бред автора-насекомого

Ему осталось всего полсуток.       Двенадцать часов. Отсчёт пошёл. Демоническая сущность, что дала ему это время, отчалила в свой мир, обещая, что по истечению срока вернётся за ним, и больше поблажек не сделает. - Не бойся, мне этого хватит. - Обещает он в ответ. - Я успею натворить дерьма, уж поверь. Демон оскалился: - Мы посмотрим.       Одиннадцать часов. Он смотрит на то, как его любимая жена рыдает, после слов о том, что он её не любит уже почти восемь лет. Наталья не верит в это, спрашивает, чего ему не хватало в их отношениях, говорит, что исправится, пусть он только останется с ней. - Нет. Нет-нет-нет-нет.. - Отрицательно мотает он головой на её обещания стать лучше. - Наташа, ты найдёшь ещё хорошего мужика. - Он старается её успокоить, но его холодный взгляд, устремлённый на неё, остаётся таким. Она, замечая этот мертвый блеск в его глазах, не на шутку пугается. - Ты проживёшь с ним хорошую жизнь.. - Он вспоминает, что это не просто расставание, и что ему осталось всего одиннадцать часов. - ..И.. Не жалей, когда я уйду, ладно? Найди себе нового жениха как можно быстрее, не мучай себя скорбью. Наталья не понимала, что его простое "Прощай, с тобой было классно, не смотря на то, что я люблю другого", было его самой последней репликой в их разговорах вообще..       Десять часов. Стоя на берегу реки, лишь смотрит в воду. Мысленно ставит себе пометки о том, что стоит ещё сделать в последние часы жизни и что он уже сделал. Жену бросил, молодец. В молодости был у него пунктик о том, что бы загнать кого-нибудь в депрессию. Должно быть, это тоже уже выполнено. А может и несколько раз за жизнь, он понятия не имеет об этом. Послать директора, точно. Выбесил, ссука, в последнем туре особенно.. Напиться? Пф, и так каждые выходные, разве нет? Хотя, на пьяную голову последний поставленный на эту короткую ночь пункт ведь будет намного проще выполнить.. Ай, да бог с ним, последний раз, и похуй, что в прошлый раз обещал себе бросить. Следующего же уже не будет. И признаться, наконец, Антону. Сколько он уже об этом молчит? Да, точно, восемь чёртовых лет. Примерный план составлен. Ещё девять часов на то, что бы его исполнить и дополнить.       Девять часов, полчаса. Он звонит Абрикосу. Ему вообще по барабану, что на часах десять вечера, и что он уже, должно быть, давным-давно спит. Мужчина сонным голосом в очень грубом тоне спрашивает о том, что ему нужно. В ответ ему так же грубо высказывают всё то, что копилось все эти чёртовы пятнадцать лет, что длилась карьера Гарри Топора. Напоминают о каждом блядском случае, слове. В конце же, пока он ещё, охуевая, похоже, сидит (Или лежит, в каком он там положении) в ступоре, его посылают. - Да ты знаешь, что вообще я с тобой сделаю за такие слова, Топор?! - Кричит директор в трубку, забыв о том, что на дворе ночь, и что он три минуты назад охуевал от его слов. Но его уже не слышат и не хотят. Да и вообще, как его слышать, если телефон уже покоится на дне реки?       Девять часов. Он зашёл домой буквально на час, хотя обещал себе больше туда не возвращаться, не давить супруге на нервы своим присутствием и ложной надеждой, что он вернулся, что даёт ей шанс на исправление. Ха-ха, нет, глупость какая. Ещё одна странная прихоть заставила его это сделать. Весь его шмот, что покоится себе спокойно в шкафу, был небрежно поскидан в сумку. Наталья поняла, что это конец. Только она не знала, почему на самом деле он забирает свои вещи.       Восемь часов. Что его привело за город? Что заставило выкинуть всё, что лежало на заднем сидении в машине в выкопанную яму? Залить всё бензином и поджечь? Вот и он не знает. Здесь, вместе с Теми-самыми-кроссовками-из-Германии, вместе с тем, в чём он выступал, снимался, путешествовал, да и вообще в чём жил, сгорает время. Час на то, что бы всё это сжечь, что бы налюбоваться ярким огнем, тлеющими углями, что бы всё это потушить и закопать обратно. Он потерял много времени, но он доволен этой тратой.       Семь часов. Буквально в паре сотен метрах от въезда в город, яркое пламя окутывает его автомобиль. Как же давно он мечтал это сделать! Уже вторая машина, сожжённая им. Не все люди могут этим похвастаться.       