the taste of gravel in the mouth // вкус гравия во рту

Кас помалкивает, собирая вещи следующим утром, и так смотрит на Дина, как будто хочет что-то сказать, но так ничего и не говорит. Они грузят машину вместе, и Дин сдает ключ, пока Кас ждет снаружи. Дин все утро чувствует себя немножко пьяным под грузом, висящим над ним, грузом, который не могут поднять даже две чашки кофе. До Уайтфиша больше дня езды. С правильными таблетками и, наверное, еще целым ведром кофе Дин смог бы, но мысль о том, что таблетки будут в машине, где Кас может их найти, заставляет его желудок сжаться. В некоторые дни сложно даже вспомнить, что кризис был предотвращен. Апокалипсис, Которого Не Было. Той реальности никогда не существовало и никогда не случится. Дин запускает руку в волосы. Господи помилуй, насколько его жизнь ебанута. - Вот, – Дин бросает Касу ключи после завтрака. Кас ловит их одной рукой и моргает. - Ты уверен? – спрашивает он. - Ага, – говорит Дин. – Я бы поспал. Только не убей нас. - Хорошо, – говорит Кас неуверенно. – Куда мы едем? Дин собирается открыть пассажирскую дверь, но останавливается. - Уайтфиш, Монтана. - Хижина? – спрашивает Кас. Дин кивает и показывает пальцем. - Просто едь в том направлении. Останавливайся, когда захочешь отдохнуть или поменяться. Он залезает на пассажирское кресло и копается в бардачке, пока не находит старые темные очки. Кас садится за руль и заводит двигатель, поправляя боковое зеркало, прежде чем развернуться на месте и выехать с парковки. Дин засыпает с солнцем на лице под звуки Zeppelin II, тихо играющие сквозь динамики.

///

Клинок в его руке. Он покрыт кровью – его руки покрыты кровью. Он должен дрожать – его рука должна дрожать – но он спокоен. Все тихо. Снаружи, внутри, в его голове, в клетке его груди. Демоны – тела, которыми они овладевают, – их сердца еще бьются. Они все еще живы. Эти люди внутри – царапают стены себя, кричат, колотят кулаками, пытаясь спастись, пытаясь вытащить эту тварь, это черное облако зла наружу. Дин не живой. Дин мертв. Дин умер несколько месяцев назад. Демон внутри него – это он сам. Кто-то говорит, «Дин». Кто-то говорит, «Дин», как будто пытается вытащить его из озера, не дать ему утонуть, выволочь его на берег. Дин чувствует веревку на запястьях, но он ее рвет. Он разбивает дьявольскую ловушку под ногами, потому что он – он сильнее. Это дерьмо на него просто не действует. Его рука горит. Кас говорит, «Дин». Его глаза огромные, грустные, такие голубые голубые голубые. На нем нет одежды – или есть, но они – Дин тянет руку под его плащ, чувствует его кожу, горячую, и отодвигает ткань – кожа, кожа Каса – и берет в руку клинок, и вставляет его внутрь. Кас просто – он просто хватает ртом воздух и прижимается ближе, горячее дыхание на его шее, горячая горячая горячая кожа скользит по его коже, и голубые голубые голубые глаза сияют – блядь, сияют. Все слишком яркое, и Кас говорит снова, «Дин!» Дин