Тактильный голод

Сейчас было без пятнадцати восемь ровно, на улицы Лондона опустился почти непроглядный мрак, даже звезды светили как-то тускло и уныло, а не ярко, и не стоило в такое время блуждать по улицам одному. Но Цеппели не обращал особого внимания на эти пугающие внешние факторы и уверенно направлялся прямиком к Спидвагонскому жилищу. Подъезжая к нужной улице, Уилл не переставая думал о разговоре со своим другом и о том, как же так вышло, что он забыл об этом. «В следующий раз будь внимательней, Уилл!» — строго твердил он сам себе. Он действительно очень корил себя за свою забывчивость, пока наконец не поднялся на нужный этаж. «Так-так, вроде бы, Спидвагон живет здесь… — размышлял Цеппели, рассматривая две покосившиеся цифры на двери, — точно! Уж не помню, когда последний раз он приглашал меня к себе…» Он уверенно нажал на кнопку звонка, и через секунду глуховатая и малость заедающая мелодия расползлась по всей квартире. Уиллу стало малость страшно от таких мелодий, признаться, он даже мотив не смог определить. — А? К… КТо там?.. — послышался такой же глуховатый и малость сонный вопрос. Ладно, не малость. Отнюдь не малость. Барон сам не понял, как расслышал это. — Спидвагон, это Уилл пришел, — вежливо и как можно осторожнее представился он, радуясь тому, что Спидвагон ему ответил, пусть и каким-то непонятным глухим голосом. — А? — повторил тот так же сонно и непонятливо, — о-о, м-мистер Цеппели-и-и-и, заходите, дверь открыта… Уилл аккуратно приоткрыл дверь, заглянул внутрь и зашел в темный мрачный коридор. Его сразу же обдало запахом чего-то очень горького, судя по всему — кофе. Дверь очень сильно и громко скрипела, как будто бы ей было лет двести. Хотя, барон бы не удивился, если бы так оно и оказалось. Проход оказался узковатым, вернее, для худого Цеппели вполне просторным, а вот матёрый Роберт, по его мнению, непонятно как через него протискивался. Когда брюнет дотянулся до пыльного выключателя и включил свет, тот загорелся очень тускло. Прямо напротив входа стояло длинное и сразу видно, что очень старое зеркало, в котором Цеппели увидел свое обеспокоенное лицо. Усы у него немного растрепались и стали не такими ровными, как изначально, а шляпа съехала набок. «Видок у меня потрепанный!» — недовольно подумал Уилл и пригладил кончиком пальца свои тонкие усики, а шляпу снял и аккуратно повесил на крючок. На крючке рядом Цеппели обнаружил Спидвагонский фиолетовый котелок. Еще был небольшой шкаф, но он был закрыт, и барон не стал его открывать и повесил свое пальто с шарфом на другие крючки. — Mio amico! Ты где? — решил позвать он, снимая свои черные сапоги. — Я всё еще зде-е-есь, — раздался почему-то немного тягучий голос откуда-то из… Гостиной? — Хорошо, я схожу только руки помою, uno momento, — быстро произнес Уилл, забегая в такую же тесноватую ванную комнату. Помыв руки, Уилл вытер их о синее полотенце («Надеюсь, оно для рук…») и направился туда, откуда, как ему казалось, и шел сонный голос его друга. Зайдя в гостиную, Цеппели тут же начал: — Buonasera, Сп… Договорить он не успел — застыл в небольшом ступоре, созерцая «хоромы» блондина. Надо сказать, комната была немного странной. Справа от входа располагался оранжевый облезлый диван с маленькими и даже немного милыми круглыми желтыми диванными подушками. Напротив стоял тусклый камин с сильно выделяющимся диковинным позолоченным маятником на нем — явно ворованным. На стене, где не было окна, висела какая-то странная картина какого-то неизвестного Уиллу художника. У маленького круглого окошка, тобишь справа от дивана, находилась явно потрепанная годами ржавая кровать-раскладушка. И здесь так же разило кофе. Но на данный момент в глаза Цеппели бросилось вовсе не это… Спидвагон полусидел-полулежал на диване, ОЧЕНЬ странно одетый: на