кола без сахара

      на следующую вечеринку приходит с трудом.       на этот раз сборище он действительно называет про себя вечеринкой и даже удивляется тому, как легко это слово сорвалось с губ, когда предупреждал родителей. конечно, тсукишима кей хоть и полный ублюдок, но не будет же он расстраивать мать?       и вот он стоит на пороге, мнется так нерешительно, словно дверь не дверь, а стена мария, а за ней — полчища титанов, которые так и норовят засунуть тебя в свою глотку. отойти от прошлого раза оказалось сложнее, чем он думал. вроде бы простой разговор, а столько всего переворошил, что сейчас внутреннее состояние кея было похоже на пруд, со дна которого подняли весь ил. вот так, будучи целиком и полностью вывернутым наизнанку, чувствуя как ссыхаются внутренности, он все равно пришел. а как он мог не придти?        в психологии есть прием для преодоления травмы, суть которого заключается в том, что пациента насильно заново погружают в те же условия, заставляя его пережить травмирующую ситуацию заново. подобный способ поможет пережить все чувства и эмоции заново, и понять какие из них на момент травмы оказались заблокированными. при этом нет гарантий, что человеку это может помочь, потому что травма может быть еще свежа, а значит, такая терапия будет больше похожа на ковыряние в свежей ране.       работает ли это в пользу пациента?       для этого нужно соблюсти несколько условий.       во-первых, чаще всего заблокированных чувств оказывается достаточно большое количество, а значит, историю придется рассказывать снова и снова, чтобы вывести каждое на чистую воду. рассказывать можешь и в сотый раз, а больно будет все равно как в первый.        делает глубокий вдох и входит в задымленное помещение, сразу же выкручивая громкость в наушниках на максимум, только вот все равно громкие голоса слышны почти на грани восприятия. кей старается не смотреть по сторонам, не искать глазами ленивую ухмылку, но буквально чувствует ее на своем позвоночнике, когда направляется прямо на кухню.        во-вторых, очень важно, чтобы рядом был человек, который сможет поддержать и поможет прочувствовать все эмоции заново. у кея сложности возникли еще на первом пункте, что уж говорить о втором, если у него из друзей только постоянная мятая пачка ментоловых сигарет и банка колы без сахара.        вроде старается не смотреть, а на периферии все равно видит эти черные волосы, обладатель которых притаился в самом темном углу, словно хищник, выслеживающий свою добычу. он усмехается и поднимает вверх два пальца, приветствуя кея, а тот только быстрей плещет алкашку в стакан и уходит наверх, игнорируя странного парня, которому только вчера излил душу.       вообще можно и не рассказывать травмирующую историю кому-то, ведь всегда есть веревка и мыло ручка и лист бумаги, который вытерпит все. этот способ даже лучше, потому что помогает фиксировать все чувства практически сразу же, да и всегда можно заново все написанное прочитать и что-то добавить, если вдруг из памяти вынырнет еще одна подробность. отделяя чувства одно от другого, можно наконец-то понять, что было предпосылкой, что их вызвало, а психологи обещают еще и избавление от чувства неясной тревоги и обретение внутренней опоры. что за бред?       наверху гораздо тише. слышен только одинокий скрип кровати в дальней комнате, отголоски музыки с первого этажа и что-то похожее на стоны. кей сосредотачивается на музыке в наушниках, от которой уже барабанные перепонки грозятся лопнуть, и делает глоток. отвратное пойло, но с колой все куда лучше.        самое главное, что советуют психологи, — отделить прошлое от настоящего. говорят какой-то бред типа если у вас хватило сил пережить ту ситуацию тогда, то и сейчас справитесь. как же ему хочется въебать тем, кто раздает эти советы. не так все работает. последствия болезни чаще всего тяжелей самой болезни, а переживание травмы похоже на гангрену на ноге, которую давно уже пора ампутировать, вот только и ноги боишься лишиться, и боль от операции кажется невозможной.       