бред автора-насекомого

*..1..*

      У Антона есть тупая привычка. Стонать, как дешёвая шлюха, когда таскают за волосы. Само собой, такое удовольствие позволено не всем. Ещё Антон очень часто косячит. Делает он это так же часто, как ебет Игорю — и не только ему — мозги. То есть — постоянно. Каждый раз, ища повод повеселиться, он почему-то доебывается именно до него, начинает свою длиннющую тираду ни о чем со слов: «Так вот. Что я хотел тебе сказать…» — Это — верный знак, что Игорю пора нахуй тикать, пока оно не продолжило реплику. Не всегда представляется возможность сбежать от пиздабола-друга, который часами может болтать о хуйне.       Но Игорь тоже не святой. У него тоже есть тупой бзык. Если тот его совсем заебал или его провинность стоит ему поперёк дороги, наругать как маленького ребёнка, в крайнем случае — оттаскать за волосы. В шутку. А крайний случай наступает так же часто, как Антон начинает пиздеть о всякой дряни, которую Игорь вообще не понимает. То есть — каждый раз. И если Игорь однажды поспорит, что он без физического контакта сможет заставить Антона хотя бы ненадолго отстать или понять свою ошибку — он проиграет целое состояние.       Один плюс один равно — каждый раз команда охуевает, слыша стоны Антона из их с Топором номера.

*..2..*

      — Хватит курить, — Снова наблюдая Раута с сигаретой в зубах — уже в третий раз за последние сорок пять минут, — ругается Топор.       — Мне без никотина в крови не думается, — Спокойно отвечает тот только после того, как затянется и выпустит дым через нос.       — Тебе вообще никогда не думается.       — Чтобы прыгать по сцене много ума не надо! — Гордо отвечает Антон.       — Так нахуя тебе тогда думаться должно?

*..3..*

      — Да ну вас нахер, — Улыбается и одновременно хмурится Антон, отстраняет только что взятый бокал от лица и ставит его обратно, не успев глотнуть. — Мы? С ним? Встречаемся? — Показывая на себя и Гарри, переспрашивает он каждое слово из произнесенного ранее скорее в шутку вопроса. — Да вы ебанутые на голову, если так думаете, — Но в следующий момент он берёт Александрова за подбородок, притягивая ближе к себе. Большим пальцем ведёт по губам, пользуясь моментом, пока он в ступоре. — У нас просто крепкая. мужская. дружба. — Членораздельно серьезно произносит он, а в следующую секунду улыбается, отпускает его и смеётся. Скоро этот смех подхватывают все остальные, не смешно только Игорю. Поджимая губы, он трет переносицу, вздыхает и поднимается с места. — Куда ты, милый? — Взяв его за руку, Антон улыбается улыбкой наивного дурачка, которую подстроить даже не пытался, а это значило, что она искренняя, а он поддат и ни черта не понимает.       — Щас вернусь, — Грубо кидает в ответ Игорь и стряхивает его лапу со своей конечности.       Антон фыркает себе под нос: «Придурок» и наконец отпивает из бокала.       — Он тебя поди любит по-тихому, а ты тут про дружбу затираешь, — Предполагает кто-то с другой стороны стола, и все это подхватывают как отличную тему для шуток. Через пару минут Абрикос, опираясь на плечо попавшегося под руку артиста, произносит торжественное: «Что б его любовь стала взаимна!» — И залпом выпивает очередной стакан виски.       — Не наливайте ему больше, — Пытаясь держать тот же вид, что и раньше, говорит Тони, но почему-то задумывается над простым пьяным предположением, высказанным только для поржать.

