Ночь охотника

      Димач был азартен по характеру, слабость эту за собой он знал, и в худшие моменты жизни проклинал себя за нее. Впрочем, в лучшие – за нее же и хвалил. А хитрый взгляд молодого владетеля, явственно говоривший о том, что он сомневается в удаче Дима, всколыхнул его душу. Чуть ли не до оскорбления. Дим уже знал, что в других землях способности луатичей находить общий язык с лошадьми считались сказочными. И во многом, конечно, были сильно преувеличены. Так, например, в своих странствиях он узнал, что он, оказывается, умеет ржать по-лошадиному так, чтобы лошади его понимали. А в другом городе его убеждали, что лошади, живущие в Луате, умеют говорить по-человечьи. Когда же Дим спросил, почему лошади луатской породы, живущие в других странах, утрачивают эту способность, ему тут же ответили, что-де в его стране все лошади обретают возможность говорить. То ли воздух у них там такой, то ли трава такая… Дим в итоге признался, что трава. Это было проще, чем разубеждать страстно верящих в сказку слушателей. Да и, скажем честно, он вообще любил приврать ради красного словца, когда рассказывал свои многочисленные байки. А потому и сам с недоверием относился к тому, что рассказывают другие.       Вот взять того коня. Является он только по ночам усталым охотникам, да влюбленным, которые сбегают в поля, чтобы покувыркаться в свежескошенном сене в свое удовольствие. Сказка? Сказка. Поживи Дим здесь еще месяцок-другой, и сам бы начал рассказывать, как видел этого коня. И со всеми подробностями бы описал, и очень натурально посокрушался бы, что снятые штаны стреножили его и помешали поймать этого красавца и сесть на него. А почему штаны были сняты? Да потому что валялся на сене с одной девкой… или с другой… В общем, с какой-то из двадцати или двадцати пяти, которые у него тут были. И что вы делаете такие удивленные глаза? Вы не верите в двадцать пять девок или в вороного коня? Что вы, что вы! Все чистая правда. Димач никогда не врет!       Именно так он и стал бы говорить за кружкой пива на следующей ярмарке в конце лета. Если бы не услышал сейчас предложение владетеля Альгера и не увидел хитрый блеск в его глазах. Неспроста молодой господин назначил такую цену. Оно, конечно, можно было бы подумать, что господин считает коня сказкой и потому предлагает столь щедрую награду. Только димово чутье ясно говорило ему: конь этот есть. И поймать его будет непросто. Ну, это господин Альгер так думает, что непросто. А на самом деле он и не подозревает, на что способны настоящие, несказочныелуатичи. И вряд ли у него в конюшнях есть конь, которого он не смог бы покорить. А то, что конь будет из конюшни владетеля, Дим даже не сомневался. Потому что не верил в чужие сказки.       Так он рассуждал, едучи в поля на своей рыженькой луатской кобылке, с которой обошел уже чуть ли не полмира. Она не блистала ни умом, ни статью, но Дим почему-то прикипел к ней сердцем и не расставался с ней. Хотя у него и была возможность сменить ее на резвого жеребца гитсовской породы, вороного с нарядными белыми отметинами, или на вийскую серую кобылу с именем Летящая, которому она полностью соответствовала. Но старая испытанная подруга Рыжа неизменно оказывалась для него роднее. И она в ответ служила ему верой и правдой.              Ночь в этот раз выдалась не черная, а очень даже светлая – и месяц, и звезды светили, что есть мочи. Как будто сами хотели понаблюдать за поимкой чудо-коня. Дим ехал неспеша, покусывая стебелек, и гадал, ждать коня или не ждать. Ежели конь был волшебным, то эта ночь явно была не для него. А ежели конь будет подослан владетелем… Дим поморщился. Поймать-то он его поймает. Да только что он после этого будет делать сразу с двумя лошадьми? И Рыжа ему дорога. И от выигрыша он отказываться не собирается. А прокормить обоих ему, работающему простым конюхом, даже не главным, при постоялом дворе, будет ой как непросто. И ездить на обеих сразу ему некуда… Да и продать жалко, ведь если у владетеля в конюшне все лошади как та белоснежная кобыла, то как от такого сокровища отказаться, даже не попользовавшись?       Поглощенный этими невеселыми думами, но не собирающийся сдаваться Дим не сразу и заметил, как тот, на кого он охотился, появился на холме. Он сначала почувствовал, как напряглась под ним Рыжа, и только потом посмотрел в сторону, куда были повернуты ее уши.       И обомлел.       Четко вырисовываясь на фоне звездного неба, на вершине холма стоял вороной конь. И могло показаться, что это и вправду порождение вечной тьмы, выступившее на землю с небес. Длинная грива и хвост его чуть трепетали от легкого ветра, и издалека казалось, что вокруг коня разливается некое марево.       – Рыжа, ты видишь то же, что и я? – поинтересовался Дим. Кобыла дернула ухом в его сторону и тут же снова повернула его в сторону вороного коня.       