бред автора-насекомого

      Длинные коридоры заброшенного санатория с облупившейся голубой краской на стенах, что хрустит и обламывается при каждом касании и дуновении ветра. Под ногами шуршат бумаги, раскиданные здесь в каких-то нереальных количествах: Документы, очевидно брошенные отдыхающими и врачами во время ЧС, но, однако, не затронутые пожаром; Пожелтевшие от старости рецепты с поплывшими синими печатями и отсыревшие направления на разные процедуры; Упавшие со стен красочные плакаты, учащие о том, что наркотики, сигареты и алкоголь — зло, и о том, что следует заниматься спортом; Менее яркие бумаги с правилами и ещё что-то, совершенно не имеющее смысл. Двери и окна скрипят, открываясь, благодаря сильному, свойственному заброшенным зданиям, сквозняку. Тут и там лежат обломки железных и деревянных скамеек, кем-то вытащенных из комнат столов, стульев, шкафов, об которые он ежесекундно запинается, рычит маты и бежит куда-то дальше, примерно туда, где, согласно планам эвакуации, должен быть один из выходов.       Заворачивает за угол и…       …Злоебучие обломки какого-то злоебучего шкафа и чего-то ещё развалились поперёк дороги, преграждая путь. Убрать их с дороги или перелезть не представлялось возможным.       — Сука! — Ругается он, останавливается, прислушивается к мёртвой тишине в одном из корпусов санатория. Ничего. Только его сбитое от долгого бега дыхание и сердцебиение нарушает тишину, и паника в необъяснимых ритмах бьётся в висках. Как он хочет сейчас сжаться и залезть куда-нибудь в щели между досками на полу, но, к сожалению, законы физики не позволяют.       Раздалось ещё что-то помимо вышеуказанного. Шуршащие шаги по скинутой деревьями дохуя месяцев назад и никуда не девшейся листве заставили это самое сердце забиться в несколько раз быстрее, чем при недавней физической нагрузке в виде бега. По коже прошёлся холодок, когда он понял, что, получается, не так уж и далеко то, от чего он бежит.       Он резко развернулся. Напротив заваленного обломками выхода была лестница. Правда, надо ли ему туда направляться?..       Звук скрипящей двери и шагов где-то в конце коридора развеял все сомнения. Надо. Надо!       За несколько секунд он долетел по лестнице до третьего этажа, где, пробежав по коридору и отсчитав ровно три двери, в четвертую и вбежал. Совершенно пустая комнатушка, где раньше проживали отдыхающие в санатории люди, не давала возможности укрыться.       — Блядь… — Совершенно беззвучно, одними лишь губами произнёс он. Вплотную прижимаясь к стене с дверью, стараясь надеяться на то, что его, как минимум не заметят, он вспоминал все молитвы, которым его когда-то учила мама. «Они не пригодятся», — всегда думал он, да и, на самом деле, всё ещё придерживался примерно того же мнения, хотя теперь пытался убедить себя, что это ему поможет. Шаги доносились со второго этажа, постепенно приближаясь к лестнице.       Рваный и слишком громкий выдох сорвался с уст Антона, заставляя его закрыть рот руками, стараясь себя больше не выдавать. Наступило полное затишье. Тот, кто бродил внизу, молча стоял, прислушиваясь к тишине.       «Вот же, сука, чуткий», — Подумал парень, когда дикий ужас от гробовой тишины накатил с новой силой, заставляя колени дрогнуть. Казалось, стоит он сейчас только благодаря тому, что из-за того же сильнейшего страха тело закаменело. — «Как собака…»       Прямо перед его носом на паутине стал спускаться небольшой паучок, что завис буквально в трёх сантиметрах от его лица. Лишь один порыв ветра — и это восьминогое чучело окажется на нём и поползёт ещё неизвестно куда. Наедине с одним из своих страхов минуты тянулись охуенно долго, и лишь когда чёрный маленький пидор опустился дальше, на пол, время вернулось в свой прежний ритм.       По коридору раздались шаги. Антон зажмурился, понимая, что настал его конец. Ему показалось, что он почувствовал на себе его взгляд, что тут же был обращен на нечто другое. Но в его глотку всё ещё никто не воткнул нож, и даже его руки никто не коснулся. Он открыл глаза, поворачивая голову в сторону коридора, что отлично виднелся в дверной проём. И он увидел его удаляющуюся дальше по этажу фигуру, заглядывающую во многие, но, к счастью, не во все помещения. Когда мужчина по дальней лестнице ушёл на следующий этаж, он наконец облегчённо выдохнул. Ещё не всё, но уже и не начало.       Он ещё раз на всякий случай окинул коридор взглядом, а после быстрыми, но тихими шагами дошёл до лестницы, спускаясь вниз, обратно на первый этаж. Под ногами вновь захрустели бумаги, и скоро он выбежал из здания. Он быстро осмотрелся, думая, куда наведаться ещё. Взгляд приковало главное здание, самое близкое к нему. Насколько он может знать, то, если пересечь главный холл, то можно попасть к «рабочим» помещениям, расположенным за самим санаторием. Там есть возможность спрятаться, если эти домишки, конечно, не сгорели в первую очередь.       Он обернулся к окнам здания, из которого только что выбежал. Никто за ним не наблюдал, и слава Богу.       «Там ещё два этажа, плюс время дойти вниз…», — Что-то быстро высчитывая, думал Антон. — «Похуй, добегу, не добегу… Попытаться стоит».       Он бросился со всех ног к главному зданию. Споткнулся на лестнице на последней ступеньке и наебнулся, сильно ударившись об пол. Но боль только придавала сил, и он, снова вскочив на ноги, побежал дальше.       Светлый холл встретил его сыростью и прохладой, свойственной каждому заброшеному зданию. Резные колонны придавали санаторию сходство с дворцом, а убранство снаружи твердило всё о том же. Антон конкретно залип на всё это действо, хотя понимал, что любая остановка сейчас фактически равна его свободной жизни. Сзади послышались шаги. Он дрогнул. По широкому холлу раздались его быстрые и достаточно громкие шаги.       Совсем скоро он оказался во внутреннем дворе санатория, посреди которого расстилался огромный бассейн, сплошь поросший мхом и плесенью. Мимо него парень шёл аккуратно: Не особенно хотелось наебнуться на сырой потрескавшейся плитке.       Его ждала неудача: Рабочие помещения либо обвалились, либо были так завалены всяким хламом и пылью, что туда невозможно было протиснуться.       Не сдержавшись, он выругался и обернулся. Его преследователь стоял на пороге в дверях главного здания, и, как только он обратил на него внимание, он жестом позвал его к себе.       Антон попятился и, не заметив лежащий на земле обломок здания, споткнулся и упал на землю. Однако тут же встал и побежал ещё невесть куда.       Тот досчитал до десяти, закрывая глаза.       — Второй раунд, так второй раунд, — Улыбнулся он, и, как только счёт был закончен, крикнул: — Кто не спрятался — я не виноват!       Крик сбил Антона с ног, вновь срывая с его губ матерки. Ноги уже ныли от постоянного бега, голова вовсе не соображала, куда идти дальше, а лёгкие уже сильно его подводили. Он ужасно устал. Он согласен уже сдаться ему, но упрямая натура и обещанное:       — Я отпущу тебя на свободу, если выйграешь. — Заставляли его играть в эти ебучие прятки-догонялки, даже если он сейчас готов выплюнуть лёгкие, даже если горло уже раздирают бесконечные вдохи и выдохи, которые ничуть не восполняют баланс кислорода в организме.       Он вновь поднимается на ноги, еле ковыляет до следующего здания. Тридцать метров сейчас выглядят непроходимым расстоянием, а он вот-вот упадёт и сдохнет.       И, едва отдышавшись, он делает последний рывок. Коридоры этого здания ничем от первого особо не отличаются, даже плакаты всё те же. Четвёртая дверь слева, в которой стоят две стальные кровати с пружинами. Он падает на пол где-то между ними, прислоняясь спиной к ледяной батарее, что когда-то оснащала эту комнату теплом, а сейчас холоднее воздуха в ней. Но он не особенно этого замечает, ведь ему сейчас пиздец, как жарко из-за физических нагрузок. Дышит часто и глубоко, стараясь отдышаться; Надеется, что, может, силы на дальнейшую игру найдутся за то время, пока его ещё ищут…

