Сумерки богов

Ересь лилась мёдом, извивалась змеёй, попирала устои. Её следовало искоренить, пока этот безумец, толковавший о жизни вечной, о том, что все равны, не взбаламутил тёмные умы. Правитель надеялся на Никона. Но едва ли Никон мог рассчитывать, что добыча – еретик Джарлат, куривший лиму, уверявший всех в своей божественности, да простят его боги! – сам придёт к нему. - Один из вас предаст меня. Повисло молчание. Еввентий от изумления выронил картофелину, Роман выругался, Клузий встал из-за стола и свирепо посмотрел на всех, словно бы вычисляя предателя. Они сидели в одной из известняковых пещер близ Модены. - Что? - Кто? - Да мы никогда… - посыпалось со всех сторон. Джарлат поднял руку, жестом призывая всех к молчанию. Спокойно сидела лишь Эсклармонда, как ни в чём ни бывало отламывавшая мелкие кусочки от лепёшки и отправлявшая их в рот. - Один из вас предаст меня, - повторил Джарлат. В этот раз никто не вскрикивал, глаза разбойников были обращены к нему. - Так надо. - Зачем, Джарлат? – воскликнул Еввентий. - Я обещал вам всем бессмертие. Это первый шаг к нему. - Если это первый шаг к нему, то оно и даром не нужно, - мрачно буркнул Виттор. Джарлат улыбнулся ему. - Мой верный брат, я знаю твою любовь ко мне. Знаю любовь каждого из вас. Его речи были как мёд и солнце, его взгляд и волосы были как мёд и солнце. - Но мир тоже нуждается в моей любви. Как каждый из вас. Джарлат замолчал, отпил из чаши прохладной сыворотки. - И потому один из вас должен предать меня. Тяжкое молчание сгустилось в воздухе. - Не один, Джарлат, - раздался спокойный голос Эсклармонды. – Все. Джарлат рассмеялся – звонко и чисто. - Да, ты права, - сказал он. Начальник городской милиции Модены растерянно взирал на невиданное: под дверью его дома лежало письмо, написанное на куске лучшего пергамента. Красивым чётким почерком и в выражениях, выдающих человека образованного, начальнику Никону предлагалось явиться с отрядом стражи в одну из многочисленных пещер близ города. Неизвестный (или неизвестные) уверял, что именно там скрывается известный еретик и разбойник Джарлат. Пергамент был подписан семью подписями – точнее, тремя подписями и четырьмя крестиками. Говорят, что именно столько разбойников было в банде. И если они решили сдать своего главаря… Никон улыбнулся, сложил пергамент и кликнул принести вина. Сначала письмо писал Еввентий. Но руки у него дрожали. Эсклармонда забрала у него пергамент, соскоблила написанное. И села писать сама. Зачитала вслух. - Подписывайте, - сказала она и подписала первой. И они подписали. Он обнял и поцеловал каждого. Еввентий запомнил запах солнца и ванильный аромат лимы, запомнил прикосновение тонких пальцев к своей спине. - Джарлат, ты не боишься? – спросил он. - Нисколько, - ответил Джарлат. Разбойник Джарлат обретался именно там – в небольшой пещере в окрестностях Модены. Сидел за каменным столом, когда Никон и его люди вошли. Сидел над миской с печёным картофелем. Сидел, озолоченный светом, лившимся в круглое отверстие вверху пещеры. И было в нём что-то такое, что и стража на миг помедлила, зачарованная его спокойствием, золотом его кудрей и выражением тёмных глаз. Но потом они повязали его, рассыпав по полу и раздавив картофелины.