Демоны костяных ног

«Щекотно». Сознание принца постепенно выплывало из состояния мягкой и темной дрёмы. Се Лянь наполовину приоткрыл глаза, и первое, что он увидел, была короткая, спадающая с потолка, нить паутинок, тех же самых, что были в пещере горы Тунлу. Она приземлилась возле его уха, он развернулся и тихонько подул на нее, чтобы унять легкую щекотку. Все пространство постели прямо-таки застилало ими, алый шелк балдахина и простыней оказались полностью скрыты за белыми полосками шелковых нитей, словно снег укрывал красную крону кленовых деревьев. Едва принц продрал глаза, как почувствовал, что его тело мягко подтягивается наверх. Вот — мягкая полоска легко легла под спину, другая — обвила щиколотку, еще несколько пар полос нитей также плавно тянули кисти принца в разные стороны. Он выгнулся, глядя в потолок и хотел потянуться, когда вновь по его телу волнами пополз жар, окончательно пробудивший Се Ляня. Несколько полос нитей с почти неслышным шорохом поползли под поясницу принца, и стали затягиваться на его талии. Едва спавшее пламя охватило его тело с новой силой, на щеках проступил румянец, а дыхание вновь потяжелело. Он вяло попытался высвободить руки, но тем самым только привлек еще больше паутинок, которые ласково стекали теперь по нефритовой коже от лопаток до кистей. Се Лянь безвольно свисал, подставляя нитям обнаженную бледную кожу; небрежно накинутая ранее простынь сползла вниз и теперь спадала с бедер, словно подражая паутинкам. Он вскинул голову, осознавая, что его окутывает всё новыми слоями паутинок, а жаркое желание подступает к горлу, плетя свои нити похоти изнутри. Он не паниковал и не применял грубую силу только потому, что смутно понимал: и паутинки, и Лис, однозначно были связаны с Хуа Чэном, подмены быть не могло, он точно был в этом уверен. Но одного он никак не мог понять: с чего бы ему так долго дразнить его в безмолвном присутствии. Движение нитей всё никак не прекращалось, они мягко ползли, новыми слоями обтягивая тело принца всё туже, а вместе с тем, по линиям их пути кожа всё сильнее разгоралась и плавилась. Снаружи паутинки тоже не уставали безобразничать, обматывая постель поверх балдахина, словно пытались свить из нее кокон. Се Лянь порядком обмяк и часто дышал, ощущая, как ускорилось сердцебиение, а разгоряченная кровь с новой волной ударила в голову, окрасив лицо малиновым румянцем. Мало того, что с каждым слоем его тело и разум всё сильнее плавило, а дыхание стало коротким и горячим, но когда вдруг полосы нитей, обвивавшие ноги принца, действуя словно бы заодно, вдруг резко развели их в стороны, с губ Се Ляня невольно вырвался жалобный стон. Сознание мигом прояснилось, разом заполнившись стыдом. Он попытался выпутаться, но паутинки, будто предугадав его действия заранее, затянулись туже. Всё его тело саднило и жгло, бусинки на груди налились и желали еще больше ласки, плавные опутывающие движения на бедрах словно акварелью окрасили их нежно-розовым цветом, губы пересохли от частого горячего дыхания, ожидая влажного поцелуя, словно спасения, член набухал и сочился, капля жидкости стекла с головки вниз и впиталась в слой паутинок, непристойный вид бедер просил привычных поцелуев и ласк родных рук; словом, решительно невозможно было всё это выносить. В самом деле, почему Сан Лан не является сам, а изводит его таким смущающим образом! Насилу выровняв дыхание, Се Лянь попытался потянуться вниз к постели ослабевшей рукой. Паутинки поддались на его шевеление, отпустив эту руку и ноги, и потянув вторую кисть вверх, так что его развернуло в воздухе, и принц мягко упал ничком. После долгого пребывания в подвешенном состоянии конечности немного затекли, так что теперь его запястья дрожали, ноги были по-прежнему разведены в стороны и слегка покалывали. Он сжал ворох паутинок в кистях рук и невольно потерся пахом о постель, выпустив звонкий стон удовольствия. — А..ах! Испугавшись сам себя, он резко вскинул голову. Пламенный румянец и не думал спадать с ушей и щек, стыд проступал испариной. Собрав остатки плавящегося сознания, Се Лянь все-таки решился выпустить поток духовной энергии, образовав тем самым небольшой взрыв, рассеявший все опутавшие его тело нити разом. Не теряя ни секунды, он вскочил и в несколько движений разорвал плотный слой паутинок, замотавших балдахин. И тут вдруг его сознание закружилось, словно в калейдоскопе. Перед глазами плыли образы Хуа Чэна в разных ситуациях и обличьях, в каждом из которых его всецело поглощал внимательный и исполненный желанием обладать только им одним, принцем, взгляд. Все видения объединяло одно: Хуа Чэн поворачивался к Се Ляню, и нежно подносил его ладонь к губам. Жаркое желание сделалось в сотню раз нестерпимее, принц сжал руки в кулаки так, что костяшки побелели, колени подвели его и подкосились, он рухнул обратно на ворох нитей. Его замутненный взгляд остановился на кистях рук, и он заметил расползающиеся на белом алые пятна. Ситуация немного прояснилась. Он размышлял: «Если нити бабочек были пропитаны каким-то нектаром, разжигающим страсть, то попади он прямиком в кровь, сыграет с тобой злую шутку. Нужно срочно выбираться!» Немного отдышавшись, он уличил момент, когда паутинки улеглись и потеряли бдительность, и что есть сил рванул вперед! Подавляя волны мучительного жара, с огромным трудом пробравшись из вороха шелковых нитей, забыв даже о возможной опасности снаружи, принц потянулся к окну. Но он не успел даже коснуться, как, выбив ставни, в комнату ворвался целый рой призрачных бабочек. Се Лянь ошеломленно попытался успокоить их, разведя руки в стороны, чтобы они ненароком не ранились. От мощного потока бабочек он подался назад и не смог устоять на ногах, ведь его колени и без того дрожали. Город за окном уже давно погрузился во тьму, озаренную неоновыми отблесками фонарей и призрачных вывесок.