the taste of gravel in the mouth // вкус гравия во рту

- Ты уверен, что хочешь постирать все вместе? – спрашивает Кас. Дин выхватывает кучу одежды из его рук и запихивает ее в стиральную машину. - Как будто ты уже не носишь мои вещи, – говорит он. Кас смотрит на него, и Дин вздыхает. – Так дешевле, если мы используем только одну стиралку. - Хорошо, – говорит Кас и замолкает. Он засыпает в машину стиральный порошок и дает Дину выбрать настройки. Дин кормит машину монетами, начиная стирку, бросает сумку на крышку, отходит к ближайшему креслу и падает на него. Кас следует за ним, садится и складывает руки на коленях. Дину нечем заняться, так что он оглядывается. Единственные другие посетители здесь – девушка с огромными наушниками, женщина постарше, читающая журнал со сплетнями, и парень, который заходит внутрь, неся нечто, похожее на кучу рабочей одежды. Дин смотрит, как тот кладет вещи в ближайшую стиральную машину. Парень ловит его взгляд, и Дин ерзает на кресле, смотря в сторону – на Каса, который занят наблюдением за стиралкой. Потом парень хватает свою корзинку и идет к автомату со стиральным порошком, касаясь колена Дина, когда проходит мимо. Дин наклоняется вперед посмотреть, и только потом понимает, что он делает, прочищает горло и выпрямляется в кресле, смотря мельком на женщину за прилавком. Она пялится на них настороженно, как будто они собираются растащить чье-то грязное бельишко на сувениры. Парень снова смотрит на него и поднимает бровь. Дин чувствует, как у него чешутся пальцы, как что-то оживает в основании его позвоночника. Он никогда больше – не с того времени. Может быть, это не считается. Но тогда все, чем он занимался, когда – когда он был болен – должно считаться. Женщина за прилавком прочищает горло, и Дин почти что выпрыгивает из кресла. Он медленно выдыхает и трет глаза, щиплет переносицу. Это все она – эта поездка, от этого ему не сидится на месте. Это все долгие переезды, это все прачечные, которые всегда пахнули слишком химически чисто, даже раньше, просто теперь все намного хуже. Они внутри всего лишь минут десять, но он уже чувствует, как пот проступает на лбу и на задней части шеи, как желудок неприятно сжимается. Не говоря ни слова, он встает с кресла и выходит наружу, мимо парня, который его разглядывает, мимо женщины за прилавком. Он бредет к углу здания и прислоняется лбом к стене, закрывая глаза. Это все стиральный порошок, или типа того. Это все слишком. Он слишком устал или выпил слишком много кофе. Он слышит шаги позади. Затем: - Дин? Дин не двигается, и Кас подходит к нему вплотную, нависая над его плечом. - Ты бледный, – говорит Кас. - Ага, – Дин запускает руку в волосы. – Прости. Краешком глаза Дин видит, как Кас наклоняет голову. - За что? - За то, что ушел, – говорит Дин. – Не знаю. Кас кладет руку на его плечо и перемещается так, чтобы встать перед ним. Мышцы Дина начинают расслабляться, дыхание становится тише. Кас ничего не говорит, просто присматривает за ним, держа на нем свою руку; устойчивый, прочный вес, на который Дин может опереться, если захочет. Дин опирается на него. Кас мягко сжимает его плечо, придерживая его, и голова Дина начинает проясняться.

///

Путь до Уайтфиша долгий. Они заправляют бак и покупают снэки и сэндвичи в дорогу. Дин покупает Касу темные очки, потому что тот, по всей видимости, потерял свои в какой-то момент. Он берет огромные, мудацки-выглядящие – пародию на те, какие бы носила какая-нибудь рок-звезда, – и смеется сильнее, чем он когда-либо смеялся за долгое время, когда Кас их надевает. - Мне они нравятся, – говорит Кас. - Еще бы, – говорит Дин. Очки надеты на Касе все время, пока тот ведет машину. Несколько часов спустя солнце садится за стену из облаков, и Кас сворачивает к парку, чтобы они могли поесть прежде, чем начнется дождь. Они раскладывают еду на столе для пикника; Кас вытаскивает помидоры из сэндвича, наблюдая за тем, как мужчина бросает палку собаке, как собака бросается за ней и приносит обратно, и так каждый раз. Дин смотрит на Каса. Это так странно, что Кас – снова человек. Кас, который поедает сэндвичи и вытаскивает из них помидоры, который спит, свернувшись калачиком, на пассажирском кресле, который носит старые диновы футболки с логотипами групп и спортивные штаны. Это странно – не потому, что Кас плох во всем этом, а потому, что он неплох. Он хорошо справляется, хотя и не должен. - А ты, эм– ты все еще с кем-нибудь говоришь? – спрашивает Дин, закончив свой сэндвич. Поднявшийся ветер разбрасывает по столу кусочки салата. Кас не смотрит на него, все еще наблюдая за собакой. - С кем-нибудь – это с кем? - Ну, знаешь, – Дин пожимает плечами, собирая салат и складывая его в обертку от сэндвича. – С кем-нибудь наверху? - Нет, – тихо говорит Кас. Он оборачивается, перемещаясь на скамейке так, чтобы повернуться лицом к Дину. Их колени стукаются под столом. Дин вертит в руках обертку, и Кас говорит: - Я был отрезан от Рая, когда отказался от благодати. Единственный способ поговорить с кем-нибудь – если кто-то спустится сюда. - Точно, – говорит Дин. – И в Раю не ловят телефоны. - Да, – соглашается Кас. – В Раю телефоны не ловят. Дин минуту наблюдает за собакой. - Ты скучаешь? – спрашивает он. Кас продолжает молчать, и Дин снова смотрит на него. Кас медленно вздыхает, затем отводит взгляд. Он убирает за собой со стола, собирает свои вещи и уходит в сторону машины.

///

Вот, ради чего Кас отказался от Рая: ради отстойных сэндвичей с заправки, в которых слишком много помидоров, ради стола для пикника, который наверняка оставил в нем кучу заноз, и ради бездушного мудака вместо лучшего друга.