*..4..*

      Антон уже давно не удивляется, если посреди пьяных (!) бесед с остальными участниками пьянки Александров просто поднимется и съебётся за пределы шумного помещения. Потому что это «посреди» обыкновенно сводится к их отношениям, обсуждая их, конечно, как нечто большее, чем просто дружба. Кто дал право им говорить о таких вещах?       — Сплетники, блять, — Раздраженно бросает Тони и спустя пару минут тоже подскакивает с места. Пошли они нахуй. Над их словами даже посмеяться не с кем.       Он спешит на выход из бара, попутно отыскивает в карманах сигареты. Однако зажигалки не находится. «Проебал. Походу с помощью камней буду огонь добывать», — Думает он, прежде чем выйти наконец на улицу и спросить Игоря о наличии огня. Тот молча поджигает сижку, зажатую между губ Раута, и возвращается к разглядыванию совершенно незнакомых улиц. Антон долго смотрит на него, словно пытается привлечь внимание одним лишь пристальным взглядом, периодически затягивается и выдыхает едкий дым, не решается заговорить. К его удивлению, Игорь начал диалог первым:       — Идиоты они, — Коротко и предельно ясно выражается он. — Лучше бы самыми страшными гомофобами были, чем эту хуйню обсуждали.       Антон жмёт плечами, мол, ну не знаю, как лучше, мол, мне вроде и похуй, и «и так заебись», а после обращает внимание наконец на дома вокруг. Вдали лишь окна горят средь кромешной тьмы, он вообще не понимает, в какие ебеня они забрались, схуяли Абрикос выбрал именно это место и почему тут полтора фонаря — один над дверью в бар, а половина стоит в виде перегнутого почти пополам высокого фонаря у парковки. Очевидно, последний пострадал от рук распиздяя-водителя.       Антон несмело, будто невзначай ложит руку на его ладонь и только через пару секунд кидает взгляд на него, замечая абсолютное непонимание. Игорь отрицает этот момент, ровно как и то, что этот физический контакт необходимо прервать.       — Давай сбежим и потеряемся? — Предлагает Антон, улыбаясь. В этой улыбке ничего, что так ему присуще: Ни едкости и сарказма, ни хищной похоти, ни едва сдерживаемого смеха, ни фальши и показухи.       — Ч-… Что? — Переспрашивает Гарри, очевидно, его рассудок куда-то нахуй свинтил в последние три секунды.       — Уйдем отсюда. Будем шароебиться по району, пока один из нас не начнёт засыпать на ходу, — Раут выкинул окурок в сторону, от которого в воздух всё ещё устремлялся синеватый дымок, и взял Александрова за обе руки, с непонятной искрой в глазах смотря в его. — Добредем до какого-нибудь отеля, снимем номер и с утра найдём себя в одной постели друг с другом.       — Ты спятил? — Невозможно точно посчитать, сколько раз у Антона могут это спросить за день, и насколько часто эта фраза принадлежит именно Игорю.       Тони тут же перегорает своей идеей прямо на глазах. Теперь ему это кажется глупостью, он мгновенно отпускает его руки, прячет собственные в карманах джинс, взгляд в земле и все прежнее веселье за маской полной апатии, словно так всегда и было, а эта каменная морда никогда и не знавала никаких эмоций.       На запястье неожиданно ложится ладонь Игоря, он смотрит в асфальт, произносит, к концу фразы улыбнувшись и взглянув на Антона:       — Давай… Потеряемся.

*..5..*

      Вопрос с их отношениями вдруг стал столь обыденным, что при любой встрече с участием алкоголя, кто-нибудь обязательно спросит:       — Вы всё ещё друзья?       Антон, конечно, вспылит в ответ:       — Не поверишь, да, блять, все ещё дружим!       — Ну не знаю, по пьяни трахаемся вполне по-дружески, — Иной раз выкинет нечто подобное Топор.       — Чего?! — Обязательно испугается в ответ на такое заявление его предполагаемый парень, даже если слышит такое не в первый раз.       — Я пошутил, — Успокаивающе улыбнется Игорь, и, когда положит руку на его колено, Тони недовольно прорычит:       — Лапу убрал.       — Как скажешь, дорогой, — Послушно повинуется приказу, но тут же возьмёт его руку, переплетая пальцы в замке, на что Раут охотно ответит, и прижмется губами к тыльной стороне его ладони.       Антон покраснеет и отвернется, попросит больше не страдать хернёй и переведёт тему разговора на что-то более нейтральное.

