Ночь охотника

      Утром Дим первым делом попросил у хозяина внеочередной выходной и снова уехал в поля, где и пропадал до заката. Вернувшись, завалился спать на всю ночь, а со следующей ночи взялся за выполнение своего плана.       Каждый вечер отныне он уходил со своей кобылой ночевать в поля, на присмотренное местечко, пользовавшееся любовью, как он выяснил, и у таинственного вороного коня. Дим не смог сдержать довольного смеха, когда обнаружил этот луг, почти под конец своего дневного путешествия.       «Должен же конь где-то пастись», – рассуждал он. А такой необычный конь абы какую траву есть не станет, но раз он в этих местах гуляет частенько, значит, где-то есть у него и самое любимое место. И Дим ездил по полям и принюхивался.       Они с Рыжей сошлись во мнении моментально. Она стала чаще тянуться к траве, и он почуял горьковато-сладкий запах, так приятный лошадиному нюху, разлившийся над наполовину вытоптанным лугом. Нет, здесь пасся не табун, определил Дим. Табун вытоптал бы и подъел больше. А вот одинокой лошади вполне под силу протоптать несколько тропок и выесть островки самой вкусной травы. Тогда Дим позволил Рыже некоторое время пожевать траву – в награду за проделанный путь, а после, когда стал ходить туда по ночам, она наелась от пуза, так что Дим даже подумал, не ограничить ли ее в корме днем, а то этот бочонок на ножках скоро перестанет бегать вообще… Впрочем, гоняться на ней за вороным конем он больше не собирался. План его заключался в другом.       В первую ночь, придя на луг и стреножив кобылу, Дим лег на землю, снова глядя в звездное небо и пытаясь заснуть. И снова его разбудило гугуканье лошади. Он сел как можно медленнее и осторожнее, чтобы сразу не вспугнуть пришедшее животное. Вороной красавец стоял на краю луга и смотрел на них. Как показалось Диму, с искренним удивлением.       – Привет! – сказал ему Дим. Он вообще-то не верил в то, что звери умеют понимать человечий язык, но говорить с ними любил иной раз больше, чем с людьми. – Не жадничай. Травы много, на всех хватит. Пусть кобыла поест вдоволь. А я тебя не трону.       Жеребец недоверчиво мотнул головой и ускакал. Впрочем, через некоторое время он появился снова на другом конце луга. И остался пастись там, то и дело поднимая голову и проверяя, на месте ли пришельцы? Не собираются ли они убираться отсюда или нападать на него? Но Дим лег обратно и снова попытался уснуть, а Рыжу, кроме вкусной травы, не интересовало ничего.       И так продолжалось несколько ночей: Дим приводил Рыжу на луг и оставлял пастись, а сам ложился спать. А вороной конь приходил и пасся в отдалении, каждый раз подходя к ним все ближе и ближе.       Один раз Дим проснулся от незнакомого похрапывания. Звуки, которые издает Рыжа, он уже выучил наизусть. А сейчас говорила другая лошадь, и совсем рядом. Дим резко подскочил спросонья. И тут же темная тень шарахнулась в сторону. Рядом, заржав, шарахнулась и встревоженная Рыжа, но спутанные ноги не позволили ей далеко убежать.       – Шшш… Спокойно, спокойно… – сказал ей Дим и оглянулся.       Месяц уже скрылся с небосклона, и было довольно темно. Но, напрягши зрение, Дим все-таки разглядел неподвижно стоящего коня. Ага! – возликовал Дим. Значит, он все-таки перестал бояться, и ему стало любопытно!       – Иди сюда! – позвал он коня. – Смотри, что у меня есть.       Порывшись в мешке, он вытащил пару сладких сочных морковок, только сегодня выкопанных в огороде. Смачно откусив кончик одной и нарочито громко чавкая, Дим помахал ими над головой. Конь не двигался. Рыжа, почуяв запах лакомства, загугукала, и Дим, подойдя к ней, скормил все, что было. Рыжа захрустела еще смачнее, чем он. И конь, не выдержав, сделал шаг вперед, но, стоило Диму обернуться на звук, тут же развернулся и исчез во тьме.       