его тело был небрежно накинут его черный потрепанный плащ, полностью расстегнутый, и Цеппели мог в полной мере лицезреть его шикарный пресс (кхм, о чем это я). На груди виднелось множество шрамов разного размера. Вместо штанов — одни серые подштанники. Ступни не босые, но с разными носками — один черный и с небольшой дыркой на безымянном пальце, а другой — белый и, к счастью, не порванный. Кстати, судя по всему, источником этого резкого запаха кофе являлся сам Спидвагон. Из носа у него текла кровь, и он из-за этого все время шмыгал. Но и это не самое главное! Рядом с ним стоял небольшой круглый столик, на котором находилась 250-миллилитровая бутылка с чем-то прозрачным, а еще одна такая же была у блондина в левой руке. В серых глазах была та же сонливость, что и была в голосе, но в этот раз они к тому же были очень грустные и чуть прикрытые. Тогда до Цеппели дошло: Спидвагон очень пьян. Увидев барона, блондин тут же поставил бутылку на стол, вскочил с дивана, при этом чуть не запутавшись в собственном плаще, подбежал ближе и заключил гостя в искренних, но почти удушающих крепких объятьях. — М-мистер Цеппели-и-и-и-и! — радостно, но по-прежнему очень сонно взвыл он, прижимая Уилла к себе. Помимо кофе от него просто оглушающе пахло спиртным, а руки были, как две ледышки, Уилл ощутил это даже через одежду. — Кхм… Сп… Спидвагон, — наконец нерешительно начал барон, почти задыхаясь, — б… будь добр, отпусти меня. Роберт послушно отпустил Уилла, но не сводил с него пьяных добродушных глаз, и молча опустился обратно на диван. — Как… д-дела у Вас?.. — осведомился он, слабо икнув, и взял со стола ту же бутылку. — Ты что, пьяный? — задал Уилл риторический вопрос, слегка хмурясь. — Не-не, — помотал головой сероглазый, делая небольшой глоток, — к-к-когда я пьяный, я буйный. А сейчас-с я тихий. — Мне повезло, — все так же хмуро и малость недоверчиво откликнулся Цеппели, — почему же ты тогда такой сонный и так пахнешь… Хм, что это ты пьешь? Водка, что ли? — Какая водка?! Это чистый спирт! — выпалил Спидвагон почти гордо, — вернее, не спирт, а… СПИИИИИИИИРТВАГОООООООООН!!! Он рассмеялся каким-то странноватым хриплым смехом — как будто бы сова ухала. Но Уиллу, само собой, было не до шуток. — Хватит дурака валять! — вдруг почти строго воскликнул тот, аж ногой притопнув, — я прекрасно вижу, в каком ты состоянии. Что у тебя случилось? Почему у тебя кровь из носа, и почему ты так пьёшь? Тогда Роберт перестал смеяться и посмотрел на друга сначала очень недовольно, почти зло, но потом резко стал грустным и с громким завыванием заплакал. Уилл абсолютно ничего не понимал, но знал, что блондина надо успокаивать. — Ты чего плачешь, mio amico?! — обеспокоенно осведомился он, садясь рядом со Спидвагоном и обнимая его за плечи. Тот продолжал ныть и завывать и приложился губами к бутылке еще раз, потом отлепился и посмотрел на барона блестящими от слез глазами. — А к-как Вы, блять, д-думаете?! — выпалил он с отчаянием, продолжая давиться от собственных слез. Уилл аж подскочил и немного от него отодвинулся, перестав обнимать. — С-Спидвагон, ты чего м-материшь… — не успел договорить он. — Хочу и матерюсь! — рявкнул тот, делая большой глоток спирта, — имею право! У нас свободная страна нахуй, та-а-ак что свобода слова!.. С-скажите мне лучше, мой родной м-м-мистер Ц… Цеппели, какого извиняюсь хуя Вы так поздно пришли, А?! Ч-что же Вы сразу не к п-п-полуночи яв-вились или попозже, чтоб к Вашему прих-приходу от мен-ня и места живого не осталось?! Брюнет немного смутился тому, что под воздействием спиртного Роберт не только матерится, но и хамит ему, однако злиться не стал. «Все ясно, он напился, плачет и орет из-за того, что я слишком поздно к нему приехал. Теперь надо как-то его успокоить и спросить, зачем же он меня звал, а