*..6..*

      — Я совсем запутался… Мы… Кто мы, блять, друг другу? — В пустоту спрашивает совсем не трезвый Антон, совсем не уверенный, что Игорь ещё не спит. Ответит — ну и хорошо, и заебись, не ответит — ну и хуй с ним, не будить же его ради такого тупого вопроса.       Тони садится на край его кровати, гладит по ногам через одеяло без явного умысла разбудить, просто любуется им, глаза уже привыкли к темноте. Как же так он самый последний заметил, что — оказывается — влюбился в него без памяти?       — Друзья, — Отвечает Александров, так и не сумевший уснуть в отсутствие Раута. — Со своей неповторимой ебанцой, чересчур привязанные друг к другу и с дебильным юмором. Но зато друзья.       «Он тебя поди любит по-тихому, а ты тут про дружбу затираешь», — Вспомнил Антон, грустно улыбнулся и провёл рукой выше, пока тот сам его не остановил. Раут усмехнулся и встал над ним на четвереньки, томным шёпотом спрашивая о том, можно ли лечь с ним и с удовольствием наблюдая, как он напрягся.       — Тесно будет, — Проговорил Игорь, повернул голову к нему и ощутил, как вдруг сбилось дыхание. Антон склонился ниже, и теперь его горячее дыхание, остающееся таким же ровным, чувствовалось на его губах. Тони невозмутим и пьян (А раз пьян, значит и рассудка не имеет) и, похоже, с радостью согласился бы, пригласи его Игорь в постель не просто для сна. Однако, совершенно не собираясь заходить дальше и без того уже безвозвратного и весьма неправильного положения их отношений, Топор отвернулся и послал его, аргументировав это тем, что от него пиздец несёт перегаром. Антон разочарованно закатил глаза, с горем пополам слез с него и, запнувшись о подножье его кровати, отправился на соседнюю, куда рухнул, не раздеваясь и не расстилая её.

*..7..*

      — Мы с тобой как подростки, — Антон сел рядом с ним на поребрик и достал сигареты из кармана ветровки, чувствуя не самый простой в своей жизни разговор. — Чего-то боимся, — Он зажал сигарету между губ и из-за ветра поджёг её далеко не с первого раза. — Избегаем очевидных вещей.       — Каких, интересно? — Не придавая никакого значения его словам, спросил Александров.       — Наших чувств, — Смотря на противоположную сторону улицы, где не наблюдалось ни единой души, почти безразлично ответил Тони.       — Я ничего к тебе не чувствую, — Тот ещё не успел договорить, как Игорь возразил его словам.       — И давно ты «ничего ко мне не чувствуешь»? — Усмехнулся он, наблюдая, как тот нервно вздохнул.       — Чего ты доебался? — Неожиданно вспылил Гарри. — Не знаю, чего ты там себе напридумывал, но я действительно… — Он запнулся, взглянув на Раута, которому, судя по его виду, поебать на всё, включая этот разговор. — К тебе равнодушен.       Антон усмехнулся каким-то своим мыслям, посмотрел на него и приблизился к нему почти максимально близко, прижимаясь лбом к его лбу. Игорь, казалось, в этот момент выдаст любую свою тайну, пусть даже не словами.       — Да? Значит, я один тут влюблённый дурак, — Пожал плечами он и чуть отстранился, что бы затянуться, а потом и вовсе вернулся в прежнее положение.       Спустя пару минут Александров все же признал поражение:       — Нет… не ты один.       Они ещё долго просто сидели рядом, пока Антон в течении всего этого времени выкуривал одну за одной и старался унять бешеное сердцебиение.       — Значит, мы можем попытаться? — Спросил он, но вместо ответа Игорь просто поднялся с места и побрёл обратно в здание. — Ну бляяять, — Выругался он, хлопнув себя по колену. Значит, теперь ещё хуй знает сколько времени потребуется, чтобы решить вопрос с отношениями. — Чё ж ты бегаешь-то от меня, гад?

