Сумерки богов

Эванджелина вышла на крыльцо, приставив ладонь ко лбу, чтобы лучи солнца не били в глаза. Сегодня был четверг. По Клеменции ходили послушники Ордена, разнося еду, предлагая помощь. Рыцари ходили так же – присматривали за новичками, а также искали сговорчивых мужчин и женщин, чтобы весело провести ночь. Один из них – высокий, светловолосый, с холодными серыми глазами - задержал на ней взгляд, и Эванджелина кокетливо улыбнулась, коснувшись груди. Он что-то сказал следовавшему за ним послушнику, а затем пересёк улицу, направившись к ней. Эванджелина улыбнулась ему, но его губы даже не дрогнули в ответной улыбке. - Желаете пройти в дом? – осведомилась она. - Желаю. Голос его был столь же холоден. Но плоть под одеждой горяча и бодра. Он даже не потрудился как следует затворить дверь. Сразу толкнул её к столу, задрал юбки. Холодные цепкие пальцы приспустили блузку, смяли грудь. Эванджелина застонала, выгибаясь. Так она любила. Не всегда, но… Его член не был холодным, пока двигался туда-сюда в ней. Хотя в остальном он вёл себя как статуя. Дверь скрипнула. - Вам нужна помощь? Эванджелина, почти добравшаяся до пика удовольствия, вскрикнула. Рыцарь, таранивший её сзади, выругался и толкнулся так резко, что Эванджелине стало больно. Эванджелина обернулась через плечо. На пороге стояла высокая девушка в обычном одеянии послушников – штаны, болотного цвета туника, овечья безрукавка. Пушистая чёлка цвета соломы почти закрывала глаза, через плечо была перекинута длинная коса. - Да, - сказала Эванджелина. Рыцарь, уже отпустивший её, доволен не был. Он приводил в порядок одежду, кидая на Эванджелину злобные взгляды. Как будто это она была виновата, что он не кончил. Она оправила юбки, улыбнувшись и ему, и девушке. Та по-прежнему стояла у двери. На узком юном лице её не отображалось никаких чувств – ни смущения, ни вины. Она даже не покраснела – хотя видела и как рыцарь раздосадовано упрятывает в штаны обмякший член, и как сама Эванджелина светит голым задом. - Заходи ещё, - сказала Эванджелина. Злоба одного из Ордена ей вовсе ни к чему. – Мне очень жаль, что нам помешали. Она вложила в улыбку всё своё очарование, а во взгляд – жар желания. Рыцарь посмотрел на неё, как на насекомое, и вышел. Эванджелина готова была поклясться, что он ещё вернётся. Ну а там-то она постарается его ублажить, чтоб и не думал жаловаться. Его член ей понравился. - Проходи, милая, - сказала она девушке. – Как тебя зовут? Девушка была не так юна, как она вначале подумала – может, лет восемнадцать. - Катарина, - ответила послушница. Через плечо у неё была перекинута сумка – Эванджелина знала, что в таких они носят ножницы, нитки, куски ткани, мелкие монетки и сласти для детишек. - Вот незадача-то вышла, - сказала Эванджелина, посмеиваясь, - с этим красавчиком. Она ожидала, что девушка хихикнет, отпустит какой-нибудь забавный комментарий, и они вместе посмеются, допустим, над тем, как по-дурацки паладин выглядел со спущенными штанами и обмякшим членом или какое у него было лицо – ну точь-в-точь мальчишка, оставшийся без сладкого. - Его зовут Эван, - сказала вместо этого Катарина. Лицо её оставалось всё таким же серьёзным и безмятежным. – Он бывает очень злой, когда думает, что над ним смеются. Будь осторожна. - Буду. Эванджелина была удивлена и тронута её предупреждением. Хотя ей и показалось, что девушка всё же странная. У неё была уже вполне сформировавшаяся фигура – груди вон какие! – и она явно понимала, что только что увидела. Но вместе с тем поведение её напоминало поведение ребёнка-несмышлёныша. Эванджелина подумала, что Катарина, наверное, дурочка – в Ордене хватало всяких. И хотя в рыцари отбирали всё-таки нормальных, ненормальных хватало тоже – они навсегда оставались в послушниках (держать их уж совсем как прислугу мешала знатность происхождения). Но вскоре Эванджелина убедилась, что дурочкой девушка не была – разговаривала вполне внятно, ловко взяла нож и картофелину, рассказывала, пока обе сидели над корзиной, о своей жизни в Цитадели. - А у тебя-то парень есть? – спросила её Эванджелина. Катарина едва заметно нахмурила белесые брови. - У меня есть Одрис и Децимвр. Они друзья. Ещё с приюта. - Ну а кто-то, с кем ты… ну хотя бы целовалась, встречалась? - Зачем? – спросила Катарина. Эванджелина кивнула. И вправду, незачем. - Да это я так. Это приятно, понимаешь? - Когда кто-то сопит сзади тебя, как Эван? Эванджелина аж взвизгнула и чуть не раскидала всю картошку. - Не обязательно сзади. Есть много разных поз. Катарина сидела всё с тем же выражением лица. Эванджелине она понравилась. Перечистила целую гору картофеля, и как хорошо – ни глазка! - да и шкурку срезала тонко. - Приходи ко мне ещё, - сказала она ей.