то так до ночи просидим…» — Спидвагон, я повторюсь: я был занят, — аккуратно начал он и хотел приобнять друга еще раз, но сразу же передумал, увидев недовольную красную физиономию. — Я понимаю, ч-что заняты были, но Вы пришли гораздо п-позже, чем обещали!.. — ответил тот, вытирая запястьем кровь из носа и продолжая икать. — Н-ну… Si, это моя вина, я ее и не отрицаю, — строго, но по-прежнему аккуратно продолжил Уилл, скрещивая руки на груди, — ты уж прости, мы с… Мы с ДжоДжо совсем потеряли счет времени. — Ну да, ну да, — сероглазый тоже скрестил руки на груди и закинул одну ногу на другую, а сам уставился себе под ноги, — совсем уже со своим хамоном, а у м-меня, между прочим, действительно о-о-очень важный разговор!.. — он поднял вверх дрожащий указательный палец. — Сначала скажи, почему у тебя идет кровь! — все так же строго велел Уилл, — а потом уже я тебя выслушаю касательно того, зачем ты меня звал. И не реви. — А чего говорить-то… — Спидвагон немного успокоился, но плакать не перестал, — я п-просто купил себе о-оп-похмел-литься, п-потом шёл домой, шёл, шёл, шёл — и упал. — Упал? — Ага, лед, зараза, скользкий, — заявил Спидвагон и опять «прилип» к бутылке, почти что полностью ее осушая, а потом вновь икнул. — Сколько ты бутылок купил и выпил, если не секрет? — как можно спокойнее поинтересовался Цеппели. — А я п-помню, что ли?! — раздраженно рявкнул блондин, чеша свою лохматую голову и не прекращая ныть, — вроде, две, ну, я н-наскреб себе денег и купил спирта, он самый дешевый. Ну и, э-э… Одной уже н-нет, так с-сказать. Экхем, да. — Ты выпил целую бутылку?! — воскликнул барон, не веря своим ушам. — Д-да, а что?.. — Роберт безэмоционально всхлипнул и хотел потянуться за следующей бутылкой, но Уилл вдруг несильно ударил его по руке, заставив его её отдернуть, — ай, блять! Мистер Ц-Цеппели! — Тебе не стоит так много пить, Спидвагон, — серьезно произнес тот, — у тебя организм молодой и крепкий, зачем ты себя губишь? — Ой, знаете ли… — сероглазый приобрел весьма раздраженный вид, но дальше почему-то ничего не сказал — очевидно, не решился, хотя по нему было видно, что он хочет что-то добавить. — Ладно, говори уже, зачем ты меня звал, mio amico, — вежливо, но малость устало попросил Цеппели. «Diamine, боюсь даже представить, в каком бы он был состоянии, если бы я пришел чуть позже…» Тогда Спидвагон демонстративно вздохнул и медленно откинулся на диван, приняв еще более лежачую позу. — Короче… — мрачно начал он и тут вдруг заплакал по новой: — у м-меня… у м-меня тактильный г-голод! Он схватил подушку, уткнулся в нее лицом и продолжил плакать в нее, как ребенок. — Тактильный голод? — переспросил испуганный Уилл, — и насколько давно? — А хуй его знает! — выпалил блондин, отрываясь от подушки и смеряя друга безумным взглядом, — м-может, месяц, может, д… два. Ну-у, около т-того, в общем… — он шмыгнул носом и вытер кровь локтем, а потом затараторил без остановки: — это… Э-это… В-Вы себе и представить не можете, какой это ПИЗДЕЦ! Прям чувствую, как медленно и мучительно дохну! — он на две секунды умолк, пыхтя, как паровоз, — у меня… У м-меня и так к-крыша потихоньку едет, я весь на нервах из-за своего фонда-хуенда, который недавно основал, так еще и этот сраный тактильный мать его голод! Последовала небольшая тишина. Спидвагон опять уткнулся носом в подушку и тихо в нее хныкал, а Цеппели всерьез забеспокоился за друга. «Теперь мне понятно, почему он такой нервный, и почему его голос звучал так грустно и уныло, когда мы разговаривали по телефону. И напился он наверняка по большей части из-за этого, а не из-за того, что я пришел так поздно, — Уилл молча вздохнул и посмотрел на истерящего Роберта очень сочувствующе, — бедняга. Помню, как у меня в молодости было похожее, только я не так истерил. Но не