Шесть часов. Он забил на то, что вполне может устроить пожар тем, что не уверился в том, что огонь полностью потушен. Какая нахуй разница? Ему осталась четверть суток, а он должен об этом волноваться? Сигарета, стрельнутая у водителя попутки. Первая и последняя затяжка за последние пять лет.. Или больше? В прочем, на пятом году он и сбился со счёта. Он невольно вспоминает, что до того, как бросил, часто курил вместе с Раутом. Это был такой повод, что бы посреди пьянки выйти на улицу, съебаться от всего шума и гама вокруг хоть на пять минут. Раут.. Не забыть бы о нем. Глушить чувства к нему уже давно вошло в привычку. Кажется, он и забыл бы об этом, если бы не тварь в черном, что пришла за ним так неожиданно. Тогда он вспомнил именно о нем, не о родителях, не о других родственниках, не о жене, не о карьере тем более.       Пять часов. Пешком до ближайшего бара. Он ещё в молодости выучил расположения всех баров, что открыты в это время в этом районе. Пара стаканов виски. Теперь он определённо всем доволен, он со спокойной душой расскажет лучшему другу о своих чувствах и встретит все его выходки, от того, что его спросят о том, в порядке ли он, и не ударился ли где-то головой, до того, что он не доживёт свои положенные оставшиеся четыре часа, и на рассвете будет разобранный по частям в мусорных мешках валяться там, где недавно сжёг свою одежду и машину.       Четыре часа. Пешком до дома Антона. У него нет сомнений в том, что он сейчас спит или трахает какую-нибудь девочку лёгкого поведения. Он не думает о том, есть ли у него право сейчас звонить в его дверь, есть ли у него право в такое время вообще доебываться до него. У него нет времени на колебания. Он должен сделать это сейчас. - Я тут занят немного, ты не мог бы немного подо.. - Открыв дверь, спрашивает Антон. Заспанным он и не выглядит, а, судя по его реплике, догадки о очередной одноночной подружке были правильными. Несмотря ни на что, его прерывают довольно грубым поцелуем. Раут заметно удивляется, но уже спустя пару секунд Игорь встречает взаимность. - Какого же ты хуя творишь? - Спрашивает Тони полушёпотом. - А ты против? Слова Александрова вводят Антона в ещё бóльший ступор. Нет, конечно нет, но.. Почему этот Пиздец-какой-верный муж Натальи сейчас пришёл к нему с отнюдь не настолько мирными, как простой поцелуй, намерениями?..       Три часа. Девушка, с которой Тони только-только кувыркался в этой же кровати, была грубо выпнута за дверь. Она едва успела надеть нижнее бельё, а её вышвырнули за дверь и кинули её одежду и сумку вслед. Парень никак не сопротивлялся тому, что её место в паре с Игорем придётся занять именно ему. Ему откровенно наплевать на то, что тут именно он будет выгибаться как конченная шлюха под своим же лучшим другом. Если ему сейчас хорошо, какая нахер разница, быть ему сверху или снизу?       Два часа. Скверна пролезает сквозь туман, созданный алкоголем и животной страстью, в разуме Игоря, напоминая о том, что это его последняя пара часов. - Я люблю тебя.. - Выдыхает он в губы Раута, и, не давая ему ответить, вновь впивается в них. Он хочет любить его до потери пульса, что произойдет всего через пару часов. Он хочет услышать от него те же слова, но не даёт сказать их.       Час. Антон искусан; Покрыт розовыми пятнами на шее, плечах, запястьях, груди, да блядь, везде, где можно и где нельзя; С синяками на бёдрах от животной крепкой хватки Игоря; Ну и, конечно, с диким дискомфортом ниже пояса, как же без этого. Он засыпает рядом с ним, не зная, что это горячее после бурной физической деятельности тело остынет через пару часов. Что Игорь уже не проснётся, что это последние его шестьдесят минут жизни. Он сейчас очень жалеет, что ему выдано так мало времени. Он молча обнимает сопящего у него на груди Антона. По щекам текут слёзы, впервые за эту чёртову ночь. Почему он не сказал Антону о своих чувствах раньше, если сейчас всё прошло так легко? - Антон, скажи, что любишь меня.. - Просит он, разбудив парня. - Я тебя ненавижу! Дай поспать, блин! - Не зная всей серьёзности ситуации, бурчит Тони. - Антон.. Пожалуйста. Он тяжело вздыхает, мол, "Как ты заебал", но всё же выполняет просьбу: - Я люблю тебя.       Минута. Он наконец отпускает Раута, понимая, что из объятий мертвеца будет поистине тяжело выбраться. Он последний раз, ослабевшим из-за подавления громких рыданий голосом произносит те три слова, что не мог сказать почти восемь лет. Конечно, Тони его не слышит, он уже давно в царстве Морфея. Игорь закрывает глаза, сдаваясь смерти.