Дим тронул ее пятками, заставляя перейти в рысь и приблизиться к холму.       Конь повернул голову в их сторону и некоторое время внимательно смотрел. А потом вдруг, игриво взбрыкнув, сорвался с места. Дим тут же пришпорил кобылу, заставляя припустить карьером. Несмотря на свои небольшие размеры, скакать Рыжа могла очень быстро, да и любила это дело. Надолго ее, конечно, не хватит, но Дим надеялся, что сумеет догнать коня на расстояние броска аркана довольно быстро. Конь был и правда крупный, хотя до вереберских ему действительно было далеко. И легконогая кобыла, хоть и со всадником на спине, довольно быстро стала его нагонять.       Придерживая повод одной рукой, в другую Дим взял петлю. Примерился. Кинул.       Конь словно почуял опасность и сделал в этот миг мощный рывок вперед. И петля лишь скользнула по его спине.       Дим с досады выругался и еще пришпорил бедную Рыжу, подбирая на ходу веревку и примериваясь для нового броска.       Три раза он кидал петлю, и три раза конь уходил от нее, избегая пленения в самый последний момент, прыгая то вперед, то вбок.       Вслед за конем они вылетели на крутой берег реки, и Дим возликовал. Старания несчастной кобылы, взмыленной, но не сбавившей скорость, будут вознаграждены! Конь скакал по самому обрыву, а Дим повел Рыжу чуть поодаль, перекрывая коню пути к отступлению. Не будет же конь, спасаясь от петли, прыгать с обрыва? Лошади вообще не глупы, а этот конь, судя по всему, был особенно умен.       Однако конь прыгнул. Петля шлепнулась на землю. И лишь роскошный черный хвост мелькнул над обрывом.       Дим затянул поводья, останавливая запыхавшуюся Рыжу, и скатился кубарем на землю. Когда он подбежал к месту прыжка коня и глянул вниз, то увидел только ровную речную гладь. И никаких следов разбившегося животного. Впрочем, при свете месяца и звезд много чего не разглядишь, и Дим подумал, бросив взгляд на высившуюся ниже по течению громаду замка, что завтра река вынесет его добычу прямо владетелю Альгеру в руки. Ну, а ему останется только прийти повиниться, что не смог поймать коня совсем чуть-чуть.       – Надеюсь только, это был не самый любимый конь владетеля… – сказал он Рыже, подбирая ее повод и ослабляя подпруги, чтобы верная кобыла смогла наконец продышаться.              На следующий день Дим ходил весь смурной. Разумеется, когда он возвращался в село на рассвете, ведя в поводу Рыжу, его встречало множество любопытных глаз. И за день все жители села нашли предлог, чтобы зайти в трактир при постоялом дворе «Мару-охотник», и в разговоре невзначай поинтересоваться, а не ходил ли конюх Димач на охоту этой ночью? Давтис, хозяин сего заведения, первым выпытавший у Дима историю с охотой на коня, всем все рассказывал, даже почти не привирая от себя. Но в результате все равно к вечеру все были уверены, что конь этот как соткался из ночной тьмы, так в ночную тьму и превратился, прыгнув с обрыва. И Дим после пятой кружки пива, проставленной ему восхищенными сельчанами, уже и сам поверил в это. Тем более что местные парни, резво сгоняв на реку, труп коня в ней не обнаружили.       Дим недоуменно скреб затылок, принимал поздравления за проявленную ловкость и решал, являться ли в замок владетеля с повинной или все же поверить в сказки?       Владетель разрешил его сомнения сам, приехав на другой день в село. Видимо, до него дошел слух о ночном приключении Дима, и любопытство оказалось сильнее предрассудков, запрещающих благородному человеку самому являться к простолюдинам. Он приехал с небольшой свитой и на той же белоснежной кобыле, привлекшей уже внимание Дима своей красотой, а теперь еще вызвавшей и зависть – ноги у нее были подлиннее, чем у Рыжи, а силы в ней было не меньше, а стало быть, скачи он на ней, он бы сумел докинуть аркан до шеи коня…       Дим как раз закончил выгребать навоз из стойл и вышел во двор, вытирая вымытые руки, когда владетель Альгер проезжал мимо по улице и, увидев конюха, очень натурально изобразил удивление, словно только что вспомнил о его существовании.       – Эй, парень! – окликнул он, и Дим подошел и поклонился. – Помнится мне, на ярмарке ты обещал доставить в мои конюшни сказочного коня, черного, словно самая темная ночь.       – Обещал, – согласился Дим.       – И что же? Ходил ли ты на охоту? Видел ли ты этого коня?       – Ходил. И видел, – ответил Дим.       – И как? – с живым любопытством спросил владетель, опираясь руками о высокую переднюю луку седла. – Он действительно такой, как его описывают легенды?       – И такой и не такой, – ответил Дим, все еще не понимая, как же вести себя с этим господином. – Черный как ночь и красивый – это да. А вот огромный и страшный – неправда все. Обычный жеребец, похожий на тимесскую породу. Ваша кобыла ведь тоже к этой породе относится?       