бред автора-насекомого

      Антона привязывают верёвками к высокому деревянному столбу. Он не рыпается, лишь скалится и огрызается. Перед казнью он совершил достаточно дерьма, помимо того, что являлся атеистом. Ему предлагают передумать, исповедаться у священника, снять с души тяжкие грехи.. - Да идите нахуй со своим богом! - Рычит он, плюнув в лицо стражнику. Мужчина попятился, стирая слюну с лица, а после прошипел: - Ща те достанется, псина, раз вести себя нормально не умеешь. - Вашему "Великому" Хуиисусу не понравились бы твои слова. - Усмехается парень, всё так же скалясь. Стражник лишь молча стоит, пока его товарищ продолжает привязывать неверующего к столбу, но уже железными цепями..       - К-как умерла? Что это значит?! - Спрашивал Антон у врача. Мужчина сказал ему, что его мать жестоко избили, изнасиловали, а в конечном счёте задушили. Он несколько минут смотрел на лекаря, что лишь повторял слова сожаления. - Кто это был? - Холодным тоном спросил новоиспечённый сирота. - Соседи указывают на братьев Псинских.. Но.. Он не хотел его слушать, и вышел из его хатки. Зашедши домой только для того, что бы вооружиться топором, он направился прямо к подозреваемым.. Из глаз преступников быстро утекала жизнь. Чужая горячая кровь капала с рук парня. Он доволен, хоть и знает, что за это ему предстоит пережить возможно даже более мучительную смерть..       - Нет в нашем мире святых. Нет бога. - Улыбался Антон, поднимая глаза к небу. - Слышишь, бля? Нет тя. Он даже был рад, что всё идет именно так. Точнее, был рад, пока из толпы не выбежал тот, кого Антон больше всех не желал здесь видеть.. - Черт, нет.. Т-ты.. Ты не должен был это видеть.. - Только когда его возлюбленный подошёл к нему, на его глаза навернулись слёзы. - Прости, прости меня.. Я.. Игорь молча стоял напротив, неверяще смотря на своего парня, пока тот извинялся перед ним.. Не пред Господом, которого сейчас упоминали все, кто был тут. Не пред стражниками, один из которых уже держал на готове факел. Он извинялся именно перед ним. - Я.. Ты сам понимаешь.. Я же.. Я не мог так просто их.. Отпустить.. Простить.. - Первые слёзы полились с его глаз, да и, чего греха таить, с глаз Игоря тоже. Он сделал пару шагов навстречу тому, кого вот-вот казнят, взял его за щеку, заставляя смотреть на себя. - Всё будет хорошо. Ты родишься в лучшем мире, нежели сейчас.. - Он улыбнулся, но, конечно, не без боли на сердце. - Всё будет хорошо, мой родной. Он поцеловал атеиста, услышав, как за его спиной прошлась волна "Как так можно!", "Господи!", "Мерзость!", и прочего, что всегда испытывали и испытывают к однополым парам. Странная штука - вроде все верующие, все такие "Святоши", "Делают только во благо", а на деле двуличные мрази. Ладно, бог с ним, Антон - убийца, но и до этого на эту пару косились, обходили стороной, звали грешниками.. После его едва не насильно оттащили от парня, что уже не скалится, как прежде, а рыдает, как на похоронах. И только когда солому под его ногами зажгли, из него вырвался крик: - Я люблю тебя! - Что тут же сменился на однонотный, громкий, полный боли. Ему не было страшно. Он понимал, что так надо. Он понимал, что всё то дерьмо, которое он сотворил за последние пару дней, должно было стать наказуемым. И что это - лучшее наказание для тварей, вроде него. Яркое пламя сияло около часа. Крики же были слышны лишь половину из того времени. А запах дыма, охватившего всю площадь и поднимающегося выше крыши церкви, был слышен до самого вечера, пока тлели угли, что когда-то были человеком, который любил жизнь, но отнял две из них у преступников, которых и не собирались казнить. Исповедовались они и всё тут. И гуляли бы на этой площади, и не выгребали бы утром отсюда пыль, прах парня, что пошел против законов..