бред автора-насекомого

      — Ты знаешь, где я работаю. — Игорь судорожно выдохнул, прикрывая глаза, и крепче сжал пальцы на стакане с пивом. — Центр помощи маленьким ублюдкам. — Он кашлянул, и исправился, — Подросткам, вернее… Это мы так, между собой.       Налицо были все признаки волнения. Сколько он не вдыхал и выдыхал, пытаясь успокоиться, сколько не проводил какие-то другие успокаивающие ритуалы, ничего не помогало, и на все слова его собеседника о том, что ему нужно успокоиться, он отвечал агрессивно:       — Да знаю я!       Станислав коснулся его руки, провёл по костяшкам пальцев, смотря на него заботливо, мол, говори, говори, я весь во внимании и постараюсь помочь. Игорь, будто его товарищ обжёг его, тут же убрал ладонь от стакана. Тара шатнулась, но, слава Богу, не упала.       — У нас много всяких ребят. Кто по принуждению преступник, кто по своей воле, кто вместо другого бандита направлен на «перевоспитание». У кого другие проблемы, не криминальные, потеря там какая огромная, или ещё что… — Подводить своего друга к основной теме уже было сложновато, так что он и не представлял, как во всей проблеме сознается. — Есть бешеные, есть спокойные, смирившиеся со своей участью, а есть спокойные в принципе, по природе, которые и отпора-то ребятам постарше не могут дать. Не суть важно, их много, «типов» этих детей, на каждом буду останавливаться, ты и с ума сойдёшь, пока слушать меня будешь.       Стас кивал согласно и, когда Александров останавливался на нём беспокойным взглядом, улыбался успокаивающе. Игорь мог подолгу молчать, собираясь с мыслями и думая, что зря он решил рассказать ему о своих проблемах. Но пути к отступлению не было. «Раньше думать надо было, придурок», — Корил он себя, вдыхал, и продолжал:       — Они там двадцать четыре на семь, да и я неделями там пропадать могу, только волю дайте, ты же знаешь… — На секунду на его лице мелькнула улыбка, тут же стёршаяся. — Среди подростков есть один мальчишка, я каждые три дня с ним встречаюсь один на один. Психологическая терапия, упражнения, беседы, да просто, в принципе мозги ему ебу своими словами. Первое время ничерта не добивался, он как был агрессивным малолетним уголовником — так и остался, ровным счётом ничего не поменялось.       Он придвинул стакан к себе, долго крутил его, всматривался в гранёные стенки, в золотисто-желтую жидкость.       — А потом как-то нет-нет, да он стал… более смирным, что ли? В драки первый не лез, мыслил как-то по-позитивнее, его вдруг даже охранник, Федорович, немного полюбил. Я думал, что этот старик с ним чего сделал, извращуга старый, по глупости даже наехал на него, а проблема… вообще в другом была…       Стакан ещё был полностью полон. Стекло давно согрелось от тепла рук Игоря, а он, словно не решаясь, алкоголь совсем не трогал, тогда как Станислав наливал себе уже в третий раз.       — Я почти постоянно с ними, как чертова нянька, если с кем наедине не работаю. А из таких особых «клиентов», Антон только, о котором я только что говорил, да ещё с десяток детей. Остальные на других психологах, а кому и вовсе терапия не нужна, уж не знаю, почему так, не моё это дело. На каждого по полчаса за раз, и того по пять часов в целом наедине, да и то ж, не каждый день. — Наконец он глотнул из стакана.       «Ну слава Богу», — Подумал Стас, — «Наконец-то».       — Я и не думал, что он теперь способен на какие-то авантюры, спокойный такой, ну прям ангелом стал. Ага, Люцифером, чтоб его… — Игорь опёрся головой на руку, сверля взглядом стену. По ней ползла сороконожка, до которой он не побоялся дотянуться и взять её на руку. Станислав брезгливо отпрянул и испуганно посмотрел на него. Он не был уверен, что перед ним тот Игорь, который этих скотин едва ли не боялся, а щас так спокойно держит, смотрит завороженно и спокойно. Да ладно бы пьяный был, но ведь он вот, три минуты назад только притронулся к пиву. — Знаешь же, Наташка моя полтора месяца назад в больничку загремела с переломом? — Его собеседник согласно кивнул. — Ну так вот, я к ней все две недели, сколько