Счастье плачет по ночам

      Тёплый летний дождик уныло барабанил по стеклу, закрывая белой пеленой проезжающие мимо долины и леса. Как прекрасны они были бы, лишь окунувшись в солнечный свет, и как омрачились сейчас под этим градом из слёз небосвода.       Прозрачные кристаллики капель беззвучно скатывались вниз, не сопротивляясь, отдавшись течению. Они верили, что так будет лучше, что поступают правильно. Доверяли всему, задорно блестели, не зная, что сами приносят в этот мир тоску и печаль.       Ирэн скользнула пальцами вниз, на ощупь нашла ручку, не отрывая взгляда от окна. Без усилий нажала. Стекло, так мучительно отделяющее её от свежего воздуха, наконец поползло вниз.       Слишком медленно.       Это вызвало новый приступ жгучего глотку раздражения. Что это с ней сегодня?       Холодный ветер опалил лицо. Они неслись на достаточно большой скорости, дома мимолётно мелькали перед глазами. Ирэн прикрыла веки. Да, сейчас это то, что нужно. Она обязана выбросить все мысли из головы, это не должно мешать ей жить. Жизнь в силе, смерть в слабости. И наоборот.       Эта фраза всегда помогала ей держаться на плаву. Но почему же сейчас так трудно?       Сейчас, когда она со своей семьёй, и всё идёт просто чудесно.       Но почему тогда в этот момент так давит душу тоска, почему в сердце её только боль, а слёзы на щеках проложили белые дорожки?       Непроизвольно вырвавшийся всхлип и последующий за ним внутренний визг. Она выдала себя с головой.       — Ирэн, всё хорошо? — тихо спросил молчавший до сих пор Диего.       Казалось, он ждал подходящего момента, чтобы задать этот вопрос.       — Да, не беспокойся, — совершенно спокойно и даже с ноткой беззаботности ответила ему Ирэн, отвернувшись от окна и украдкой вытерев слёзы.       Брат поверил ей. Несколько минут они ехали в тишине, но потом Диего вдруг снова заговорил:       — Знаешь, я очень волновался за тебя, — сказал он и покосился на заднее сиденье.       «Я знаю. Знаю, Диего, знаю…»       Девушка улыбнулась и отвела взгляд, мягко прерывая разговор.       В этот момент тормоза скрипнули и машина с ощутимым толчком остановилась. Ирэн снова посмотрела в окно. Приехали. Впереди виднелись резные ворота семейного особняка.       Ирэн открыла дверцу и вышла из автомобиля. Её тут же окружила приятная свежесть, извечно остающаяся после промозглых ливней.       Хлопнула дверь. Диего вышел из машины и спросил что-то, вырвав девушку из наплывающих оков воспоминаний.       — А? — растерянно переспросила она, обернувшись.       — Я говорю, стоит ли эту машину завтра отогнать обратно? Могут быть проблемы, да и ведь для той деревушки она весьма ценная — те люди наверняка потеряют долгие годы накоплений.       Мысленно закатив глаза и в очередной раз треснув Пятого по лбу за то, что он так беспечно поступил, свесив всю «грязную» работу на неё, Ирэн ответила:       — Не думаю, что возвращаться туда будет безопасно после всего, что произошло. И я почти уверена, что автомобиль принадлежал тем мудакам. Лично мне их ни капельки не жалко, а тебе?       Вопрос был риторическим, и Диего счёл уместным лишь промычать что-то неубедительное в ответ. Но девушку это вполне устроило.       — Идём? — спросил он. Ирэн кивнула.

