Я брежу вами, во снах вижу лишь ваш образ...

- Думаю, нас уже заждались. Идемте, познакомите меня с вашим Ставрогиным. - пришли мы в дом достаточно быстро, на пороге нас и встретил Николай Всеволодович. - Вы, вероятно, Елизавета? Пётр Степанович мне все уши про вас прожужжал. - молодой человек застеснялся от новости друга и попытался спрятать глаз от меня. - Про вас мне тоже много приятного известно, вы с Верховенским хорошие приятели. - пока я отошла помочь хозяйке с приготовлением стола Ставрогин подал идею лидеру: - Есть штука получше. Подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и вы их тот час же пролитой кровью как узлом свяжете, рабами вашими станут. - революционер даже рот приоткрыл, тихо похлопал на предложение друга и решил испробывать подобное. Садясь за стол Верховенский показал жестом Эркелю, чтобы тот отсел подальше, а меня посадил как можно ближе к себе. Как только я села на стул, то почувствовала ласковое поглаживание по плечу от лидера. На ухаживание я подсела в одном шаге от мужчины на что тот улыбнулся. - Я хотела заявить собранию о страдании и протесте студентов. - студентка встала с места стараясь привлечь внимание. - Господа, если кто желает начать о чем-то более идущему к делу, то я предлагаю приступить не теряя времени. - главный улыбнулся , а студентка села на место. - Я хотел бы знать. - начал Шигалов. - Составляем ли мы здесь какое-нибудь заседание или просто мы собрание обыкновенных смертных? - Я предлагаю голосовать на тему заседание мы или нет. - в разговор вступила акушерка, жена Вергинского. Верховенскому подобные вещи были неинтересны. У молодого человека было одно хорошее свойство - если он не хотел привлекать внимание, то спокойно сидел в сторонке не привлекая к себе внимание. Ежели он хотел быть в эпицентре, то легко появлялся когда сам этого захочет. Когда Пете стало скучно, я увидела, как тот пускал пузырьки изо рта от нечего делать. Революционер посмеялся заметив, что я улыбаясь наблюдаю за ним. - Давайте научу? - лидер счастливо улыбался и надеялся услышать положительный ответ, тот хотел научить меня новому, стать для меня "воспитателем". Я кивнула в ответ и постаралась повторить действия нигилиста. Неудачные попытки вызывали смех у нас обоих, что привлекало внимание остальных. - Тем, кто желал бы, чтобы было собрание. Попрошу поднять правую руку. - большая часть подняла руку. - Господа, я полагаю, все за то, чтобы было заседание? - Однако порядочный вздор. - мы отвлеклись друг от друга. - Видите ли, господа, я понимаю, вам здесь в городишке скучно, я прибыл сюда с сообщениями, потому прошу всю почтенную компанию прямо и просто заявить, что вам веселее: черепаший ход по болоту или на всех парах через болото? - В выборе, разумеется, нет сомнения. - все были согласны на второй вариант. - Ведь я вообще не думал, что о таких вещах нужно говорить с глазу на глаз. Или вы боитесь доноса? - Верховенский решил применить тактику, что ему подсказал Ставрогин. - Неужели, господа, между нами может заключаться доносчик? Предложу ответить на один вопрос: если бы каждый из нас знал о замышленном политическом убийстве, то пошел бы он донести? Ответ на вопрос скажет ясно, разойтись нам или остаться вместе, и далеко уже не на один этот вечер. Позвольте обратиться к вам первому. - Петр Степанович перевел взгляд на Шигалева. - Да или нет? - Разумеется не донесу. - Остальные? Вергинский, Эркель? - на вопрос все отвечали твердым отказом доносить. Единственный, кто захотел уйти, был Шатов. - Шатов? Ты куда? - я попыталась взять друга за руку. - Шатов, ведь это для вас же невыгодно. - Иван не послушал мужчину и вышел из дома. Я также встала с места одновременно со Ставрогиным. - Куда же вы, Елизавета, и вы, Ставрогин? - При всем моем уважении к вам, господин Верховенский, Шатов друг мне и я не собираюсь оставлять его одного. - мои слова поразили Пьера. Тот думал, что я всегда буду рядом с ним, не променяю его на друга, но ошибся. Я сбежала с порога за Ваней, Ставрогин также быстро вышел вон. Верховенский и Кириллов направились за нами. - Лиза! - Петр хотел пойти за мной, но брат остановил его. - Она вернется, лучше поговорите с Николаем Всеволодовичем. - Петр решил послушать старшего. - Что