Под небом Алвасете

- Ввиду вновь открывшихся обстоятельств дело требует дальнейшего расследования. - король произносит эти слова с явным облегчением. Его бы полностью устроил такой исход. Первый Маршал слишком ценен для Талига чтобы осуждать его или тем более приговаривать к смерти. - Прежде чем Ваше Величество объявит это заседание законченным, мне бы хотелось чтобы Ее Величество ознакомилась с весьма интересным документом. - спокойно произносит Алва. - С исповедью генерала Феншо-Тримейна. Генерал Феншо был осужден и расстрелян за нарушение моего приказа, а его исповедь принимал епископ Бонифаций. Исповедь Оскара Феншо была настолько примечательной, что епископ записал ее на бумаге и передал мне. - Но...кодекс Франциска разрешает разглашение тайны исповеди лишь в одном случае...- растерянно произносит Фердинанд. - Вы правы, лишь в одном. В случае государственной измены. В которой генерал Феншо и исповедался. Он уже видел себя будущим королем, заручившись поддержкой королевы и матери его детей. Оскар был отцом детей Катари? Но разве не считали все их отцом самого Алву? И ведь тот никогда не опровергал эти слова. - Вы заставили его...самыми гнусными методами...я не верю, что генерал Феншо мог подобным образом опорочить свою королеву! - вскрикивает Катари. - Перед смертью не лгут, Ваше Величество. Так вы ознакомитесь с исповедью генерала? Лицо Катари исказилось почти до неузнаваемости. Внезапно она вскочила с кресла и бросилась на колени перед королем. - Ваше Величество, вы просили герцога Алву защищать меня. Но вы не знали, что он пагубно воспользовался вашим доверием. Он творил со мной ужасные вещи..он насиловал меня...- хрупкие плечи затряслись от рыданий. - Но...как это возможно...- тихо произносит Фердинанд. Его взгляд невольно переносится с поникшей фигуры королевы на Первого Маршала и обратно. - Из вас вышла достойная преемница Беатрисы Борраска, Ваше Величество. - Ворон усмехается спокойно и расчетливо. - Но я смогу принести любую клятву, что никогда не прикасался к королеве Талига против ее воли. На Эсператии или кровью, как будет угодно. При последних словах королева как-то странно вздрагивает, продолжая оставаться на коленях перед своим супругом. А дальше происходит нечто совсем невероятное. Рокэ делает несколько шагов по направлению к трону. И только сейчас Ричард замечает под кружевами манжет его окровавленное запястье. Неужели Ворона держали в кандалах? Катари отползает от приближающегося к ней Алвы. Сейчас ее лицо изменено до неузнаваемости, в нем появляется что-то нечеловеческое...крысиное? - Ты...истиннный...- это почти хрип. - Тихо. - Рокэ даже не повысил голоса, но в одном этом слове почувствовалась какая-то особенная сила. Остальное Ричард видел словно со стороны. В ушах словно зазвенел тревожный набат. Юноша сорвался с места и едва успел подскочить к возвышению, когда королева рухнула навзничь на его ступенях. Катари плохо, она в обмороке, ей нужно помочь...но тварь, извивающаяся в судорогах на их глазах не могла быть Катариной Ариго. Как во сне Ричард видел как Лионель мягко, но непреклонно преграждает путь королю, пытающемуся помочь своей супруге. - Ваше Величество, это может быть опасно. - Пусть четыре Волны унесут зло ото всех нас, сколько бы его ни было. - ледяной тон Валентина доносится откуда-то издали. - Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько бы их ни было. - подхватывает Рокэ. Четверной заговор! Сейчас, но почему? И словно отзываясь на общий призыв, Ричард продолжает, вначале неуверенно, а потом все громче. - Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько бы их ни было. Тварь в человеческом обличьи уже едва хрипит, но не хватает еще одной строчки. - Маркиз, слово Молний. - спокойно как на светском приеме напоминает Валентин. Робер вздрагивает и словно через силу произносит. - Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы их ни было. На последних словах Ворон с силой прижимает окровавленное запястье к открытой коже королевы. Она вздрагивает и замирает в обмороке. На сей раз явно не в притворном. Растерянный и беспомощный взгляд Фердинанда, мрачный и настороженный Лионеля, непривычно усталый - его монсеньора. - Надеюсь, что сил двух Повелителей и двух прямых наследников достаточно для изгнания этой твари. - Твари? - обескураженно произносит Дик. - Раттона.