***

      Она заметно нервничала, проходя через позолоченную арку. Наверное, ещё не привыкла к нему, к особняку, к этой роскоши и пафосу.       А как бы Диего был бы рад снова жить где-нибудь на окраине Лондона, в простом квартале, в совершенно обычном доме…       Эти мысли напомнили ему о той, как казалось сейчас, такой далёкой жизни, когда все эти апокалипсисы и знака о своём скором появлении не подавали. Тогда он находил своё призвание в ловле преступников, что теперь, после всего, что они пережили, казалось скорее детской вознёй в песочнице, чем чем-то серьёзным.       Сможет ли он когда-нибудь вернуться к тому темпу жизни?       Диего не знал, что ждёт его в будущем. Только он начинал скучать, как судьба снова подкидывала ему новое задание. И на этот раз его заданием стала она.       Всё та же девушка, в один момент превратившаяся из врага в друга, из пустого места в сестру, которую он поклялся себе неустанно оберегать.       Сегодняшняя ситуация не должна повториться. Он не допустит этого. Не допустит риска для её жизни.       Если солнце вдруг погаснет, весь мир погрузится во тьму.

***

      — Эй, Ирэн, куда ты так несёшься? — крикнула вслед сестре, пулей пролетевшей по коридору, Эллисон.       Рыжая резко затормозила у винтовой лестницы, обернулась и уставилась на девушку.       — Я? Э-э… Иду к себе в комнату.       Больше ничего Эллисон сказать не успела. Рыжие кудри весело мелькнули вдалеке и тут же скрылись за поворотом.