просыпается рывком; его колено ударяет по приборной панели с глухим стуком, ремень безопасности вгрызается в грудь. Он тянет его, отщелкивает, цепляется за дверную ручку; желудок раскачивается, в голове стучит. - Дин, – Кас смотрит на него, побледнев. – Хорошо, просто– подожди секунду– Машина почти останавливается к тому моменту, когда Дину удается открыть дверь и вывалиться на обочину дороги. Он падает на ладони и колени и тошнит в траву; грязь забивается под ногти и пачкает джинсы. Кас стоит позади в ожидании. После еще нескольких рвотных позывов из Дина больше ничего не выходит, и он откидывается назад, держа голову между колен, жадно глотая воздух и стирая пот со лба. Его руки трясутся. - Дин? – начинает Кас. - Не надо, – предупреждает его Дин. - Хорошо, – говорит Кас. И продолжает ждать. Он ждет так долго, сколько требуется Дину, чтобы собраться с силами, оттолкнуться от земли и вернуться в машину. Кас снова садится за руль и тянет руку, чтобы включить зажигание. Он медлит немного, а потом его кисти рук падают на колени. - Со мной все в порядке, Кас, – говорит Дин. Для него это как шестое чувство теперь – предугадывание того, когда люди собираются спросить его, в порядке ли он. Чувство, как будто волоски на шее встают дыбом, или типа того. - Нет, это неправда, – говорит Кас. Дин посмеивается. Забавно. - Черт, ну ты просто нечто. Кас хмурится. - Что это должно значить? - Ну, кто бы говорил, – Дин показывает на него. Кас неловко ерзает в кресле. - Я привыкаю, – говорит он. – Просто нужно немножко времени. - Это было пиздец, как тупо. Ты же понимаешь это, правда? – спрашивает Дин. - Дин– - Я не просил тебя меня спасать! – говорит Дин. – Черт побери, Кас, ты же мог умереть. - Ну, я не умер, – говорит Кас; его голос пугающе спокойный, хотя руки сжимаются на коленях, костяшки становятся белыми. – Это была небольшая цена за твою человечность. И я бы сделал так снова, не думая ни секунды. - Небольшая– Кас, Господи Иисусе. – Дин снова чувствует, как его желудок переворачивается. Он ударяет головой по спинке кресла. – Ты– У тебя был выход. Ты мог исправить все это дерьмо. Ты мог получить назад все твои силы, твои крылья – все разом. На минуту, Кас ничего не говорит. Когда он заговаривает, его голос звенит, резко и угрожающе. - Ты злишься, что я больше не ангел, – говорит он. - Не превращай это в ебучую гонку вооружений, потому что все не так, – Дин сверлит его взглядом. - Тогда как? – срывается Кас. - Еб твою– У тебя был выход! – кричит Дин. – У тебя был выход, и ты им не воспользовался! - Нет, у меня был выбор, – говорит Кас. – И я выбрал тебя. - Ага, – говорит Дин. – Вот это я и имею в виду. Ты выбрал неправильно. На щеке Каса играет желвак. - Ну, а я так не думаю. Дин выдыхает и отводит взгляд, поворачивается к нему спиной, вжимаясь в дверь. Кас включает зажигание и переключает коробку передач на полную скорость. Они продолжают двигаться дальше.