вы со мной делаете? - Вам Шатова смерть нужна? Только знайте, Шатова я вам не отдам. - А не вы ли мне рецепт по сплочению общества предложили? - молодой человек взял Ставрогина на воротник. - Неужто запамятовали?! - Что вы несете?! Какой рецепт?! - Ставрогин взял Верховенского за волосы и ударил об косяк двери, что спровоцировало у лидера кровь из разбитого носа. - Николай Всеволодович! - революционер побежал за другом. - Помиримте-сь, прошу. Вы красавец, вы мой идол. Вы солнце, вы предводитель. А я... Ваш червяк. - Верховенский попытался взять за руку друга, но Ставрогин не дал этого сделать. - Помешанный... - Вы... Вы мне надобны. Без вас я никто, нуль. Мы пустим пожары, мы пустим легенды, затуманится Русь и вот тогда мы пустим вас. - Вы серьезно на меня рассчитываете? - А что, не хотите? Боитесь? Потому я и схватился за вас, потому что вы ничего не боитесь. Ну не могу я от вас отказаться! Я вас сам выдумал, на вас же глядя! - Ставрогин ушел не дослушав слов зависимого. Верховенский вспомнил обо мне. Он понял, что выбрал Ставрогина и общество, а не меня и решил попросить прощения, извиниться за то, что тогда не догнал меня. От разговора с Шатовым меня отвлёк стук в дверь. В дверном проеме я увидела растрепанного с кровавым лицом Петра Степановича. - Господи, что с вами случилось? Заходите быстрее. - я запустила молодого человека внутрь и посадила на кухне. Смочив тряпку холодной водой я вытерла кровь с губ и щёк мужчины. - Это сделал Ставрогин? - Я заслужил, ничего личного. И от вас тоже... Должен заслужить удар. Я не остановил вас тогда, как слепой пошел за Ставрогиным. - Моя вина здесь тоже есть. Я предпочла пойти за Шатовым, а не остаться с вами. Так что мы квиты. - я убрала прядь белокурых волос за ухо парня. - Вам нужно вправить нос. Потерпите? - Конечно, для вас все, что угодно. - я подошла ближе к мужчине и резким движением поставила кость на место. Когда я захотела отойти, то почувствовала, как Верховенский положил руки на мою талию и прижал к себе. - Петр Степанович, это... Плохая идея. - я понимала, что между нами есть тяга друг к другу, но разница в возрасте и малое время общения пугали меня. Пьер положил голову на мою грудь и почувствовал знакомый запах цветов. - Вы красавица, умница, прекрасна и обаятельна. Никого не оскорбляете, со всеми держитесь на равне, ни на кого не смотрите с высока, вы готовы без раздумий пожертвовать своей жизнью за семью, брата. - слова Верховенского опьяняли, туманили разум, контроль сходил на нет. Мужчина снова принялся целовать мои руки, запястья. - Я брежу вами, во снах вижу лишь ваш образ. Не желая больше ждать Петр Степанович посадил меня к себе на колени. Снимая с себя пиджак тот медленно приблизился ко мне и остановился в паре сантиметров от губ ожидая моих действий. Я поддалась вперед, пошла на поводу у эмоций и почувствовала нежный поцелуй. Зарываясь в волосы Верховенского я услышала как тот громко выдохнул притягивая меня ближе, вплотную к себе. Ласка переходила в страсть, желание, но я очнулась раньше, чем мужчина решил растегнуть рубашку. - Кириллов придет в любую минуту, а внизу Шатов, сегодня не получится. - молодой человек вздохнул. - Но ведь поцелуи никто не отменял? - на его лице блеснула улыбка и он потянулся за вторым поцелуем. Возможно мы оба не понимали, что делаем, но нам это нравилось, а остальное было неважно. Следующим утром, буквально после рассвета, я уже была на реке, где в компании своей лошади могла отдохнуть от города, привести мысли в порядок. Пока конь, освобожденный от седла и узлы, гулял по поляне я игралась с бабочками. - Говорят, когда на вас садятся бабочки это значит, что в вас кто-то влюблен. - я услышала знакомый голос и приподнявшись на локтях увидела Верховенского: без пиджака, перчаток, шляпы, домашний и легко одетый. - Как вы здесь оказались? Я никому не... Леша рассказал? - Да-да, Кириллов хоть и не блещет радостью из-за нашего совместного времяпрепровождения, но рад, что вы нашли себе мужчину. - Пьер сел рядом со мной и оставил нежный поцелуй на моих губах. - Вы сегодня другой. Нет в вас аристократии, желания выделиться. - Думаю, теперь нам можно обращаться друг к другу на "ты". Хочу, чтобы ты видела меня любым: каким