На следующую ночь Дим притащил с собой мешок морковки, раскидал ее по лугу, но большую часть оставил при себе. Конь явился достаточно быстро. Дим уже понял, что он очень любопытен, и на это и рассчитывал. Найдя в траве разбросанное лакомство, конь принялся его подбирать и со вкусом хрумкать. Лишь когда до Дима оставалось футов двадцать, он остановился и снова недоверчиво посмотрел на человека.       – Подходи ближе, – пригласил Дим. – Я не буду тебя ловить. Не веришь? Смотри, никаких веревок с собой нет, – и Дим скинул рубаху, показывая коню, словно тот и вправду мог понять, что ему нечем заарканить лошадь. Разве что коротким поясом от штанов, но именно им Дим пожертвовать не мог: без него широкие штаны тут же упали бы.       Конь все еще недоверчиво смотрел. Диму почему-то стало весело, и он дернул за завязки пояса.       – Теперь мы с тобой на равных, видишь? – сказал он, вышагивая из сползших на землю штанов. – Ты даже в выигрыше – у тебя грива и хвост. И копыта… А что я, слабый человек, могу против тебя?       Дим, конечно, лукавил, слабым он не был, и вцепиться в гриву пальцами мог так, что никакая сила не заставит их разжать. Но в эту ночь он действительно не собирался нападать на коня. Только конь все равно ему не поверил, и стоило Диму приблизиться на несколько шагов, развернулся и убежал. Но уже не галопом, а размашистой, красивой рысью.       Дим расхохотался. Нет, лошади все-таки не люди. Это для людей понятно, что голый человек не представляет опасности, животному же все равно, сколько на тебе надето. Но перед человеком Дим и не стал бы раздеваться, а с животными он чувствовал себя куда спокойнее. Впрочем, и перед животным раздеваться толку нет – оно даже шутку оценить не способно. А время идет, и надо не шутки шутить, а приступать к решительным действиям.       Об этом ему и напомнил на следующий день владетель Альгер.       Дим натурально удивился, когда ему передали, что господин желает его видеть. Дим выскочил из конюшни, даже не отряхнув с рук мокрого овса, который он собирался давать лошадям. Владетель верхом на неизменной кобыле стоял на дороге у ворот и терпеливо ждал, пока конюх выйдет, поклонится и скажет положенные слова приветствия.       – Я ехал на охоту, – сообщил он. – И раз уж проезжал мимо, решил, дай-ка заеду, осведомлюсь, не забыл ли ты про сказочного коня, которого обещал мне поймать. А то уже столько дней прошло, а от тебя ни слуху, ни духу. Или конь больше не появлялся?       Голос его звучал холоднее и высокомернее, чем в прошлые разы, и Дим несколько растерялся. Если он умудрился чем-то прогневить господина владетеля, то стоит подумать о том, чтобы куда-нибудь проваливать из Мередора.       – Появлялся, ваша светлость, – сдержанно ответил он. – И я скоро его поймаю.       – Хорошо, – кивнул владетель. – Я даю тебе три ночи.       – Но… – Дим от неожиданности потерял дар речи. – Уговор был…       – Я меняю условия уговора, – отрезал владетель. – Я имею право. Здесь моя земля и мои законы.       – Хорошо, – покорно склонил голову Дим. – На исходе третьей ночи конь будет у вас.       – Вот и замечательно, – ответил владетель. – Но если три ночи пройдет, и коня ты не поймаешь, мне придется вырвать тебе язык. Как лгуну.       От изумления Дим только распахнул широко рот и так и простоял, пока кавалькада охотников с владетелем Альгером во главе не скрылась из виду.       Толпа, собравшаяся перед постоялым двором, во всю гудела, обсуждая услышанное. А Дим так и стоял молча, потому что то, что ему хотелось высказать, лишило бы его мгновенно не только языка, но и головы.       