Сумерки богов

Виселицы стояли на окраине Ливерии – Виттор мог видеть лишь простирающиеся окрест скалы, поросшие чахлой растительностью и встававшее за ними солнце. Собрался народ. Виттор заметил, что многие набрали камней. Когда-то он и сам поступал так же. Когда-то… Он украдкой посмотрел на товарищей: у Клемента дрожали руки и губы, Клузий моргал часто-часто, будто не мог поверить, что то, что сейчас происходит, происходит с ним, Сильфий набычился. Толпа выкрикивала оскорбления. Первые камни уже упали на помост, лишь по счастливой случайности не долетев до них. Когда-то Виттор и сам поступал так же, негодуя на проходимцев, забиравших чужое. Когда-то он был, пусть и не богат, но, всё же, обеспечен. И так же, как стоящие сейчас окрест помоста люди, не думал, что жизнь переменчива. Настолько, что однажды ему придётся встать по другую сторону закона, отнимать у людей их имущество, чтобы прокормиться. «Всего лишь прокормиться!». Виттор возвёл очи к яркому небу, мысленно попросил прощения у жены и дочек – он не смог ни защитить их, ни прожить свою жизнь так, чтобы в итоге не стыдиться её. К ним подошли, накинули петли на шеи. Виттор чувствовал запах чеснока изо рта стража, чувствовал грубую верёвку Вот всё и закончится. Он в страхе закрыл глаза, не в силах смотреть в глаза своей смерти. Что-то громко бахнуло. Толпа закричала. И Виттор, ожидавший лишь, как из-под ног выбьют чурбак, понял, что смерть откладывается. На неопределённое время. Потому что творилось нечто невообразимое.