я бываю на публике, рядом с тобой. - я положила голову на плечо революционера приобнимая его. Взгляд нигилиста упал на вороного коня. - Увлекаешься лошадьми? Часто вижу тебя верхом. - С детства любила лошадей, но родители были против того, чтобы я связывала с ними жизнь. Только в 16 разрешили заняться верховой ездой, после этого на день рождения купили першерона, моего красавца, мою радость. - Я ведь тоже твой красавец? Твоя радость? - Верховенский любил нежности, ласку, хоть и всей душой скрывал это. - Конечно. - я поцеловала парня в висок. - Честно сказать, я не ожидала, что у нас все так быстро закрутиться. Любовь моя всегда... - Выходила мне боком. Ножом подставленным к горлу, еще не больно, но... - Страшно выдохнуть... - мы будто в идеале знали друг друга, заканчивали предложения, были одним целым. Поглаживая меня по голове Верховенский поцеловал меня в макушку. - У тебя дела? - я нехотя отпустила молодого человека. - Да, с отцом надо поболтать. - Может тебя подвезти? Быстро домчимся. - я надела на коня упряжь. - С радостью. - я села вперед, а Верховенский позади меня. Петя обнял меня и положил голову на плечо, после чего мы поехали к кафе, где обычно бывал отец Пьера. - До скорого, солнце. - Петр Степанович поцеловал меня в ухо, далее ушел к отцу надевая на ходу пиджак и перчатки. Парень кинул бумаги на стол, где сидел Степан Трофимович. - Что ты здесь делаешь, Пьер? Зачем эти бумаги? - Верховенский младший достал пару листов. - Что это? История города Гангра? Труд знаменитого профессора Верховенского? Глава первая, она же последняя. - Что на тебя нашло? Ты рылся в моих бумагах? - Где деньги за рощу? - Пьер был настроен серьёзно. Он оперся на стол и наклонился к отцу. - За сколько ты ее продал? - Какую рощу? Видишь ли, я был в затрудненных обстоятельствах, я так виноват. - однако никакой вины, да уж тем более раскаянья не было в глазах старшего. - Скажи прямо: "рощу я продал, потому что все эти годы пил и играл в карты" изображая профессора с генеральшей. Вся эта ваша дружба ни что иное, как взаимное излияние помоев. Ох какую лакейскую должность ты исполнял все это время, а я краснел за тебя. - Петя сел напротив ослабляя галстук. - Хуже, ты был пржевальщиком, добровольным лакеем. Как же я хохотал над твоими письмами, совестно и гадко. - Она показывала тебе мои письма?! - У тебя ужасный слог. - Молчи-молчи, сын ты мой или нет? - Это тебе лучше знать. Всякий отец склонен в этом случае к ослеплению, а я тот документ отыскал. Та записка моей матери к тому поляку. Вообще, ты так ты, мне все равно. - Еще слово и я надаю тебе пощечин. - А тебе не все ли равно? Твой ли я сын или нет? - на лбу младшего проявились вены, а мышцы напряглись. - Об этом ты думал, когда меня, несмышленыша, почтовым вагоном из Берлина отправлял?! - голос Пети дрожал. - За всю жизнь рубля на меня не потратил, до 16 лет не знал где был мой дом, а теперь кричишь, что болел обо мне сердцем всю жизнь и ломаешь предо мной как актер?! - Проклинаю тебя! - крик отца вызвал смех у сына. - Ну прощай, старина, прощай. Кстати, твоя Варвара Петровна хотела с тобой встретиться. Я посоветовал отдать тебя в богадельню, но ты успокойся, в приличную. Обидно не будет. Ближе к обеду подъехали мы с Петром Степановичем на карете ко двору губернатора на прием. Верховенский не подал мне руку, а сам взял на руки и спустил на землю с порога брички. В это же время на улицах собрался бунт, дело рук Федьки каторжника по приказу общества. Бунтовать шли против власти и губернатора. Проходящий мимо Верховенский старший чисто случайно, а может и не случайно, нашел на земле бумагу, которой людей призывали к революции и сам поспешил к нам на праздник. Наблюдая за играющим на пианино Лямшиным я заметила, что жених был насторожен. - Тебе нужно расслабиться, ты слишком напряжен. - я погладила мужчину по плечу. Молодой человек взял мою руку и положил на свою щеку попутно целуя мои пальцы. - А вы что здесь забыли? Я разгоню весь ваш беспордонный салон без веры! - на нашу защиту встала губернаторша и обществу удалось уйти как можно скорее. На улице уже стояла полиция сдерживая нападки бунта. Когда же у губернатора по хорошему попросили денег, то тот приказал всех поймать и высечь, на