*..8..*

      — ты меня уже заебал, — скалится антон, упирается обеими руками в стену позади александрова, откровенно не разрешает ему двигаться. охуенно страшно. он бухой в ноль, кажется даже под какими-то веществами и похож на дикого зверя. игорь от страха не может пошевелиться, так что он и не представляет, какой ужас могут испытать другие люди, прижми их вот так раут к стене. он уверен, ему вреда не причинят ровно никакого, но кто ж знает…       на лестнице темно, кое-как различается только силуэт мужчины напротив и его глаза сверкают, как у хищника, загнавшего в угол добычу. кажется, он сожрёт его вот-вот, только ведь у этого козла причина вот так зажать в угол только одна. поиметь и избавиться. избавиться и поиметь. какой порядок вообще можно ожидать от тони, блять, раута? вот именно, хуй его знает, как и то, какой порядок будет проще пережить.       — как же?       — просто заебал. — он приблизился к нему, опаляя дыханием губы, на что топор обыкновенно отстранился, прижимаясь затылком к стене. теперь бежать совсем некуда. руки скользнули под его футболку, так по-собственнически и нахально, словно ему это позволено невероятно большое количество времени. антон обнял его за талию и прижал к себе. — ты месяц бегал от вопроса об отношениях, теперь уже третий месяц бегаешь от любого более, чем дружеского контакта со мной. — он мрачно усмехнулся, когда почувствовал, как ладони игоря легли на его грудь только что бы оттолкнуть. — не пойму, ты мне про любовь просто так что ли спизданул? или всё смириться не можешь, что я все-таки мужик? — его язык коснулся сухих губ александрова, оставил мокрый след, на что тот поджал их и закрыл глаза, ужасно боясь посмотреть в его, увидеть злость из-за своего сопротивления. антон сделал из этого свои выводы, — ты… совсем не хочешь меня, — разочарованно вздохнул он и болезненно оскалился.       гарри сместил правую руку с его груди на изгиб плеча, большим пальцем поглаживая шею.       — чтобы любить — необязательно хотеть, — лирично заявил он.       — чтобы хотеть — необязательно любить! — почему-то перефразировал антон, чем, откровенно говоря, поставил топора в ступор.       он истерически улыбнулся, а тони тут же получил пощёчину, столь сильную, что он невольно повернул голову в сторону.       — так ты… просто поиграться решил? — нервно спросил игорь, — просто решил попробовать себя в гейской роли?       — игорь…       — что ж ты по гей-клубам тогда не ходишь?! — он сам не заметил, как с затравленного шёпота перешёл на тон, что называется «в полный голос». — знаешь что? собственноручно отыщу тебе парочку адресов таких заведений! там и утоляй свой интерес в мужских жопах! — в порыве гнева он нашёл в себе силы отпихнуть от себя наконец нетрезвую тушу напротив, а после устремился вверх по лестнице, пока антон ещё пытался обработать ситуацию.       добравшись наконец до номера, гарри мысленно искренне благодарил судьбу и абрикоса, потрудившегося снять им отдельные номера. спустя полминуты в дверь постучали, отчего александров, сидевший под ней, бессильно обняв колени, вздрогнул.       — игорь, открой!..       глаза застилали слёзы, больно, невероятно больно понимать, что всё, что антону от него нужно — это просто секс и ничего более, что слал он нахуй его чувства, свои слова о своих чувствах, скорее всего являющиеся ложью…       — я ненавижу тебя, — шёпотом проговорил он, но вслух и в лицо антону сказать того не решился. боится разрушить все окончательно, потерять его, пусть даже такого грешного и такую мразь, это все ещё его парень, его личный ублюдок, его любимый…

«в своих мечтах он всё ещё

ведет тебя за руку,

а губы шепчут:

«сука, сука, суука!..»