***

      Позолоченные таблички пролетали перед глазами. Она не успевала отсекать написанное, но знала, что, когда наткнётся на нужное, сразу же поймёт. И вот взгляд внезапно выловил из вихря красок витиеватую надпись «Номер Пять».       Дверь была незакрыта — на мраморный пол мрачного коридора лился свет из тонкой щёлки.       Карие глаза сузились. Поговорить хотел? Вот сейчас и поговорим.       Она резко толкнула ногой дверь, та распахнулась, с грохотом ударившись о стену.       — Опять будешь говорить, что ждал меня? — улыбнувшись с искривлённым добродушием, спросила Ирэн.       Недвижный силуэт у окна еле уловимо шевельнул кистью и медленно обернулся. В руке Пять держал нетронутую кружку чёрного кофе. Солнечные лучи падали на его волосы и плечи, выхватывая их из окутывающей комнату зеленоватой мглы.       — Ты избавила меня от лишнего напряжения голосовых связок, — ответил он ей с той же усмешкой.       Девушка проигнорировала его слова и молча обвела цепким взглядом комнату.       Зажжённый камин мягко теплился в уголке, рядом с ним стояла пара обитых бархатом кресел, а все стены были исписаны просто ужасающими душу уравнениями, которые можно было приписать скорее Эйнштейну, нежели тому мальчишке, что стоял сейчас перед ней. Но если вспомнить, что этот мальчишка пережил… В рассказе Эллисон всё звучало слишком сжато и просто, однако… Ей, как никому другому, было легко понять то, что он чувствовал, оказавшись в плену своих мыслей и чувств. Когда ты остаёшься один на один со своими страхами, они дают корни для самого коварного и ужасного, что есть в этом мире, — одиночества.       Того, к чему некоторые глупцы так отчаянно стремятся, не понимая, как опасен этот сладкий яд медленного действия.       Здесь всё ещё осталась частичка того подростка, коим Пятый покинул особняк тринадцать лет назад. Возможно, он ещё просто не успел сорвать рваный постер и цель для дротиков со стен, а может, он просто не мог так решительно покончить с прошлым, где был по-настоящему счастлив?       Эти размышления заняли у Ирэн не больше пары секунд, но парень был уже вне себя и, казалось, сейчас разорвёт её на мелкие кусочки.       — Ирэн Харгривз. Может, ты наконец заткнёшься и послушаешь меня?       Это был первый раз, когда Пять назвал её по этой фамилии. И она не сомневалась, что сделал он это намеренно. Чтобы показать, что верит ей. Хотя бы в этом плане.       — Я молчала, — невозмутимо ответила девушка и присела на ручку кресла рядом.       — Ты думала, когда я говорил. Это раздражает.       Пятый осмотрел её позу, поднял бровь. Сам сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Он здесь хозяин и не станет себя ограничивать.       — Кто это? — спросила вдруг она, кивнув на манекен, лежавший на его кровати.       — Почему «кто», а не «что»? — ни капли удивления, вежливый вопрос.       — Она многое значит для тебя. У неё обязано быть имя, — произнесла девушка и спустя небольшую паузу тихо добавила, — в отличие от её обладателя.       Пять дёрнулся. В его ледяных глазах мелькнула злость. Именно эта злость являлась ключиком к его настоящим эмоциям. У неё получилось задеть его. Задеть такой простой и очевидной фразой.       Однако парень быстро вернулся к прежней невозмутимости. Спрятал раздражение под загадочной маской.       — Её имя Долорес, — спокойно произнёс он, чуть наклонившись вперёд.       Всё это слишком походило на игру в гляделки по умолчанию. Только суть этой игры состояла в ином.       Кто первый разгадает другого.       Разгадает всё: начиная от планов на завтрашний день, заканчивая тёмными кладовыми прошлого.       И пока здесь не было ни проигравших, ни победителей.       — Может, вернёмся к делу? — шепнул Пятый, откинувшись на спинку кресла.       — А у нас было дело?       Парень молча встал с места, подошёл к столу и достал из ящика ту самую тетрадь в красном переплёте.       — Кажется, это твоё?       Он сделал вид, что сейчас кинет её ей. Ирэн по инерции встрепенулась, а потом с шипением медленно опустилась на подушки.       — Знаешь, меня всё не покидает один вопрос, — заговорил вдруг Пятый, как хищная птица, кружась вокруг девушки. — Зачем ты отдала её мне? Была ли то мимолётная глупость или тщательно обдуманный план?       Резким движением кисти Пять отправил тетрадь в камин. Голодные языки пламени благодарно мурлыкнули и окутали её своими смертельными объятиями.       Они оба молча смотрели, как догорает красный блокнот. Ни одна чёрточка не дёрнулась на лице девушки. Пятый тоже не стремился прерывать нависшую тишину.       Наконец, когда обрывки листов окончательно превратились в пепел, Ирэн заговорила:       — Думаю, ты уже понял, что меня это нисколько не тронуло. Зачем всё это представление?       — Мне нужно было взглянуть на твою реакцию, — ответил ей Пять, не двигаясь с места. — И, кажется, я начинаю понимать, что происходит в твоей голове.       — Ты ошибаешься, — притворно вздохнула девушка. — Иногда я сама этого не понимаю, куда уж тебе…       — У тебя есть копии, я прав? — проигнорировал он её выпад.       — Копия, оригинал… Просто несколько экземпляров, — засмеялась Ирэн, явно довольная собой.       — И зачем же они? — фыркнул Пять.       — Именно для этой сцены, а ты что думал?       — И что же ты собираешься с ними делать?       — Изучать, практиковаться, дополнять. Всё просто. Я надеюсь, у меня есть на это право?       — Я не хочу повторения сегодняшней ситуации. Ты опасна, когда не контролируешь себя. Ты опасна для моей семьи.       Ирэн вздрогнула и подняла на него взгляд. От её самодовольства, гордости не осталось и следа. Тоска тёмной тенью омрачила красивое лицо.       — Значит, мне нужно научиться справляться с этим, разве не так? — сглотнув, спросила девушка.       Пятый долго молчал, прежде чем дать ответ. Его снова буквально раздирали два противоречивых чувства. Одно боялось, что что-то пойдёт не так, и хотело в срочном порядке всё проконтролировать, а другое кричало ему держаться подальше от этой женщины. И пока он предпочитал слушать второе.       — Так. Но знай, больше я не приду к тебе на помощь. Учись быть взрослой, Ирэн Харгривз.