что люди разбежались. Праздник продолжился. Верховенскому удалось найти веточку спелого винограда, которой он решил поделиться со мной. Я почувствовала как мне закрыли глаза, а после прошептали на ухо: - Открой рот. - я почувствовала сладковатый привкус и пару мгновений спустя осознала, что это был виноград. Я повернулась к Пете и оторвав виноградину сделала тоже самое, положила плод в его рот. Мужчина также принес по бокалу шампанского, кое мы распили на брудершафт. Заметив взгляд своего отца на себе Верховенский наигранно улыбнулся продолжая есть виноград из моих рук. - Господа! - начал отец возлюбленного. - Еще сегодня утром я подобрал одну из недавно разбросанных здесь беззаконных бумажек. - старик показал призыв к революции. - Я в сотый раз задавал себе вопрос: "В чем ее тайна?" и я разрешил ее. Вся тайна их эффекта в ее глупости. Сына этот бессмысленный разговор не интересовал, а мне было забавно послушать старшего. Пьер же повернул мою голову к себе и снова открыл рот, чтобы я не отвлекалась. - Это самая простодушная, самая коротенькая глупость. - когда Степан Трофимович разорвал бумагу остальные начали смеяться. - А я объявляю, что Шекспир и Рафаэль выше освобождения крестьян, выше народности и социализма, выше крепостного права, выше молодого поколения! - мужчина показал на своего сына со мной. - Они уже плод, плод всего человечества! Да понимаешь ли ты, что если у вас гильотина на первом плане, лишь потому что рубить головы всего легче, а иметь идею всего трудней! Ну почему, почему вы не хотите мириться?! Проклинаю вас! - в зале показался полицмейстер мимо которого убежал старик. - Господа, в городе пожар, горит Заречье! - в доме тогда были Лебядкины. - Малыш, нам пора домой. В пожаре мы никак не поможем, тогда чего туда и ехать? - Петя был прав, потому мы пошли к карете. Обычно Верховенский называл мой с Кирилловым адрес, но сейчас мы поехали к нему. По приезду я помогла Пьеру снять пиджак и галстук. Мужчина заметил, что я разминала шею. - Что случилось? Шею защемило? - Иногда бывает когда много нагрузки, сейчас пройдет. - молодой человек посадил меня на диван и сам сел позади, положил руки на мою шею. - Боль можно унять гораздо быстрее, чем просто ждать. - я чувствовала как Петр Степанович проводил руками по плечам и шее, надавливал и разминал некоторые места. От каждого нажатия становилось приятно, руки парня творили чудеса. Услышав, что я начала часто дышать революционер сменил руки губами, оставляя мокрую дорожку от уха до ключиц. От подобных действий я вздрогнула и покраснела. - Не бойся, я не сделаю больно. - Пьер скрестил наши пальцы, а свободной рукой поглаживал мои плечи стараясь расслабить и помочь привыкнуть к прикосновениям. Я ощущала, что мужчине трудно сдерживаться, его дыхание становилось горячее с каждой минутой, уже обжигало участки моей кожи. Я повернулась к Пете и притянула его к себе, поцеловала. Мой взаимный ответ понравился жениху и тот уложил меня на кровать нависая сверху. Отстранившись и выпрямившись тот растегнул рубашку. Он видел, что я стесняюсь, боюсь смотреть и касаться его, потому сам положил мои руки на свой торс. Чувствуя тело Верховенского, что бросало то в жар, то в холод, мне удалось немного осмелеть. От каждого моего действия рукой, поглаживания по торсу революционера передергивало, тот рычал и вздыхал. Молодой человек вжал меня в кровать и прильнул к моей шее попутно забираясь руками под мою легкую рубашку. Ему не хотелось быстро раздевать меня, набрасываться, ему хотелось оттянуть момент до изнеможения. Ощущая муражки по моему телу Петр Степанович невольно прикусывал мою кожу стараясь сдержать себя. Когда же я скользнула руками по его спине оставляя пару легких царапин Верховенский словно с цепи сорвался: пуговицы от моей рубашки полетели на под рассыпаясь по всей комнате, жених более ждать не мог. Единственное, что освещало сейчас наши тела была одинокая свеча, которая вот-вот должна была перестать гореть. ***** Утром Верховенский заспался и по пробуждению меня рядом не увидел. Надев брюки он не нашел и рубашки, понял, что я все еще дома, не оставила его. Мужчина вышел в гостиную, где я смотрела в окно. Я почувствовала оголенный торс и крепкие руки, обнимающие