///

Кас заезжает на заправку несколько часов спустя и бросает ключи Дину на колени, не говоря ни слова. Дин наблюдает, как тот заходит в магазин, дает себе пару минут, чтобы собрать всю свою энергию в кулак, и выходит из машины. Он потягивается, хрустит шеей и начинает заливать бензин в бак. Когда Дин заходит внутрь, чтобы оплатить, Кас стоит у холодильника в дальней части магазина. Дин покупает заодно жвачку и Сникерс, бросая чуваку за кассой быструю улыбку, потом обходит стойку с чипсами и становится рядом с Касом. - Я собирался купить тебе воды, – Кас не смотрит на него. – Но производителей слишком много, и я не знаю, какая тебе понравится. Дин ничего не отвечает, и Кас продолжает. - Я никогда не пойму, почему их так много, – говорит он. – Это же просто вода. Дин лезет рукой в карман и достает оттуда Сникерс. Кас пялится на него так, как будто никогда в своей жизни не видел чертову шоколадку. - Купил для тебя, – говорит Дин. Кас берет Сникерс, соприкасаясь с Дином пальцами, поднимает голову и снова смотрит ему в глаза. Дин кивает и открывает дверь холодильника, хватая две бутылки воды – ближайшие, потому что ему наплевать, что написано на этикетке, или о какой фигне там говорил Кас, – и относит их на кассу. Фергус-Фоллс, Миннесота Как только они доезжают до мотеля в Миннесоте, Дин первым идет в душ, даже не спрашивая. Он почти засыпает на кафеле; вода льется дождем на его кожу, слишком-нежно, почти граничаще с недостаточно-горячо. Его кожа чешется изнутри, кажется слишком плотной, и наконец-то у него есть десять минут на себя, но усталость так тяжела в его костях, что он еле-еле может поднять руки, чтобы вымыть голову. Он чистит зубы, надевает одежду для сна и падает лицом в кровать. Он переворачивается минуту спустя, чтобы обнаружить на себе взгляд Каса. - Все еще стремно, Кас, – говорит он, но эмоций в сказанном нет. - Ты упоминал, – говорит Кас. Потом кладет кучу мелочи на прикроватный столик. Дин смотрит на мелочь, и Кас показывает на кровать. – Для... жужжащей штуки. Дин даже не знал, что в этом мотеле есть «Волшебные пальчики». - Круто, – улыбается он. Он перекатывается на спину и бросает монетки себе на грудь, пересчитывая их. Хватит на несколько заходов – хотя, скорее всего, так долго он и не протянет, не отключившись. Вот только Кас не встает и не идет в душ, как ожидалось. Он ничего особенно не делает, просто сидит, повернувшись к Дину боком, и не то, чтобы смотрит на него... но и не то, чтобы не смотрит. Может быть, Дин должен извиниться. За то, что было раньше. Он играет с монеткой, катая ее между пальцев. - Спасибо тебе, – неожиданно говорит Кас, тихо, и наконец-то смотрит на него. Дин прекращает катать монетку. - За что? – спрашивает он. Кас нерешительно пожимает плечами. - Не знаю – за все, наверное. Что ты не вышвырнул меня, после того, как– после. Что не оставил меня на обочине дороги где-нибудь, хотя мог. - Чувак, – Дин хмурится. – Я бы так не сделал. Кас улыбается – скорее себе, чем Дину. - Я бы понял, если бы ты так поступил, – говорит он. Дин садится, мелочь сползает с его груди на желудок. Он собирается поспорить, собирается что-то сказать, но Кас останавливает его и говорит: - Тебе некомфортно со мной. Так, ну ладно, вот это– это больше не круто. Дин трет глаза. - Слушай... - Все в порядке, Дин, – говорит Кас. – Я ничего у тебя не попрошу. У Дина ноет в груди, потому что это– это совсем не о том. - Кас... Кас слишком, блядь, спокоен. Он не паникует, он все еще, черт побери, здесь, после всего, что они пережили, и теперь еще и с этим – этим говном поверх всего остального. Кас просто смотрит на него, мягко, нежно. Он теребит нижнюю губу, и пальцы Дина хватаются за одеяло, крепко держат его, держатся – держатся хотя бы за что-то. Он просто– он больше ничего не понимает. В конце концов, Кас поднимается с кровати и показывает в сторону ванной комнаты. - Я пойду помоюсь, – говорит он. - Да, – говорит Дин. – Эм. Спасибо. За мелочь. Кас просто кивает и покидает комнату. Спустя минуту включается душ. Дин встает с кровати, отодвигая монетки, хватает куртку и выходит наружу. Ночь теплая, звезды закрыты облаками. Дин вытаскивает из кармана телефон и вертит его в руках, начинает печатать Сэму смс-ку, потом удаляет, потом снова печатает, потом снова удаляет. Жалкое зрелище, просто, блядь, душераздирающее. Дин смотрит на машину, на ее багажник, и вертит в руках ключи. Потом он поворачивается и идет назад, как раз к тому моменту, когда Кас выходит из ванной. - Все в порядке? – спрашивает тот. - Эм, да, – Дин поднимает телефон. – Хотел Сэму набрать, но, он, типа, спит. Кас просто кивает, сваливая влажные вещи в мешок, вытаскивая со дна свою книгу. Дин собирает мелочь с кровати и снова растягивается на ней, запихивает часть монет в механизм и нажимает кнопку, из-за чего кровать начинает трясти до усрачки. Дин смотрит в потолок. Вот, ради чего Кас отказался от Рая: ради жирной еды в закусочных, ради номеров в отстойных мотелях с таким же отстойным кабельным, ради длинных поездок в машине, проведенных в полной тишине, не считая все тех же шести кассет, проигрываемых снова и снова, и ради выгоревшей оболочки от человека, неспособного теперь даже на разговоры; которого Кас считает, что должен благодарить за то, что он не вышвырнул его жопу на шоссе, как будто Дин – какой-то гребаный святой. Кровать тормозит и останавливается. Дин и не думает класть в нее больше монет.