Безумный вихрь холодных снов

Ох, други! Складно вы баете, да только не страшно всё. Поведаю-ка вам историю одну, правдивую! Как вспомню, аж мороз по коже… Дровишек токмо в костёр подкиньте! Дед мой рассказывал: по молодости работал в порту грандфортском, грузчиком. А у здешних мужичков принято за воротник на смене закладывать. Вот он и возвращался домой однажды во хмелю. А путь через побережье шёл Луанское. Идёт мимо берега, видит вдруг: на камушках девка лежит. Лучи Мирроу последние, видать, ловит. Роста маленького, кожа с отливом иантариевым, и нагая – в волосы длинные укутана, по ногам пряди змеятся. Засмотрелся на неё, а та и приметила: зыркает холодно. А радужки будто из чистого аметиста вырублены, слюдой подёрнуты. Дед до красы женской больно охоч был. Обхаживает её словами ласковыми, а та знай зубы скалит. Потом с камня соскакивает и рукой машет: ступай, мол, за мной! Тут бы ему и насторожиться, да дурман ударил в голову… Плесни-ка ещё пива, Рехут! Ведёт она его к холмам, и идёт не по-человечьи: речкой горной течёт, извивается. Дед её за руку взять порывается, а пальцы холодные, словно чешуйками покрыты. И руку отдёргивает, исподлобья косится: не тронь! Доходят до пещеры в холме. Девка кажет: заходи! Дивится дед, думает – отшельница али сиротка бездомная? Внутрь идёт и видит: пещера вглубь на много саженей уходит, а стены сплошь кристаллами пурпурными унизаны. И сверкают то тут, то там, пока дальше идёт. Жадность его обуяла: уж и не знает, что нужнее – девка аль нажива? А дальше… Ух, что началось! Тут из-за спины шипение раздаётся страшное. Оглянулся, а девки нет: вместо неё змеюка огромная, латунночешуйчатая, свивается в три кольца. Клыки у ней кинжальные, и глаза аметистовы… Тут-то дед и смекнул, что не камни блестят на стенах, а глаза фицильи. Видимо-невидимо змеек! И все схлынули вниз, к главной своей, а та головой треугольной качает, облизывается. Уж с жизнью готов был проститься, да вспомнил про ножик грибной. Им фицилью княгиню и ударил. Та как закричит не то человечьим голосом, не то шипом змеиным… Пол живой разверзся, к ней пополз, а дед – бежать, портки роняя! Сам не помнил, как до дома добрался: так бежал, будто стая Валдагоров за ним гналась... Долго ещё спать не мог, боялся: никак змеи придут забрать своё. Говаривал ещё, с того случая все змеи уползли с побережья. А вот глядите-ко, вернулись недавно. Кожу фицилью вчера у волн видел. Неужто вернулась княгиня, пищи новой алчет? Ну да поживём – увидим… Чу! Слышите? Это что шуршит там, в багульнике?..