***

Несколькими часами ранее…

      — Хочешь получить шанс на свободу? — Заставляя своего пленника оторвать взгляд от книги — его единственного развлечения тут, — спрашивает Игорь.       Тот спрашивает, будто с упрёком, но на деле с большим интересом:       — Во что ты хочешь затянуть меня в этот раз?       — Не просто затянуть… — Тянет он, ведёт по колену парня рукой. Тот не смеет возражать на эти действия, но старается осторожно уйти от его прикосновений. — Я даю тебе возможность сбежать от меня.       — Выкладывай… — Прикрыв книгу, произнёс он.       — Одевайся. — Довольно улыбнулся он. — По дороге объясню.       — Я ещё не согл…       Игорь запустил пальцы в его волосы, сжимая их, заставляя Антона зашипеть, запрокидывая голову.       — Ты согласен на всё, что я скажу, — Процедил Александров. — Запомни это. — Тот кивнул, и его отпустили. — У тебя ровно полторы минуты. Время пошло.       Тёмные облака обещали дождь. Деревья, растущие вдоль шоссе, выглядели очень угрожающе. Редкие машины, да и те только по встречке, оповещали о том, что в случае чего никто ему не поможет и не услышит. Всё это только наращивало тревогу на неспокойном сердце, и он всё чаще думал о том, что это плохая идея.

