удачи, но тебе она, думаю, ни к чему.       Сказав это, с ехидной улыбкой на лице помахал ей рукой и растворился в воздухе.