*..9..*

      уже неделю игорь не хочет говорить с антоном, кое-как перебрасывается с ним парой фраз в гримерке и все чаще топит свое горе в бутылке. он не алкоголик и даже не собирается им становиться, просто откровенно невыносимо быть трезвым, когда этот пидорас рядом.       «а я думаю только о том, как бы мне не блевануть на сцену», — вспомнил он строки больше, чем десятилетней давности, пытаясь унять головокружение или хотя бы пытаясь приспособиться к такому восприятию мира. на плечо легла чья-то рука, какую он узнает из тысяч и миллионов, потому что этими самыми руками их хозяин его лапал бог знает сколько раз, даже до того, как они начали свои псевдо-отношения.       — отъебись, — тянет он, не настроенный ни на какие разговоры.       — я просто хочу помочь тебе, — успокаивает его антон, закидывая его руку на свое плечо, чему тот не особенно сопротивлялся. невероятно клонит в сон, так сильно, что уже похуй, как и с кем добираться в номер.       он уже наполовину пребывал в царстве морфея, когда его усадили на одну из кроватей в номере, откуда он чуть было не пизданулся на пол, но вовремя смог возобладать над собой. тони заботливо расстелил соседнюю, раздел игоря, уложил его на неё и лёг рядом, прижимаясь к стенке. не сдержался и поцеловал его с таким трепетом и аккуратностью, каких не видывала ни одна его девушка и он сам тем более. насколько мог, тот постарался ответить, пусть и получилось немного смазанно и кривовато.       — я люблю тебя…        антон довольно улыбнулся, постепенно сменил положение, нависая над ним, язык проник в его рот и продолжал там хозяйничать до того момента, пока александров не перестал отвечать на поцелуй. скоро тони заметил, что он всё-таки вырубился. пришлось сползти с него, раздосадованно выругаться и тоже начать готовиться ко сну. никогда ещё он так не проклинал блядские людские потребности и, не спи сейчас гарри, он бы разбудил весь ебучий отель, а от номера осталось бы только воспоминание и номерной знак. но сейчас оставалось только молча раздражённо вздохнуть, кинуть подушку в стену, потому как что-то иное — просто страшно начать шуметь, и отправиться в душ, удовлетворять свои блядские людские потребности.