***

      Прошло две недели со дня её приезда в особняк. За это время Ирэн успела узнать и подружиться с каждым из новой семьи. С каждым, кроме Пятого, разумеется. О нём сейчас вообще не хотелось думать.       И не нужно.       Так, на чём это она остановились?       — Доброе утро, — приветливо поздоровалась Эллисон, заметив спустившуюся Ирэн. — Как спала?       Наверное, на данный момент сестра была самым близким ей человеком во всём доме. Она с самого начала проявила удивительную доброту и заботу к ней, и девушка очень это ценила. Возможно, Ирэн могла бы назвать её лучшей подругой, если бы в полной мере понимала значение этого статуса.       Рыжая с размаху плюхнулась на деревянный стул, подпёрла подбородок рукой и демонстративно сдула кудрявую прядь со лба.       — Крайне плохо. Отвратительно.       Эллисон весело засмеялась, параллельно стаскивая яичницу с шипящей сковородки.       — И из-за чего же? Приснился принц не на белом, а на чёрном коне?       — Да что-то типо того, — усмехнулась Ирэн. — А почему ты сегодня готовишь? Где Грейс? С ней что-то случилось?       — Нет, не беспокойся. Она сегодня отдыхает, — ответила сестра.       — Отдыхает? Но разве ей…       — Она наша мать и имеет на это право, — с неожиданным жаром перебила её Эллисон.       — Да. Ну, ясно, я понимаю, — немного неловко закончила разговор Ирэн.       В этот момент в столовую вошли Клаус с Диего. Первый сразу же потянулся к верхнему шкафчику, но Эллисон проворно подскочила к нему и хлопнула по руке белой тряпкой.       — Даже не думай, — тихо прошипела она ему на ухо.       Тот лишь пожал плечами и послушно сел за стол рядом с Ирэн, пожелав той доброго утра. Видимо, наконец смекнул, что бухать приятнее, когда никто не мешает.       Диего улыбнулся рыжей девушке и приземлился напротив. Тренировки с ножами проходили трижды в неделю, но уже не в лесу, а на заднем дворе. Да, там было не так просторно и весело, но всё лучше, чем рисковать, как в тот-злосчастный-прошлый-раз.       Результат был, но всё же не такой оптимистичный, на который изначально рассчитывала Ирэн. И чему здесь удивляться? У неё нет подходящей для этого силы, а значит путь к успеху будет тернист.       Самой ей уже очень хотелось начать изучать и лук, и стрелы, но «учитель» настаивал на порядке очереди.       Впрочем, ему её не остановить. Сегодня же нужно выкрасть из кладовой всё необходимое и приступить к обучению самостоятельно.       Ну, или же более простой вариант: сесть на шею, показать милые щенячьи глазки и в красочных подробностях рассказать, как она об этом мечтает. Типичные, скучные и всегда срабатывающие манипуляции. Никакого адреналина.       — Где Пятый и Ваня? Уже почти девять. Ирэн, может ты… — начала было Эллисон.       Почему в этом доме чуть что, сразу она? Нет уж, обойдётесь.       Но, слава толстенькой сардельке, эти двое сразу после этой фразы появились в дверях.       Пятый сразу же сел за стол, а Ваня, мило улыбнувшись всем, побежала помогать сестре накладывать еду на отливающие золотом тарелки.       Ирэн, оставшаяся сидеть в полном кругу ленивых мужчин, ждущих кормёжки, это обстоятельство совсем не понравилось.       Так.       А теперь.       Поднимайся, сонная ты задница, и иди восстанавливай свою грёбаную репутацию.       Девушка встала, шагнула вперёд.       И вдруг перед глазами всё поплыло. Она покачнулась и опёрлась рукой о стену.       Лишь бы никто не увидел, лишь бы никто не увидел…       Но через секунду мир вернулся на место. Ирэн быстро поправила волосы и поспешила к сёстрам. Она выхватила из рук Вани две тарелки, чтобы отнести их на стол.