теперь стоит на балконе. так зачем он продолжает приходить сюда из раза в раз? чтобы как можно меньше времени проводить дома, в душной клетке серых стен — свидетелей его страданий? или это медленный способ самоубийства, такой мучительный, что уже буквально молишь харона перевезти тебя через чертову реку стикс, а он только хрипло смеется в лицо и продолжает смотреть как ты корчишься у его ног?        — потерял голос, пытаясь убедить тебя в том, что он у меня есть, — шепчет, а сам вспоминает как отскакивали крики от стен детской и казалось, что это кричат цветные динозавры, нарисованные на обоях, но их голоса были так похожи на его собственный крик.        холодно и промозгло, кончики пальцев леденеют, когда подносит дрожащую сигарету к губам и смотрит вниз, хотя стоило бы смотреть на небо и звезды. тетсуро стоит на крыльце и почему-то громко смеется. кей должен почувствовать хоть что-то кроме холода и изнывающей пустоты, но не чувствует ничего кроме тесноты в штанах, когда видит как куроо медленно проводит ладонью по шее и зарывается пальцами в своих волосах цвета ночного неба.       подводя итог всем советам психологов, оказывается, что тсукишиме кею нужна реальная помощь психиатра, но никак не крепкое плечо тетсуро, не издающего ни звука, только гипнотизирующего своими неземными глазами. вот только разве объяснишь, почему люди, не умеющие плавать, бросаются с моста вслед за утопающими?        кей намеренно громко прокашливается и равнодушно встречает улыбку тетсуро, который запрокидывает голову, чтобы посмотреть на луну. парень внизу снова поднимает руку для приветствия, скорее всего, ради самого себя, потому что и не надеется, что блондин ответит. но тсукишима едва заметно кивает, а вот на лице куроо уж слишком ярко загорается улыбка.        он что-то говорит, а кей притворяется, что не слышит, хотя звук выключил еще в тот момент, когда только ступил на балкон, сложно ведь не заметить куроо тетсуро, такого громкого и сияющего. лениво стягивает наушники, изо всех сил делая вид как ему это осточертело, а сам до боли в костяшках цепляется в железные прутья балкона.        — как твой нос? — повторяет куроо, а сам усмехается про себя, ведь и сам видит нелепо налепленный на нос пластырь. в мыслях только одно слово — милашка.        — вроде дышу, — нехотя отзывается и понимает, как все это нелогично и глупо.       ладно, в том, чтобы отделить прошлое от настоящего, действительно есть какой-то смысл. только вот как это сделать? кола всегда пахла колой, даже если была без сахара, совсем как тогда, когда акитеру кидал стеклянную бутылку в спину, а кей выпивал до дна сладкий напиток. «за все нужно платить», — говорит старший брат с такой ласковой улыбкой на лице, а в качестве платы требует боли, да так много, что невозможно ею упиться. ментоловые сигареты все так же неприятно царапали горло холодком, как в тот вечер, когда акитеру выкурил с ним его первую, а потом затушил тлеющий окурок о его плечо. все остается таким же, как раньше. боль иногда все так же дает о себе знать, выкручивая тело в дугу во время ночных кошмаров, он снова плачет в подушку, как когда ему было пять и дальше до четырнадцати.        прошлое сложно отделить от настоящего, если ничего не меняется, а менять ничего и не хотелось, может только вкус колы без сахара на тепло тела другого человека?        — а ива-чан уже пожалел о вчерашнем вечере, — смеется внизу обладатель глаз, в которых сейчас отражалась луна, — теперь он не может играть.       на это тсукишиме нечего ответить. он докуривает вторую под пристальным наблюдением тетсуро, допивает содержимое стакана и молча уходит с балкона. второй этаж теперь кажется на удивление тихим и пустым, слегка поежившись, кей спускается вниз. он смотрит прямо перед собой, стараясь незаметно оглядеться по сторонам и заметить знакомую макушку со взъерошенными волосами цвета свежего асфальта, наверняка они были такими же теплыми как дорога в теплый летний вечер, но ничего не видит. вот ему кивает тот самый, с чьим кулаком познакомился его нос вчера, на его лице — легкая ухмылка, а кулак перемотан бинтом.        кей выходит из чужого дома. а зачем он приходил?