Наконец Давтис подошел к нему и тихо предложил выплатить положенное жалование и никому не говорить, куда Дим уедет под покровом ночи. Однако Дим решительно мотнул головой:       – Нет уж. Теперь я ему эту клячу из-под земли достану!              В эту ночь Дим приехал на луг мрачнее тучи. Он понимал, что приручить коня у него не получится. За три ночи конь не подойдет к нему настолько близко, чтобы позволить на себя вскочить, а пугать его веревкой издали Дим не хотел. Значит, придется опять все менять… И придется обмануть ни в чем неповинное животное.       «Ну что ж… – рассуждал Дим, – я хоть и не невинное животное, но меня тоже обманули, хотя я был честен с этим господином. Каждый выживает, как может».       Он снова раскидал по лугу морковку для коня и щедро угостил свою верную кобылу, чувствующую настроение хозяина и потому несколько испуганно на него поглядывающую.        – Надеюсь, он хотя бы с конем будет обращаться лучше, чем обращается с людьми, – высказывал ей Дим все, что накопилось у него в душе, и чего он бы никогда не осмелился высказать другим людям. – Мне тогда не так стыдно будет смотреть этому коню в глаза. И в твои тоже. Да, да, я знаю, я мог бы не ловить, я мог бы сбежать. Но моя честь для меня дороже. Как и мой язык. Поэтому этот… чванливый и надутый петух получит свою сказочную лошадку! – Дим стиснул в руке морковку так, что она с хрустом сломалась. – В сказки он верит! – снова вспыхивая от ярости, воскликнул он, давая Рыже слизнуть остатки морковки с ладони. – Лошадки ему для счастья не хватает! Избалованная зажравшаяся богатая мразь! Всю жизнь привык, что люди повинуются одному его жесту и не смеют ни слова поперек сказать! И ведь не скажешь! У него, вон, оружие, стража… Закуют в кандалы – и поминай как звали! Ах, ты бы знала, Рыжа, с какой бы радостью, я плюнул бы в его холеную рожу, чтоб сбить с него хоть немножко спеси! Лучше бы плеткой отходил как следует, вместо коня!       Рыжа тихо всхрапнула. Дим замолчал, выпутал пальцы из ее гривы и успокаивающе похлопал по шее.       – Не бойся, разумеется, я этого не сделаю. Я слишком люблю жизнь, чтобы терять ее из-за одного вообразившего себя всевластным негодяя… И тебя не на кого оставить будет. Так что поймаем мы этого коня и пойдем дальше отсюда своей дорогой…       Рыжа гугукнула. И издалека раздалось ответное гугуканье. Дим только сейчас понял, что за своими мыслями совсем забыл, зачем пришел сюда. И когда обернулся, увидел коня.       Конь в этот раз подошел достаточно близко и заинтересованно смотрел на них с Рыжей. Дим обрадовался. Неужели все-таки получится его приручить без всяких ловушек? И, вытащив из кармана еще одну морковку, протянул ему на раскрытой ладони. Конь все еще изучал его.       Дим решил рискнуть и осторожно направился к коню. Медленно, небольшими шагами он приближался к сказочному животному, неподвижно, словно изваяние, застывшему посреди высокой травы. И ему казалось, что конь наконец ему поверил, и сейчас возьмет из рук угощение, как тот неожиданно громко заржал, поднялся на дыбы, чуть не упав, развернулся и умчался вдаль.       Дим выругался. Вернулся к своей кобыле и обессилено лег на землю. На душе воцарилась тоска, и даже яркие красивые звезды уже не радовали.       – Что ж, раз ты не хочешь идти ко мне по-хорошему, я тебя словлю по-плохому. Только не обижайся, – прошептал он перед тем, как заснуть. И крепко проспал до самого утра, и так не узнал, что вороной конь возвращался и долго стоял рядом с ним, обнюхивал его, поглядывая на мирно жующую траву в стороне Рыжу, а потом вытащил губами торчавшую из кармана димовой жилетки морковку и неслышно убежал…