она в больничной койке валялась, каждый день ездил. Между приемами, а то и после них. А однажды и на целый день пропал, ну, необходимо было, не помню уж, по каким делам… Возвращаюсь к вечеру, и что думаешь? Узнаю, что этот демонёнок в моё отсутствие с кем-то подрался. С Федоровичем, блять! Выбил старику зуб, сам в синяках весь ходил… — Он положил сороконожку на стол. Она поползла было к Станиславу, судорожно дёрнувшемуся при этом, но сменила свой курс на край стола, прошедши рядом с локтем мужчины. Слезла по ножке вниз на пол и скрылась под кухонным гарнитуром. — Федоровича уволили, что он парня избил, Тоша неделю в одиночке сидел, только я и другой охранник его, считай, и видели. Да ладно бы, хер бы с ним, ну, сорвался, может, с кем ни бывает. Но меня смутили его рассказы, что этот Федорович про меня что-то барагозил с другим психологом, что такой я, сякой, что херовый из меня психолог, нихера не помогаю, что диплом едва ли не телом заслуживал. — Он проводил взглядом насекомое, пока оно совсем не скрылось. — С чего бы ему мою честь защищать, тем более перед каким-то гнусным стариком?       Стас пожал плечами. Он с облегчением заметил, что сейчас Игорь намного уверенней, нежели в самом начале рассказа. Возможно, это было потому, что сейчас шла такая, почти безобидная часть.       — Вот и я не знаю. Я уверен был, он ненавидит меня по-тихому… — Он пропустил пятерню через собственные волосы. — И вот так выкидывал на протяжении некоторого времени. Казалось, на каждого, кто про меня слово недоброе скажет, накинется. А так ведь, чёрт возьми, и было! — Он разом осушил стакан с пивом; Некоторое количество алкоголя пролилось мимо рта, падая на тёмную футболку. Поперхнувшись, Игорь закашлялся.       — Не спеши. — Заботливо произнёс Станислав.       Александров покивал. Резко повышенный градус в крови скоро ударил в голову. Зрение резко поплыло, но скоро вернулось в норму. В целом спустя пару минут всё устаканилось и мыслить снова стало проще.       — Он… — Он вздохнул, откидываясь на спинку стула. Несколько секунд он тупо пялился в потолок, а после взял из-под стола полторашку с пивом и заново наполнил стакан. — Такой ангел при мне. Я уже говорил, и повторюсь. В одном помещении со мной он, кажется, боится даже в словесные перепалки вступать. Такой покладистый, а как отлучусь хоть на те же полчаса… Иногда послушать страшно, что он вытворяет в моё отсутствие.       Он снова надолго замолчал, и Стас уже успел подумать, что это конец рассказа, но спустя семь минут Александров снова заговорил:       — А недавно… Господи… — Он почувствовал, как тошнота подступила к горлу, но лишь из-за стресса, мысленно пережитого заново. — Я снова забрал его на беседу после очередной драки. Привычно спросил: «Зачем?», а он… — Выдохнул горестно, запрокинул голову, закрыв руками лицо, и нервно рассмеялся. Стас терпеливо сидел, ожидая, когда он закончит. — «Я вас люблю, мне не нравится, что они так о вас отзываются». И я сидел в ступоре ещё минут пятнадцать. А что ещё прикажете делать?!       Стас удивленно вскинул брови. Игорь продолжал:       — Я не мог ответить ему взаимностью, ты сам это понимаешь! В целом, я так ему и ответил. А на следующий день… — Он снова залпом опустошил бокал с пивом. — Я узнаю, что его нашли с перерезанными венами!       — Он жив?       — Жив. Но уже неделю без сознания лежит… — Снова горестный выдох, судорожный вдох. — Что мне, мать его, делать? — Глаза неприятно защипало от слёз, мужчина закрыл лицо ладонями, опираясь на них.       — Забудь. — Эгоистично посоветовал Станислав, — Если он живой, чего тебе лишний раз париться?       — Да о чём ты, блядь?! По моей вине чуть не умер человек!       — Он сам решил свести с собой счёты. Твоей вины здесь нет.       Лучше от того, что он высказался, совершенно не было, а эти советы друга лишь отягчали его грех мыслями, что он так и поступит. У него нет иного выхода. Бедному ребенку он взаимностью попросту не ответит и даже психологически никак не сможет помочь. Любовь такому вмешательству не подвластна…