Но у него не было выбора.

      — Может расскажешь мне правила? — Неуверенно попросил Антон.       — Всё просто. Ты прячешься, я ищу. Если в течении двух часов ты будешь найден — остаёшься со мной. Если я тебя не нахожу — отпущу на все четыре стороны. — Отозвался Игорь.       — Мы играем в лесу?.. — Поинтересовался тот.       — Нет. Для тебя это будет слишком просто. — «Я не хочу тебя терять так легко…»       — Тогда где?       — Увидишь.       Антон несколько минут пытался сообразить, куда тогда его тащат.       — Сколько у меня попыток? — Спустя недолгую паузу, спросил он.       — Одна.       Всего один шанс на выигрыш. Один шанс на свободу и на то, что он больше никогда в жизни не пересечётся с этим психопатом…       Огромное здание расстилалось перед глазами. Вернее, несколько зданий.       — Что это за место?       — Заброшенный санаторий.       — У нас есть какие-то правила, помимо уже сказанных? — Немного помедлив, обернулся на него Антон. — Что будет, если я их нарушу?       — Не выходить за пределы забора. Думаю, в твоих же интересах будет не кричать: Я сразу тебя найду. Не лазать по крышам: Там мокро, не дай бог ты с них упадёшь. — Игорь умолчал о том, что будет, если он их нарушит. Он не хотел пугать его. Подошёл к нему, и, ведя рукой по задней стороне его шеи, произнёс, — Я считаю до шестидесяти. Беги.       Антон тут же сорвался, убегая в одном лишь ему известном направлении.       Сердце постепенно успокоилось, вот только дыхание всё ещё оставалось таким же неспокойным, громким и прерывистым, а ноги всё так же ныли и не слушались его. «Ты проебал последний шанс на нормальную жизнь…» — Болезненно прокатилось по сознанию, заставляя с голубых, потухших от горя глаз, скатиться несколько бессильных слёз.       — Господи Боже, помоги мне… — Сорвалось с его уст, когда он поднялся с пола, принимая новую попытку к продолжению игры с его стороны. Он должен постараться! Последний раз…       Шагов поблизости не было слышно, и он бесстрашно вышел из здания, где сейчас отдыхал от бега, шагая по коридору между деревьями дальше, медленно вновь переходя на бег, в поисках лучшего убежища, нежели то. Он уже весь был исцарапан. Он казался человеком, что не полтора часа блуждает тут, а, как минимум, полтора дня.       Его невнимательность (А может, неудача) обошлась ему тем, что он провалился одной ногой в какую-то яму, вероятно, нору, вырытую каким-нибудь кротом или зайцем. Как следствие, он, продолжая бежать (Каким блядскии образом ещё умудрялся это делать?), упал с диким криком. Несложно догадаться, что он сильно повредил ногу, и, вероятно, больше не может продолжать игру. Ему честно уже было абсолютно поебать, что там ему сулит в будущем, раз он проиграл, да ещё и нарушив правило о том, что нельзя кричать. Он готов идти с кем угодно, куда угодно и за чем угодно. Лишь бы больше не оставаться в этом месте, лишь бы не в одиночестве и лишь бы получить хоть какую-то, самую маленькую, но помощь.       Трагедии моменту добавлял начавшийся дождь, что медленно, но верно перерастал в ливень. Антон кое-как перевернулся на спину, подставляя лицо каплям, падающим с неба, нервно смеясь и плача. Слёзы на лице совершенно не чувствовались на фоне дичайшей боли в ноге и дождя.       Скоро его нашли, и, конечно, первый вопрос был задан о том, что случилось.       — Я ногу, походу, сломал… — Еле выдавил он из себя.       — Не переживай, до свадьбы заживёт. — Произнёс тот, помогая ему подняться, а потом и вовсе подняв его на руки; Это было очевидно проще, чем помогать ему идти самостоятельно.       Антон сейчас был как никогда раньше рад его видеть, и всем телом льнул к нему, будто спасённый котёнок: Такой же мокрый, грязный, холодный, дрожащий, раненый и донельзя сейчас ему благодарный…