***

      Сколько бы Пятый не говорил, что больше не будет помогать Ирэн, он наблюдал за каждым её шагом и был готов в любой миг обезвредить внезапно загоревшийся фитиль.       Эта девушка была слишком опасна, чтобы оставлять её сознание на произвол судьбы. Следя за ней с расстояния, Пять следовал сразу всему разветвлению своего убеждения, связанного с рыжей бестией.       И делал он это не ради неё, а ради семьи.       «Опять всю ночь читала», — отметил он, заметив, как Ирэн схватилась за стену. — «Дурочка. На седьмой странице прямо сказано, что недосып ослабляет контроль над эмоциями».       Парень обречённо вздохнул и взялся за вилку. Носа коснулся восхитительный аромат только что приготовленной яичницы, тоста с джемом, фруктов, кофе… Да, так хорошо он никогда в жизни не ел. Отец не позволял «объедаться», а потом в ежедневное меню Пятого внезапно влетели тараканы и просроченные консервы.       Краем глаза он отметил, что она села за стол. Улыбается ещё, смеётся… Попробуй разбери, где тут искренность, а где игра.       Диего что-то шепнул ей, вызвав новый приступ недопустимой, как казалось Пятому, радости.       Больше он старался не смотреть на них, сосредоточив всё своё внимание на еде.

***

      Завтрак протекал в тишине, нарушаемой лишь лёгким звяканьем столовых приборов. Пять и сам уже забылся в этом мире и покое, как вдруг до его слуха донёсся скрип отодвигаемого стула.       Он так привык винить во всём Ирэн, что искренне удивился, когда поднял взгляд и увидел стоящую Эллисон.       Пожалуйста, просто скажи, что ты наелась.       Но вилка и нож в её руках, соприкоснувшиеся с громким звоном, опровергли эту отчаянную надежду на последнее спасение.       — Прошу внимания, — произнесла она, улыбаясь. Её голос эхом разнёсся по залу, все замолчали. — Я хочу вам кое-что сообщить. Вернее, мы с Лютером хотим вам всем кое-что сообщить.       Весёлый шёпоток пробежался среди «публики». Пятый лишь закатил глаза. Да-да-да. Да. Опять эта вся любовная мишура. Осталось только узнать пол бедного ребёнка.       — Мы решили пожениться! — воскликнула сестра, сверкая блестящими от счастья глазами.       Ну, немного не то, но ведь все мы знаем, что эти вещи взаимосвязаны…       Больше ничего он даже подумать не успел. Да и попробуй тут думать, когда голову буквально продирали насквозь восхищённые визги сестёр.       Пятый тоже был искренне рад за эту парочку, но умел сдерживать себя и не уподобляться динозаврам юрского периода.

***

      — Мы назначили свадьбу на наш общий день рождения — первое октября. Всей семьёй поедем загород, на озеро, и в «тихом» кругу отметим. Потом ещё недельку можно там поотдыхать, ну, а потом, уж извините, медовый месяц на Гавайях не ждёт, — рассказывала Эллисон всем за столом, возбуждённо размахивая кусочком бекона на вилке.       Пять слушал её вполуха, улавливая лишь самую суть. Они поедут на озеро, будут жить в деревянном доме и есть шашлыки… Чёрт, он столько всего упустил в своей жизни. Да, интеллект Пятого в силу ментального возраста превосходил всех родственников, однако ненавистное тело подростка иронично напоминало ему о том, что все мальчишки должны общаться со сверстниками, играть в футбол и дёргать девчонок за косички. И он должен был.       Но, если подумать, все члены академии были лишены нормального детства. Отец слишком рано дал им в руки жизни людей вместо мячиков и кукол.       И лишь Ирэн удалось сбежать отсюда. Она провела свою юность так, как и все. Счастливая.       Он перевёл на неё взгляд. Смеётся, улыбается. Рыжие волосы красиво переливаются и весело подскакивают при поворотах головы.       Но перед глазами постоянно встают её слёзы, а по душе скребёт то самое отчаяние, что не описать простыми словами.       Невысказанная боль. Откуда же она?       Почему ты поделилось ею со мной?       И главный вопрос:       Могу ли я доверять тебе, Ирэн Харгривз?