Под небом Алвасете

Алвасате-Надор-Эпине.

Ричард мерил шагами коридор дома все же не решаясь предстать перед своим эром. После их возвращения из Гальтары прошло уже больше месяца. Ричард вспоминал как очнулся на каменных плитах, а над ним склонились Робер и Валентин. Хотя и потерявший много крови, он все же смог сам подняться. А принявший большую часть удара на себя Алва не сразу пришел в сознание. И тогда им пришлось провести ночь в развалинах на краю Гальтары, возле костяного дерева. И находясь у изголовья своего монсеньора Ричард впервые подумал, что хотя бы частично возвращает ему свой долг. Сцены в его голове сменялись одна другой. Вот эр поднимает на дыбы Моро, заслоняя его, Ричарда, от пули. Вот с улыбкой отыгрывает его фамильный перстень, спасая от позора. Поправляет прицел пушки на Дарамском поле и ерошит волосы. И все же он не мог забыть и другого. Хлестких, насмешливых фраз, порой необъяснимой жестокости эра, пусть не к нему самому, к другим. Равнодушие, с которым тот играл с жизнями других. - Вы устали, герцог. Я вас сменю. - Валентин опускается на колени у изголовья Алвы. - Вам нужно отдохнуть. - А вы уже отдохнули...- бормочет Ричард, еще не в силах преодолеть свою неприязнь. - Разумеется. Кто-то же должен оставаться на ногах. - он почти дословно повторяет предыдущую фразу и Ричард внезапно улыбается. - Спасибо, граф...прошу прощения, герцог Придд. Он ушел ненадолго отдохнуть, поговорить с Робером и тогда узнал неожиданную новость. Айрис беременна. Род Повелителей Молний не прервется. А что будет с родом Повелителей Скал? А возвращаясь к изголовью своего эра застал того уже пришедшим в себя и разговаривающим с Приддом - Думайте, когда и кому клянетесь, Валентин. - хотя и еще слабый, голос Ворона звучал достаточно строго. - Вам я принесу любую клятву. - Валентин наклоняется и почтительно касается поцелуем пальцев Алвы, словно повторяя ту, так и не произнесенную им присягу. Впервые Ричард задумывается, что было бы назови в Фабианов день Рокэ не его, а Валентина. И все же, несмотря на то, что из всех них, герцог Алва пострадал больше всех, он уже практически восстановил свои силы за это время. А это значило, что Ричарду было пора отдать себя на его суд. Приняв решение, герцог Окделл толкнул резную дверь и представ перед сидящим в кресле и просматривающим какие-то бумаги эром преклонил перед ним колено на кэналлийский манер. - Монсеньор, я прошу вас о милости. ..... Серые стены Надора показались вдали. Захотелось спешиться и пройти немного пешком, взглянуть в последний раз на родные места. Ричард надеялся, что Алва исполнит его последнее желание, все же приговоренным не отказывали в такой милости. Увидеть мать и сестер, это все чего он мог попросить. И Рокэ не отказал, невозмутимо дал свое согласие и так же невозмутимо выслушал обещание вернуться. Ведь выбора не было. Что такое ошейник кровных клятв они знали оба. Мирабелла Окделл казалось еще более постарела и выцвела за это время. Касаясь губами сухой руки Ричард искренне произнес. - Простите, матушка. Она улыбнулась и произнесла почти сердечно. - Я так ждала вас, сын мой. И не сразу, через какое-то время, но они все же смогли объясниться. И он услышал от матери слова, в которые даже не сразу смог поверить. - Вы были правы, меня ослепила ненависть. И это была ненависть не только к Олларам и Талигу, эта была ненависть к тому, кого я слишком боялась полюбить. И Ричард услышал исповедь еще не старой, но столь много пережившей женщины. Услышал о том как ее предавали - вначале первый жених, потом и его отец. О том как Эгмонт Окделл так увлекся глядя на свою возлюбленную, что не заметил оступившейся жены и на помощь тут же пришел еще совсем молодой красавец с белозубой улыбкой и невозможно синими глазами. Ричард невольно вздохнул, это было в духе его эра, вот так небрежно и между прочим помочь - подхватить на руки оступившуюся даму, выручить попавшего в очередную переделку оруженосца, придти на помощь своему собственному хотя и бывшему уже на тот момент эру. - И я ведь забылась, Ричард. Я забылась настолько, что едва не потеряла голову. Я едва не опозорила имя твоего отца. - Что? Матушка, Алва....он? - Не он. Я. Я его поцеловала. Когда он отнес меня в комнату и уложил на кушетку. Он хотел уйти как и подобает порядочному дворянину, а я его поцеловала сама. И только благодаря Создателю дело не зашло дальше. - Мирабелла стискивает руки с неизменными четками. - Я хотела отомстить твоему отцу или не знаю сама что. Она отпивает воду из стоящего на столике кубка и продолжает. - Я научилась ненавидеть, Ричард. Твоего отца, ни в чем не виновную Айрис, которой просто дали неудачное имя, герцога Алву. Я слишком поверила в то, что этот человек - воплощение зла, причина всех наших бед. Безумием было попытаться бы убить его. - Я попытался. - теперь его очередь исповедоваться. Мирабелла слушала его почти спокойно и только в конце когда он сказал, что Алва простил ему попытку отравления, судорожно выдохнула. - Это правда, герцог Алва тебя помиловал? - Конечно, матушка, он меня помиловал. Лгать оказалось так легко. .... Ричард был искренне рад видеть Робера и Айрис. Айрис, так непривычно выглядящую в цветах Молний, в дорогих украшениях и смущенно касающуюся уже заметного живота. - Если со мной что-то случится и я не смогу увидеть своего племянника, то я бы хотел, чтобы ты назвала его Эгмонтом, в память о нашем отце. - они стоят, держась за руки как в детстве возле цветущего шиповника, символа Эпинэ. - Дикон...что-то случилось? Это последствия вашего посещения Гальтары? Робер говорил, что ты сильно пострадал. - Не так сильно как герцог Алва. - он касается губами лба сестры. - Все хорошо, сестренка. Это просто на всякий случай. У него осталось еще одно незавершенное дело. Золото помогло найти нужных людей и с небольшим отрядом Ричард отправился к маленькому неприметному домику у границ Эпинэ. Скрипнула низкая дверь. Ричард Окделл переступил порог дома. - Здравствуйте, эр Август.