Владетель задумчиво похлопал лошадь по шее и кивнул.       – А ты действительно разбираешься в лошадях, луатич, – сказал он.       – У меня это в крови, – ответил Дим.       – И что ж ты его не поймал, луатич, коли разглядел так близко, что смог узнать породу? – поинтересовался владетель, возвращаясь к привычному снисходительному тону.       – Я его почти поймал, – опустив глаза долу, произнес Дим. – Но в тот момент, когда моя веревка должна была затянуться вокруг его шеи, он прыгнул с обрыва в реку.       – И что же ты не прыгнул за ним? – удивился владетель.       – Что толку прыгать за мертвой лошадью? Ни одна лошадь не выжила бы после такого прыжка.       – Ты уверен?       Дим поднял голову, чтобы сказать, что уверен, но натолкнулся на взгляд владетеля, пылающий таким торжеством, что Дим тут же почувствовал себя уязвленным.       – Я не раздаю награды за мертвых лошадей, – сказал владетель, не отводя глаз. – Как и за обыкновенных. А это же сказочный конь. Да?       – Я не верю в сказки, – неожиданно даже для себя ответил Дим. – Я верю только своим глазам. И если я увижу этого коня еще раз в этих землях, я его поймаю.       – А я верю в сказки, – так же неожиданно признался владетель, выпрямляясь в седле. – И я очень хочу, чтобы у меня в конюшне стоял сказочный конь. И я по-прежнему готов за него отдать любого другого.       – Я учту, ваша светлость, – склонил голову Дим.              Облокотившись на забор, он смотрел на удаляющуюся свиту владетеля и его ярко-красный плащ, изящными складками спадавший на круп кобыле. И думал, что же стоит за всем этим.       – Сколько ж у него вороных коней в конюшнях? – задумчиво пробормотал он.       – Ни одного, – так же тихо ответил неслышно подошедший трактирщик Давтис. – Он не держит у себя вороных лошадей. А если такие рождаются – то продает сразу, и за дорого. Спрос на них в других землях велик.       – У кого еще в округе могут быть такие кони?       – Таких больше никто не держит. Мы люди простые, нам попроще чего давай, так что если у кого и есть вороная кляча, то на сказочного коня она не потянет даже в полной темноте.       – Но он же должен днем где-то стоять?       – Поверь уже, Дим, что это сказочный конь, – Давтис похлопал его по спине и ушел в дом. А Дим так и стоял еще некоторое время, задумчиво глядя на дорогу, пока не вспомнил, что обычным лошадям, не сказочным, пора выдавать сено.       А ночью опять сел верхом на Рыжу и поехал в поля. Гоняться за таинственным конем, даже если он вдруг снова объявится, Дим не хотел. Он уже понял, что догнать его не сможет. А вот понаблюдать, посмотреть на повадки и проследить его путь было бы интересно.       Каково же было удивление Дима, когда конь появился на том же самом месте, и судя по очертаниям, это был тот же самый конь. Тот же постав головы, та же мощная грудь, те же изящные ноги, и грива с хвостом так же развевались от ветра.       – Дела… – выдохнул изумленный Дим. Рыжа, снова навострив уши в сторону коня, согласно всхрапнула.       Дим тронул ее пятками, чтобы не останавливалась. И неспешно стал приближаться к коню.       Конь посмотрел на него и переступил на месте, готовясь в любой момент ускакать. Рыжа тоже поднапряглась, готовая мчаться следом. Но у Дима были другие планы на эту ночь. Полурысью-полушагом он доехал до склона холма, на котором стоял конь. И тот, наконец-то, с громким ржанием сорвался с места и растворился в ночи. Дим еле удержал возжелавшую броситься следом Рыжу и направил ее наверх.       Там он слез и внимательно осмотрел примятую траву на месте, где стоял конь. Следы были самые настоящие, какие и должны оставаться от копыт огромного жеребца. Дим огляделся, запоминая место, чтобы вернуться сюда при свете дня и все как следует рассмотреть, а потом снова сел верхом и поехал вниз. Выбрав симпатичную полянку с сочной травой, он лег на землю и отпустил кобылу попастись, стреножив снятым поводом. Усталость, скопившаяся за день, не дала ему долго любоваться на звезды и поразмышлять над загадкой коня, и он уснул под аппетитное хрумканье кобылы над ухом. А проснулся от ее робкого гугуканья. Лошадь почуяла чужака.       Дим резко сел и огляделся. И почему-то даже почти не удивился, увидев на краю полянки большую черную тень.       Конь стоял неподвижно и внимательно их изучал. Рыжа тоже смотрела на него, не отрываясь, и снова гугукнула. Так лошади разговаривают с теми, кого знают. Дим перевел взгляд на коня. Тот все еще напряженно их разглядывал и молчал. Но стоило лишь Диму шевельнуться, подтягивая под себя ноги, конь мгновенно сорвался с места и исчез из виду.       Рыжа тут же забыла про него и вернулась к вкусной траве. А у Дима в голове созрел новый план.