понимаю… Зачем он позвал меня?» — Как же так, mio amico? — аккуратно спросил Цеппели, опять придвигаясь к пьяному грустному другу поближе и кладя свою тонкую ладонь на его широкое плечо. — А вот так, блять! — Спидвагон отложил испачканную в его же крови подушку в сторону и умолк, а сам начал дрожать. Видя его злую и напряженную физиономию, брюнет понял, что должен что-то делать. — Тогда… Кхм… Почему бы тебе не сходить… Ну… — неловко начал он. — Куда еще?! — резко перебил его Роберт, ковыряя шрам на своей щеке. — Ну… Не подумай обо мне ничего плохого, mio amico, но… Ты наверняка знаешь, что есть такие публичные дома, где занимаются любовью за деньги. — К-конечно знаю, я ведь не ребенок! — по-прежнему нервно и напряженно отозвался тот. — Ну так ты не мог бы… — Уиллу было очень стыдно, он никогда бы не мог подумать, что будет предлагать подобное кому-либо. — Я не буду трахаться с кем попало! — рявкнул сероглазый, задумчиво чеша свой красный лоб, — больше мне деньги тратить не на что! — Понял, понял, — поспешил с ответом Уилл. — Мистер Цеппели, — вдруг начал Спидвагон, делая свой голос больше грустным и жалобным, чем злым, но при том очень неуверенным, как и почти всегда, — как Вы не понимаете… Н-не нужны мне никакие публичные дома и проститутки… Мне нужны только Вы. — Прости.? — не понял барон. «Это он под воздействием спирта такой, или…» — Мистер Цеппели, — повторил Роберт и вдруг нежно обнял Уилла за талию, притягивая его к себе ближе, и тот совсем опешил, — я… Я очень Вас люблю. Я все никак не решался Вам признаться, Вы же меня з-знаете… — M-mio amico, ты не мог бы меня отпустить? — как можно спокойнее осведомился ошарашенный Уилл. — Простите, — промямлил блондин и тут же отпустил друга, но придвинулся к нему ближе сам и уткнулся носом в его шею, — мх… Как же Вы приятно пахнете… — Спидвагон, будь добр, не нюхай меня, — почти неприязненно выдал Цеппели, удивляясь такому резкому изменению в поведении друга. — Извините, извините. Я, я понимаю, Вы думаете, мол, Спидвагон такой пьяный, а потому мелит хер пойми что, но уверяю Вас… Это правда, — тихо, почти шепотом заверил Роберт, — и я… Я… Я действительно Вас обожаю, просто я вот с-сейчас напился, и уверенности у меня заметно прибавилось… Я… Я просто не могу больше держать это в секрете, мой родной, — он немного помолчал, будто не осмеливаясь что-либо говорить. Уилл пытался сформулировать услышанное. На самом деле, он догадывался об этом, вернее, у него были небольшие предположения по этому поводу. Но он не был уверен, действительно ли Спидвагон его любит или ведет себя так под воздействием спиртного. — Пожалуйста, приласкайте меня, — вдруг попросил тот робким шепотом. — Ч-ЧТО? — тут уж брюнет впал в крайнюю степень недоумения. — Приласкайте меня, — Спидвагон забрался на диван с ногами и положил свою голову барону на колени, смотря на него снизу вверх с мольбой в глазах, — ну пожалуйста. Я так этого хочу… Большего мне и не надо. — Что ты имеешь в виду под «приласкайте»? — очень строго, но не зло осведомился Цеппели, пытаясь выбраться, но Спидвагон словно прирос к нему. — Вы не подумайте ничего такого плохого!.. Я… Я, э-э… П-просто волосы погладьте — и всё, мне б-будет этого достаточно, — попросил блондин, продолжая смотреть на друга с мольбой в глазах, — ну пожалуйста-а-а-а! Я не могу больше терпеть этот тактильный голод, уже с ума от него схожу и круглосуточно мучаюсь, а Вы — мое единственное спасение!.. Его голос был настолько жалостливым, что Уиллу стало его жалко. «Diamine, вот ведь бедный… Ох, ладно, я так полагаю, он все равно не отстанет, если я ничего не буду ему делать… Хорошо, рискнем». Поняв, что все сопротивления бесполезны, а отказы не приносят никакого результата, Уилл все-таки сдался и плавно запустил свою руку в жесткие волосы друга.