*..10..*

      — Ты знаешь, что значит красный? — Ни привет, ни как дела, Антон с порога задает какие-то ебанутые вопросы, да и выглядит тоже весьма странно, с букетом-то красных роз в руках.       — Идите нахуй, — Почти рефлекторно ответил Игорь, потому как за последние две недели он только так с Антоном и общался. Само собой, того, что он почти простил его и почти отдался ему, он не помнил. — Вернее, дождитесь зелёного и уже тогда идите нахуй.       — Нууууу, да, — Протянул Раут, ведь такое трактование красного цвета тоже верно, пусть даже это не то, что он хотел услышать. — А что насчет цветов? Знаешь, что это означает?       — Мне похуй. Пиздуй отсюда, я тебя ненавижу.       Антон, сколько бы раз он уже его не задел за эту минуту разговора, продолжал стоять и говорить о своём:       — Красный значит страсть. Страсть. Я хочу тебя, — Он напоминал сумасшедших и бесячих второстепенных персонажей, которые изо всех сил мешают любви главных героев. Обычно их застает второй ГГ, и дальше несколько глав сюжет состоит из одних страданий и того, что тот, кого обнаружили со второстепенным, старается объяснить ситуацию. И Антон не мог понять, то ли их сюжет развивается так необычно, то ли он взаправду та бесячая второстепенка?..       — Представляешь, а я тебя — нет, — Ответил тот так же холодно, хотя и сам отлично понимал что это — чёртова ложь, и он просто чего-то боится. — Так что проваливай отсюда, видеть тебя не хочу.       Вместо того, чтобы повиноваться приказу, Антон молча встал на колени, глубоко вдохнул и только после этого на выдохе медленно произнёс:       — Прости меня. Я был идиотом и думал только о себе. Я люблю тебя и готов ждать сколько угодно… Как твоего прощения, так и…       Игорь испуганно обвёл лестничную площадку взглядом, как будто за каждой дверью стоит дохуище человек и все пялятся в глазок на них и перешептываются о том, что их сосед-артист — педик.       — Заткнись. Ты действительно думаешь, что я так просто тебя прощу?       Раут опустил глаза в пол.       — Нет. Думай над тем, что я должен сделать, чтобы ты меня простил и стоит ли меня прощать вовсе, сколько хочешь. — Он склонил голову и совсем стал похож на провинившегося раба, вымаливающего у хозяина снисходительности или собаку, просто стыдящуюся посмотреть в глаза. — А я просто не могу спокойно жить, не извинившись и зная, что ты злишься…       — И буду злиться до тех пор, пока ты наконец не сдохнешь, — В порыве гнева, постепенно закипающего в венах, выкинул он, о чем тут же пожалел, особенно после того, как Тони вскинул голову, грустно улыбнулся и пожал плечами:       — Значит, придётся сдохнуть, чтобы ты меня простил.       — Только посмей!       Тони усмехнулся, поднялся на ноги и вручил букет Игорю.       — Я буду ждать. — Тихо и сбито произнес он, немного помедлив, развернулся и пошагал прочь по лестнице.       — Только посмей что-нибудь с собой сделать! — Крикнул ему вслед Александров. — Ты слышишь, Антон?!..

*..11..*

      — А ты помнишь, какой сегодня деееень? — Тянет Антон с улыбкой, подсев к Топору на диван.       — Вторник, — Незаинтересованно ответил тот, продолжая листать ленту «ВКонтакте». Видимо, такой ответ мужчину не удовлетворил. Он нарочно взял его за руку — к счастью, оказавшуюся свободной — на которой на безымянном пальце блестело парное кольцо. — Двадцаать… Шестое ноября. И что? — Он выжидающе посмотрел на Антона, все медлящего с ответом. Раут нахмурился и показал ему его собственную руку с кольцом:       — Вообще-то, блять, я год назад подарил тебе… нам эту херню, — Он явно был недоволен из-за тормознутости Гарри. — Считай, предложение сделал.       — Нахуя ты это помнишь?       — Чтоб тебе на нервы действовать. — Фыркнул тот и положил свою руку на его, рассматривая кольца. — Все помнят даты свадьбы, а мы в браке состоять, увы, не можем. Поэтому посчитаем за дату свадьбы двадцать шестое и будем помнить… — Он поднял взгляд на него, поцеловал в щёку и заявил, — Ты из-за своей тупости, кстати, теперь мне должен.       — Что я тебе там должен?       — Брачную ночь. — Он самодовольно улыбнулся и тут же удалился из комнаты, оставляя Игоря в ожидании худшего.

*..12..*

      — Знаешь, как сильно я тебя люблю? — Спросил Антон у еле дышащего Алесандрова. Он, блять, слишком стар для таких секс-марафонов ночь напролет.       — Не отьебешься же… — Горестно вздохнул он, — Как же?       — Когда ты умрешь, я лягу к тебе в гроб, обниму тебя и крикну «Закапывайте!»       — Ты меня убить решил?       — Ты дышишь, как псина в жару, конечно я думаю, что ты от таких нагрузок скоро откинешься. Или сам по себе повесишься…       — Да пошёл ты нахуй.       — Я-то могу ещё раз, но ты… — Антон рассмеялся, наблюдая, как тот закатил глаза, закрыл лицо руками и, совсем и во всех смыслах заебавшись с ним, взвыл:       — бляяяяять!