меня, что вызвало улыбку у нас обоих. - Доброе утро. - Доброе. - я поцеловала нигилиста в губы поглаживая по рукам. Постояв немного обнимая друг друга Пьер вдруг заговорил: - Давай уедем отсюда? Вместе, куда-нибудь подальше, может даже заграницу. - Но... Общество, мой брат, Ставрогин. Ты предлагаешь все это оставить? Просто так? - я обернулась к возлюбленному. - Общество мимолетно, Ставрогин не желает со мной возиться, а Кириллов... Он поймет. - Верховенский поцеловал меня в лоб. - Я... Могу подумать? День, два? - Конечно, я не тороплю тебя. Только дай знать, если будешь согласна. Вчера ты подарила мне столько счастья. - очередной поцелуй, ласковые объятья после которых я была отдаться ему без остатка, поехать за ним хоть на край света. Когда мы разошлись Верховенский решил заглянуть к брату. Тот был за работой над мостом: - Сегодня? - Нет-нет, завтра, около этого времени. Вы помните, что обещали написать и подписать все, что я продиктую? - Я ничего не обещал. Я сам, сам хочу. Стало быть я должен буду взять на себя все ваши мерзости. - Алексей Нилович вспомнил обо мне и о том, как хорошо я отзывалась о лидере общества. - Я ничего никогда не понимал в вашей теории, но знаю, что вы не для нас ее выдумали. Человек у мясничихи? - Он здесь. - Как здесь? Да как он смел? - Петр Степанович быстро разозлился узнав, что Федька не на месте. - Он обязан был ждать. - Да вон он. - Пьер зашел в другую комнату. - Ты чего тут выдумал, почему не ждал, где приказано?! - мужчина ударил кулаком по столу. - Пётр Степанович, ты поганая человеческая вошь, вот за кого я тебя почитаю. Ты мне за невинную кровь полторы тысячи сулил, а я как есть ни капли не участвовал. Значит выходит, что ты убийца. Ты в самого Бога, творца истинного, перестал по разврату своему веровать. Ты идол, ты злодей соблазнитель, называемый "атеист". - будучи под шофе каторжник не держал язык за зубами. - Ах ты пьяная харя. Людей обдирал, еще и Бога проповедуешь? - Верно, обдирал, но я только деньги брал. А ты мышь пустил. Значит надругался над самим Божьим образом. - Федька ударил Верховенского, но тех расстащил Кириллов. - Что там Федька пил? - Петя был в ярости от произошедшего. - Водку, кажется. - ответил подопечные. - Так вот знайте, последний раз в жизни он пил водку. - революционер засмелся. Этой же ночью к Шатову приехала жена, которая родила, хоть и не его ребенка, но уже тогда он стал его сыном. Под утро радости помешал неожиданно пришедший Эркель с новостью, что типографию надо передать сегодня ночью в лесу, там же все его и проводят из общества. - К господину Шатову пришла жена и родила ребенка. - Вергинский сообщил Верховенскому "радостную" новость. - Можно быть уверенным, что теперь он не донесет. Он теперь в счастьи. - Если бы вы, господин Вергинский, вдруг стали счастливы, то вы бы отложили гражданский подвиг, который считали бы своим долгом и обязанностью? - Н-нет, не отложил бы. - Вот знайте же, что Шатов считает свой донос гражданским долгом. К тому же не вижу никакого счастья, что жена после 3 лет пришла к нему родить чужого ребенка. - Верховенский желал крови, убийства и не хотел отступать. - Но доноса никто не видел. - Шигалев тоже вступился за Ивана. - Это глупость, господа. На честном слове рисковать общим делом? Никто из вас не имеет права оставить дело. - Я ухожу. Это противоречит моей программе. - Шигалев без каких-либо объяснений ушел. По сигналу Липутина Шатов и Эркель пришли в назначенное место, в шахту. - Здесь я его закапал. - Шатушка встал на место, где была машина. - Все? Я свободен? - Ивана Павловича резко схватили два человека не давая ему и шагу сделать. Вышел Верховенский с пистолетом. - Так нельзя! - Шатов пытался выбраться, но не мог. Один выстрел. Одно тело и одна оборванная человеческая жизнь. - Связать и выкинуть в реку. Теперь мы разойдемся. - жестокий нигилист переступил через труп и ушел из леса будто ничего и не было оставляя грязную работу обществу. Петя шел счастливый, будто с чистой душой, по холодной одинокой улице на ходу снимая пиджак, перчатки, оставаясь лишь в том, в чем был со мной на озере. - Никто не донесет, не посмеют. Экая дрянь народ! - мужчина был в экстазе от работы, пустился в танец прямо по улице.